Наперегонки с темнотой (СИ)

Сегодня был пасмурный субботний день двадцать шестого октября. С утра я переделал все рутинные дела и даже помог Тодду в загоне для овец, но теперь бесцельно слонялся по двору, не зная, куда себя деть. Жизнь в этих краях настолько скучна и однообразна, что порой хочется взвыть от тоски.
Ферма Дэвисов находится в отдаленной сельской глуши, по соседству располагаются всего пять таких же ферм, совсем нет магазинов, практически отсутствует телефонная связь, а интернет ловит лишь на холме в километре от дома. Даже телевизор показывает всего два канала, да и то с перебоями. В семи километрах имеется небольшой живописный городок, но и там делать совершенно нечего.
Мы прожили тут уже почти месяц и все это время я понимал, что в качестве жилья должен подыскать что-то более сносное, вот только сперва занимался оформлением Терри в местную школу, а потом поисками работы для себя. Еще одна причина, по которой я не торопился с переездом — было неясно, куда приведет ситуация с распространяющейся эпидемией. Зараженных встречали все дальше от лаборатории, а неделю назад ее волна достигла радиуса в тысячу километров. Мне не хотелось налаживать жизнь на новом месте, а затем снова срываться в неизвестном направлении.
— Пап, когда мы уже найдем квартиру в городе? Ты ведь устроился на работу, — как будто прочитав мои мысли, спросила Терри.
Закутавшись в мешковатую осеннюю куртку, она вышла из дома и опустилась на ступеньки рядом со мной. Она смотрела на меня с такой надеждой, что в очередной раз я испытал приступ жалости и чувства вины. Больше у нас не было своего дома, но если я как-то с этим мирился, то Терри его потеря далась нелегко.
Кроме переезда в город, она ничего от меня не требовала и в целом держалась с героической стойкостью, однако по ее удрученному виду я мог судить, насколько непросто ей приходится. Со мной своими мыслями она не делилась, но пару раз я слышал ее разговоры с Айлин о том, как сильно она хочет вернуться домой, а иногда по ночам до моего слуха доносились и приглушенные всхлипы в подушку.
Мне оставалось лишь наблюдать, как от тоски она медленно сходит с ума и обещать, что вскоре все наладится, но, кажется, мы оба знали — мои обещания невыполнимы. Мы не произносили этого вслух, боясь разрушить призрачную веру в лучший исход и словно играли в некую молчаливую игру, правила которой установил новый порядок вещей.
Я и сам почти свихнулся от того, что произошло всего за какой-то месяц — слишком многое и слишком неожиданно обрушилось на меня. Мы оказались оторваны от привычного мира, были вынуждены жить у чужих людей, терпеть суровые лишения и неудобства, а я ничего не мог с этим сделать. Единственное, что помогало мне окончательно не слететь с катушек — это физический труд и решение насущных проблем. Уйдя с головой в этот процесс, я старался ни о чем не думать и заботился лишь о том, чтобы адаптироваться к окружающим нас жестоким реалиям.
— Детка, я начал поиски, но пока ничего нет, — как можно мягче сказал я. — Послезавтра заберу тебя из школы и пока буду работать, ты просмотришь объявления. Обещаю, как только попадется подходящий вариант, мы сразу же переедем.
Городок по соседству был крохотным — в нем проживало всего около пятнадцати тысяч человек, поэтому работу я отыскал с трудом. Обойдя все имеющиеся в нем авторемонтные мастерские и обнаружив, что ни одна из них не нуждается в сотрудниках, я почти отчаялся подыскать место механика. Уже практически сдавшись, я собирался устроиться хоть кем-нибудь, но в минувший понедельник мне повезло. По чистой случайности я наткнулся на небольшой гараж на окраине города.
Трое работавших там парней занимались в основном покраской, шиномонтажом и мелким ремонтом, так что когда я появился у них на пороге и заявил, что смогу устранить едва ли не любую автомобильную поломку, они переглянулись и решили дать мне шанс себя показать.
Гараж принадлежал Нику Харрису. Копной прямых, смоляного цвета волос, вкупе с горбатым, несколько загнутым книзу носом он походил на коренного жителя высокогорных районов. С виду он был моим ровесником, но имел плотное телосложение, невысокий рост и зачем-то носил густые жесткие усы. Несмотря на такую довольно сумрачную внешность, по характеру Харрис оказался простым и общительным малым. Он запросто срывался на смех, часто шутил, легко относился к жизни, как и я, много курил и был не прочь погонять на высокой скорости. Льюис и Райт были его друзьями.
 
Первые дни мы присматривались друг к другу, но уже к концу недели они поняли, что я гожусь для их компании. Я не лез куда не следует, молча и качественно выполнял свою работу, мог дать дельный совет относительно ремонта, но больше всего всех троих покорила Терри. После обеда я забирал ее из школы, а затем привозил в гараж, где она с удовольствием болтала и подавала парням инструменты.
Терри с детства крутилась в моей мастерской, поэтому не только знала название каждой детали, но и понимала ее назначение. Случалось, она приносила нужный инструмент еще до того, как ее просили об этом. Школьные задания она выполняла там же и парни нередко помогали ей с такой ненавистной для нее математикой. Одним словом, это было выгодным для всех сторон сотрудничеством, для меня же было важным, что она рядом и я могу не переживать за ее безопасность.
Роб тоже нашел работу. Ему повезло чуть больше — почти сразу он подрядился помощником на соседнюю ферму. Владелец ее как раз занялся ремонтом дворовых построек и человек с навыками в столярном ремесле ему был необходим. Денег нам обоим обещали не много, но мы пока не бедствовали.
Заметив, что Терри о чем-то задумалась, я ласково потрепал ее по волосам.
— Расскажи, как дела в новой школе.
— Нормально.
По тому, как нахмурились ее светлые брови, я догадался, что она не договаривает.
— Точно? Ты же помнишь, что мы всегда говорим друг другу правду?
Внимательно разглядывая ее худенькое, в последнее время еще больше осунувшееся лицо, я ждал ответа. Поняв, что от него не отвертеться, она тяжело вздохнула и, глядя себе под ноги, с неохотой проронила:
— Учителя нормальные, только в моей школе эту программу мы уже проходили, поэтому мне там до жути скучно.
— А твои одноклассники? Есть среди них кто-то, с кем ты уже подружилась?
— Они придурки! — вырвалось у нее. Я видел, что Терри не хочет об этом говорить, но, видимо, сообразив, что я не отстану, добавила: — Со мной особо никто не общается. Все сторонятся. — Едва договорив эту фразу, она гордо вскинула белокурую голову и выпалила: — Да мне они и не нужны, ведь мы здесь ненадолго!
— Тебя никто не обижает? — мрачно поинтересовался я.
Я знал, что в случае необходимости моя дочь сумеет постоять за себя, но все же мне не хотелось, чтобы у нее возникли серьезные сложности. Было бы куда лучше, если бы ей удалось завести здесь друзей, вот только откуда им взяться, если мы живем как отшельники? В очередной раз я подумал, что мне действительно стоит поторопиться с поисками приличного жилья.
— Нет, — покачала она головой. — Один идиот сказал всем, что я приехала из зоны заражения и теперь они зовут меня инфицированная или бацилла Спинни. Но я не обращаю на них внимания.
— Помощь нужна? — спросил я серьезно.
— Нет. Я справлюсь.
Мне понравилось с какой уверенностью в своих силах она произнесла эти слова. Я уже не раз подмечал в характере дочери подобное проявление воли и твердости, и чем старше она становилась, тем ярче они выражались. Это не могло не вызывать во мне определенной доли гордости — хотя бы характер она унаследовала от меня.
Улыбнувшись этой мысли, я подбадривающе сказал:
— Так держать! Но если понадобится помощь, сразу дай знать. Договорились?
Терри презрительно наморщила нос, но потом все же молча кивнула. Сидя бок о бок, мы вновь погрузились каждый в свои размышления. Я вернулся к разглядыванию листьев на макушке старого клена, а она подобрала с земли тонкую палку и с безучастным видом ковыряла ей у своих ног.