Лавина любви

— Спасибо, — пробормотала Джинджер. Ей не терпелось переодеться в сухую одежду.
Но как только она попробовала наступить на больную ногу, все ее тело пронзила острая боль. Благодаря тугой повязке она чувствовала себя лучше; вернее, ей казалось, что нога уже не так болит. Но какая разница, даже если утром она сможет прыгать, бегать и скакать? Из-за бурана она заперта в заброшенной хижине вместе с этим невыносимым типом, который, очевидно, не только не питает к ней симпатии, но просто презирает. До ее слуха доносился свист ветра. Метель разбушевалась не на шутку. Кошмар!
— Лучше позабыть о гордости и попросить о помощи, — небрежно заметил Мэтт, видя, как она бессильно повисла на перилах и пытается взобраться по ступенькам лестницы.
Джинджер ответила язвительным взглядом. Его светло-голубые глаза встретились с ее карими. Брови у него светлые, почти такие же светлые, как и волосы. Теперь, когда его лицо было почти на одном уровне с ее, она заметила, что ресницы у него рыжеватые, длинные и густые, как у девушки.
— Если вы не возражаете… — Она отвернулась.
Он с готовностью подхватил ее на руки и понес наверх легко словно пушинку. Только тут Джинджер почувствовала, как она устала. Она с трудом открыла глаза.
Как приятно, когда тебя несут на руках! Какие у него руки! Просто железные! И сам он словно отлит из металла — сильный и крепкий. Кроме того, в отличие от прежних ее знакомых, этот явно не злоупотребляет дорогим лосьоном после бритья. От него шел мужской, терпкий запах. Очень круто! Да, если живешь в такой глуши и постоянно рубишь дрова и катаешься на лыжах, тебе не до лосьонов.
— Здесь всего одна ванная, — заявил он, ногой открывая дверь и усаживая ее на стул возле ванны. — Поэтому, будьте любезны, проследите, чтобы после вас ванна осталась в такой же чистоте, как и сейчас. Мне не улыбается отчищать ее после вас.
Даже не взглянув на нее второй раз, он включил воду и принялся наполнять ванну. Он наклонился, чтобы попробовать воду рукой, и футболка слегка задралась. Джинджер увидела полоску загорелой кожи.
— Давайте я помогу вам раздеться. — Он повернулся к ней, и она живо отвлеклась от разглядывания его фигуры.
— Нет уж, спасибо!
— Хотите сказать, что сами справитесь? С вашей-то лодыжкой?
— Я очень вам благодарна за то, что вы меня спасли. — Она постаралась, чтобы в ее голосе было побольше льда. — Но, если вы ко мне хоть пальцем прикоснетесь, я закричу на весь дом!
— Да неужели? — Он нагнулся к ней, притянул ее к себе так, что она не могла шевельнуться. Теперь она могла смотреть только на его мужественное лицо. Она отпрянула и испуганно съежилась на стуле. — Кто вас услышит? Но будь по-вашему… — Он отошел, выпрямился во весь свой могучий рост и посмотрел на нее сверху вниз без всякого почтения. — Я отнюдь не собирался посягать на вашу девичью честь! Главное — не забудьте потом за собой убрать. Не хочу обнаруживать в своей ванне вот это… — неожиданно он схватил длинную прядь ее волос. — Не дай Бог у меня ванна засорится!
Джинджер понадобился целый час на то, чтобы принять ванну. Пока она стянула с себя весь свой многослойный костюм, она запарилась так, словно пробежала марафонскую дистанцию. Наконец, когда ей показалось, что от долгого сидения в горячей воде у нее вся кожа сморщилась, она с трудом выбралась из ванны. Завернувшись в пушистое полотенце, она вышла на площадку второго этажа. Мэтта нигде не было видно, а звать его Джинджер не позволяла гордость.
— Можно мне на время взять что-нибудь из вашей одежды? — спросила она, когда наконец обнаружила его внизу со сковородкой в руке.
— Что, простите?
— Я спрашиваю, можно позаимствовать что-нибудь из вашей одежды? — Джинджер страдала от унижения. Полотенце едва прикрывало ее. Несомненно, он прекрасно понимает, как ей неловко стоять перед ним в одном полотенце, но либо ему на это совершенно наплевать, либо ее смущение его просто забавляет. А может, и то и другое.
— Вы забыли волшебное слово.
— Пожалуйста!
— Так-то лучше. — Поставив сковородку на низкий деревянный столик у основания лестницы, он стал подниматься к ней. — Спать будете в спальне для гостей. — Он открыл дверь, за которой оказалась маленькая уютная комната с камином.
 
Места там хватало для односпальной кровати, туалетного столика с зеркалом и комода. Джинджер с трудом перешагнула через порог и огляделась. Вообще-то она привыкла спать в двуспальной кровати. Даже останавливаясь в отелях, она всегда требовала, чтобы у нее в номере была двуспальная кровать — неважно, сколько приходилось доплачивать за свой каприз. Односпальные кровати напоминали ей о больнице, а больница, в свою очередь, — о маме. Мама умерла в больнице, когда она еще под стол пешком ходила.
— Что, не слишком подходит, миледи? — Обернувшись, Джинджер увидела, что он незаметно подошел к ней вплотную и стоит сзади.
Для такого сильного и крупного мужчины он на удивление бесшумно двигается, с удивлением подумала она. Он сунул ей в руки стопку одежды.
— Все прекрасно. Благодарю вас.
— Это хорошо. Потому что единственная двуспальная кровать у меня в спальне, а даже у моего гостеприимства есть пределы. Ну, а теперь помочь миледи войти? — Не дожидаясь ответа, он положил руку ей на талию.
Ей ничего не оставалось делать. Она обхватила его рукой за шею, другой рукой придерживая сползающее полотенце.
— Ну вот… — Он отошел и скрестил руки на груди. — А теперь можете переодеться. Через пятнадцать минут я принесу вам что-нибудь поесть, миледи. — И он насмешливо отдал ей честь.
— Пожалуйста, перестаньте издеваться!
— Простите, миледи? — Ярко-голубые глаза расширились от деланного удивления. — Но почему вы решили, что я над вами издеваюсь?
— Потому что меня зовут не «миледи». Вместо ответа он подошел к холодному камину.
— А здесь не жарко! С другой стороны, я не ждал гостей, иначе непременно растопил бы камин и согрел комнату. Но все-таки вам лучше одеться. Вы вся дрожите. Ваш комбинезон я повешу сушиться у огня на первом этаже.
— Спасибо.
— А позже я принесу дрова и разожгу камин.
— Буду вам очень признательна. — Тело Джинджер покрылось гусиной кожей. — Не беспокойтесь, мистер Грегори…
— Мэтт. К чему формальности, когда мы будем вместе жить? — Он повернулся и через плечо бросил на нее быстрый взгляд.
Джинджер с некоторым изумлением обнаружила, что любуется им. Красивое, мужественное лицо, широкие плечи, узкие бедра… Разумеется, он красив в грубом, примитивном смысле слова. Он хорош какой-то первобытной красотой! От него так и веет силой. Хочется любоваться им без конца. Джинджер поспешно отвела взгляд, чтобы он не подумал, что она пялится на него. Ладно, раз он против формальностей…
— Отец, разумеется, компенсирует тебе все расходы…
Мэтт медленно повернулся и оглядел ее с головы до ног. Презрительная усмешка притаилась в уголках его губ и сверкнула искоркой в голубых глазах.
— Замечательно! По-твоему, мне нужна компенсация, так, что ли?
Джинджер совершенно неэлегантно опустилась на кровать и скользнула под одеяло. На ней все еще было мокрое полотенце, а стопку одежды она держала в руке. Она натянула пуховое одеяло до самого подбородка. Если он не обращает внимания на то, что у нее стучат от холода зубы и непременно хочет еще поболтать, что ж, по крайней мере, она согреется.
— Я причиняю тебе столько неудобств. Знаешь, большинство людей на твоем месте не отказались бы от небольшой финансовой поддержки. — Джинджер смущенно зарделась, понимая, что говорит что-то не то.
Взгляд его светло-голубых глаз стал просто ледяным.
— Боже мой! Неужели ты решила, глядя на мою обтрепанную одежду, будто я нуждаюсь?
— Мне нет дела до твоей одежды, — горячо возразила она. — Я понятия не имею, богат ты или беден… Не знаю, чем ты зарабатываешь себе на жизнь. Но… как бы это сказать… — Так как взгляд его ничего не выражал, она неуверенно продолжала: — Здесь, в глуши, наверное, нельзя найти высокооплачиваемую работу? — Она замолчала, вконец запутавшись.