Злобный рыцарь (СИ)
- Я на улицу не пойду.
- Да кто ж тебя спрашивает?! - веселился наставник, и в этот момент, как назло, персона, уже полностью готовая и выглядящая ничуть не лучше, чем вчера, вышла в прихожую и деловито принялась натягивать сапоги.
- Эй, эй! - в панике воскликнул Костя, снова покосившись на свое отражение. То, что взглянуло на него из зеркала, превзошло все его ожидания. Он был облачен в некий балахон без рукавов, сильно расклешенный книзу и плиссированный по всей длине. Балахон состоял из лоскутов темной костюмной, ярко-синей шелковой и светлой в полоску тканей разных размеров, сшитых друг с другом в абсолютном беспорядке. С левой стороны на подоле почему-то красовались два рубашечных манжета. Костя повернулся, отчего его наряд привольно колыхнулся, и узрел на своей спине змейку чудовищной "молнии", шириной почти с ладонь. Балахон доходил ему до щиколоток, и из-под лоскутного подола кокетливо выглядывали зеленый и кремовый носки. В этом наряде Константин Денисов нисколько не походил на Константина Денисова. Больше всего он походил на какую-то жуткую самоварную куклу.
- Я ж тебе говорил, что каждую вещь нужно представлять отдельно, - пожурил Георгий не своим, тонким птичьим голосом. - Конечно у тебя получилось месиво! Но ты не расстраивайся - с первого раза ни у кого не получается что-то путное... Эй, эй! - он схватил за руку Костю, уже вознамерившегося содрать с себя созданную им одежу. - Иди уж так... Снимешь - и все увидят твои трусы!
- Уж не знаю, что и хуже! - Костя попытался вырваться. В этот момент Аня застегнула свой пуховик и решительно двинулась к двери. - Эй, стой! Куда?!
- В самом деле не идти же тебе голым? - Георгий подтолкнул его следом.
- Голый я всяко лучше выгляжу, чем в этом!.. А ботинки?!
- До следующего раза! - Георгий наклонился, и Костя только сейчас заметил, что в углу возле двери свалены какие-то вещи. Ему в глаза сразу же бросилось весло - самое обыкновенное деревянное лодочное весло, с наполовину срезанной рукояткой. Срез был остро заточен, а на лопасти с правой стороны тянулось несколько трещин. Весло выглядело и смешно, и грозно одновременно, но прежде чем Костя успел поинтересоваться, на кой черт оно сдалось покойному фельдшеру, Георгий сунул ему в одну руку брезентовый собачий поводок без карабина и заклепок, а в другую - банальную скалку, всю сплошь в щербинках, словно этой скалкой кого-то усердно охаживали в течение нескольких месяцев.
- Какого... - успел сказать Костя, машинально приняв нелепые предметы, и тут его уверенно рвануло к двери. Внезапно Денисову пришло в голову, что если он представит дверь препятствием, то ему удастся остаться дома, но Георгий, влет раскусивший его замысел, быстро произнес:
- И не вздумай - только зря головой долбанешься!
не препятствие, не препятствие
Костю вынесло на лестничную площадку, и он попытался было ухватиться за перила, чтобы содрать с себя кошмарный наряд
лучше уж и в самом деле голым, чем таким посмешищем
но его тут же потянуло к лестнице. Персона уже топала сапогами по нижним ступенькам, от подъездной двери ее отделяло всего ничего, а там, за подъездной дверью...
Господи, что ж там теперь?!
- Извини, это пока все, что мне удалось достать, - Георгий кивнул на врученные им вещи, забрасывая на плечо моток толстой веревки и небрежно помахивая веслом. - Да и те тебе вряд ли сегодня пригодятся - ты большей частью будешь по сторонам глазеть! Первый день - самый опасный!
- Зачем мне поводок и скалка?! Эта баба - повар в кинологическом центре?!
- Это твое оружие, болван! И запомни - предметы нашего мира сквозь предметы их мира не проваливаются, в отличие от нас.
Костя хотел было расхохотаться, но тут, шагнув с последней ступеньки, почти по щиколотку погрузился в сигареты, которые покрывали площадку первого этажа толстым слоем. Местами сигаретный ковер был смят, местами взрыт, у стен же громоздились совершенно нетронутые сигаретные барханы.
- Елки! - с отвращением сказал Георгий. - Да тут не убирали месяцев шесть! И что за уроды у вас тут в подъезде дымят?!
У нас!
Ошеломленный Денисов никак не успел отреагировать на эту фразу - его уже тащило к железной двери. Он успел только заметить, что у сигарет нет фильтров, и они имеют ту же размытую призрачность очертаний, что и сигареты в пепельнице Ани, а потом спешащая на работу персона вытащила его в тусклое зимнее утро нового мира.
* * *
Снега не было, но, судя по подмерзшей земле и ледяных оконцам в выбоинах тротуара, погода стояла холодная. Вокруг остатков скамейки ковыляли хмурые голуби. На иглах кривобоких сосенок остро серебрился иней. По разбитой дворовой дорожке брел куда-то облезлый кот, хромая на заднюю лапу и отчаянно зевая, и большая стая дворняг, ежащаяся и скребущаяся под старой черешней недалеко от мусорных баков, поглядывала на него с задумчивым раздражением. Ветер привольно гонял взад-вперед по двору полиэтиленовые пакеты и смятые флаеры супермаркетов, по-летнему зеленые, несмотря на декабрь, кленовые и акациевые листья, птичьи перья, собачью шерсть, чей-то прозрачный лиловый шарфик, создавая из всего этого настоящую метель - метель призрачных вещей, пеплом покинувших мир живых, но и в новом денисовском мире так же покорно взлетающих на ладонях неспокойной воздушной стихии. А мимо подъезда, только что выпустившего в утро персону Анну Лемешеву, ее взбешенного хранителя и его чрезвычайно веселого наставника, неспешно шла какая-то женщина. Женщине было лет пятьдесят, в одной руке она держала пузатый пакет, а в другой - поводок, на конце которого суетливо перебирал лапками-спичками пинчер, облаченный в вязанный комбинезончик. На правом же плече женщины, забросив ногу на ногу, преспокойно восседал серьезный усатый господин в серебристом костюме-тройке, сверкающих туфлях и мягкой фетровой шляпе, надвинутой на одну бровь. За спиной господина на веревочных креплениях болтался самый обыкновенный древесный сук длиной с полруки, что несколько перекашивало его элегантный внешний вид. Господин читал газету, что-то бормоча себе под нос. Заметив потрясенный Костин взгляд, он поднял голову и неприветливо сказал:
- На что ты уставился?!
- Да я... - обалдело начал было Денисов, но тут из-за угла дома, хихикая, болтая и вовсю дымя тонкими сигаретками выскочили две юные, легкомысленно одетые особы. На плече каждой восседало по одной, не менее юной и не менее легкомысленно одетой особе, которые также болтали и дымили сигаретками. Хранительницы - он понял это сразу же, хотя и не знал, откуда у него взялось это понимание. И девчонки, и серьезный господин - все они были хранителями. Внешне они ничем не отличались от хранимых персон - и все же были другими. Костя просто это знал. И вовсе не потому, что они так ловко ехали верхом на своих персонах, что уже само по себе было крайне странно.
- Ой, - звонко сказала белобрысая хранительница, узрев Костю, - какой смешной!
Гляди-ка, Дусь, еще один малек! Первый день, а?!