...Или будет? (СИ)

— Конечно. Безгранично, — честно ответила я, дуя на горячую сладость. 
— Ты согласна провести со мной всю жизнь, стать моей женой и хранить верность до смерти одного из нас? 
Он пытливо смотрел мне в лицо и ждал ответа, словно приговора.
— Конечно. Господи, да что на тебя нашло-то? — удивилась я тогда.
— Тогда ты согласишься на один обряд? Мне нужно будет уйти… по одному делу на какое-то время, а обряд позволит знать, что ты в порядке, и прийти на помощь, если что-то случится. 
— Алекс, да что может случиться? — ответила я, не понимая, к чему он клонит. — А что до обряда — ну давай, если хочешь, я тебе полностью доверяю.
— Это очень древний обряд, Аня. После него мы будем связаны навсегда. Дело в том, что я родился в другом мире. Не на Земле. Сюда я попал случайно, стало интересно изучать медицину в немагическом мире. А потом я встретил тебя. И полюбил. Но я не могу больше оставаться здесь, Василёк, — грустно сказал Алекс. — С каждым годом мои магические каналы истончаются, и если задержусь тут ещё на несколько месяцев, то есть вероятность, что домой я вернуться уже не смогу. А я хотел бы вернуться. И забрать тебя с собой.
Сердце в груди забилось часто-часто. Мне это привиделось? Или я этого не помнила? Но как я могла такое забыть?!
Тогда, в воспоминании я сильно удивилась его словам, но они многое объяснили. Недоверия не было, ведь я всегда знала, что у Алекса есть тайна.
Меня вдруг захлестнула волна эмоций.
— В другой мир? Навсегда?
— Да, Василёк.
— Но как же мама?.. И учёба, и девчонки… Почему сейчас?..
— Видишь ли, Василёк, ты беременна. Думаю, что ваши тесты этого ещё не покажут, срок пока совсем крошечный. Вероятно, мои способности дали сбой…
— Я беременна? — шокированно уставилась я на Алекса.
Нет, ничего такого уж сверхъестественного в этом не было. И нельзя сказать, что я этого не хотела, мы же даже говорили о детях. Просто новости обрушились шквалом, к которому я оказалась совершенно не готова. От волнения закружилась голова. 
— Анечка, всё хорошо, не нужно так волноваться. Я долго обдумывал ситуацию и вот что предлагаю. Сегодня мы совершаем брачный обряд, а завтра я ухожу в Мундар. Продаю там бирюзу, готовлю имение для твоего прихода, встречаюсь с отцом, узнаю́, не опасен ли для тебя портал. И возвращаюсь за тобой. А за время моего отсутствия ты заканчиваешь свои дела здесь, уговариваешь маму переехать. Я знаю, как вы близки, и для неё всегда будет место в нашем доме.
— Хорошо… — сдавленно ответила я.
От волнения заложило уши. Сердце билось с запредельной скоростью, и я чувствовала, что подкатывает самая настоящая, форменная истерика. 
— Но эта связь — на всю жизнь. Ты действительно к такому готова? — спросил Алекс.
— Да.
— Тогда ничему не удивляйся, — тихо хмыкнул он. 
А дальше случился обряд, который кардинально изменил мою жизнь.
— Теперь мы с тобой связаны навсегда, Василёк, — с нежностью улыбнулся муж, когда всё закончилось, и на руке поселилась столь привычная метка.
Неужели всё произошло именно так?
Но почему весь этот разговор стёрся из памяти? Я не помнила его!
Или его просто никогда не было?
По ощущениям прошла целая вечность. Я снова и снова возвращалась в воспоминания о прошлом, витала в каком-то зыбком и мутном тумане то ли своей, то ли чужой памяти. Каждый раз пыталась вернуться к желанию снять метку, и каждый раз ничего не выходило.
Чем дольше я лежала в пустоте, погруженная в ничто своих мыслей, тем яснее прорисовывалась правда: любовь к мужу так и не прошла. Израненная, изувеченная моими попытками забыть, недоверием, его поступками, она, тем не менее, всё ещё жила внутри, как живёт на голых камнях крошечный росточек.
И мне стало до ужаса жалко. Себя, Алекса, нас. Этот разговор, что не давал теперь покоя… я всё сильнее убеждалась в том, что он всё-таки был. Но почему я забыла? Что такого случилось в нашем прошлом?
Версии роились в голове, но ни одна не казалась достаточно убедительной. А ещё я вдруг очень отчётливо вспомнила, каково это — быть любимой Алексом. Настолько хорошо, что даже спустя столько лет я всё равно надеялась и хотела погрузиться в это ощущение заново.
 
Начать сначала. С чистого листа. Без недомолвок и старых обид. Только я и он, без условия в виде метки, вынуждающей нас идти навстречу друг другу. По-честному.
Сама не знаю, как поняла, что проклятой метки больше нет. Просто в какой-то момент пришло осознание, что всё позади. Вернулась ясность мысли.
Окончательно созрело решение, что если Алекс захочет, то я дам нашим отношениям последний шанс. Дам ему выбор, и если он выберет меня, то мы попробуем начать сначала.
В конце концов, разрушать легче, чем строить, обижаться легче, чем прощать, а злиться легче, чем любить. Но вот в чём проблема: эта лёгкость не даёт счастья.
Саркофаг ощутимо тряхнуло. Сначала один раз, потом второй. До меня внезапно дошло, что именно эта тряска и вывела из галлюциногенного ступора. Попыталась сесть, но проклятый хилкут был слишком тесен.
Постучала в крышку, но ничего не произошло. Постучала ещё раз.
Никакого ответа. На меня вдруг накатила дикая паника. Настолько сильная, что руки перестали слушаться. В полнейшей темноте, запертая, обнажённая… Страх надавил всей мощью, пробуждая первобытные инстинкты. Я забилась внутри саркофага, но никто не пришёл на помощь.
Только затрясло так, что огромная деревянная махина, в которой меня заперли, вдруг заходила ходуном. Раздался треск, что-то рухнуло сверху.
Я отчаянно закричала, но никто не услышал.
  
Глава 21. Выбор, которого нет
 
Алексис 
— Метка пропала! Открой мне портал в Эльогар, срочно! — схватил я отца за рукав.
— Идём! — ответил он, и перед нами расплылось знакомое марево.
Дворец немилосердно тряхнуло снова.
— Не упустите короля! — крикнул кто-то, но меня король больше не волновал.
Он уже труп, просто пока об этом не знает. Безопасность Ани, матери, детей и домочадцев — вот что было сейчас важнее всего.
Портал вывел нас на моховую лужайку перед парадным крыльцом. Здесь трясло гораздо сильнее. Люди столпились на пустой полянке и с тревогой переговаривались. Эльогар пока устоял, но по фасаду пошла диагональная трещина.
Отец сразу же кинулся к матери, обнял её и жавшихся к ней мальчишек.
— Исбела, вы в порядке?
— Да! Вывели всех.
Земля под ногами дрожала и вибрировала.
— Утихат, стал быть, — задумчиво проговорил Анен, глядя на здание.
Я огляделся, но жену не увидел.
— Где Аня? — сипло спросил я. — Она что, погибла?
— Нет, Алекс, ты что! — воскликнула мама. — Сегодня с утра она, не посоветовавшись ни с кем, начала Обряд Очищения. Она в доме, в хилкуте. Мы решили, что внутри конструкции ей ничего не грозит. А вытаскивать её посреди обряда было бы слишком опасно! Мы решили достать её, когда всё закончится.
— Нельзя обряд прерывать! — важно кивнул незнакомый седобородый старик.
— В какой она комнате? — спросил я.
Нас снова тряхнуло, со скрежетом по боковой стене имения зазмеилась трещина, осколками осыпались окна. Внутри здания противно пищал сейсмический артефакт.
— В большой гостиной. Алекс, ей ничего не грозит! В хилкуте абсолютно безопасно. Да она, скорее всего, даже не очнулась ещё. Ты же знаешь, порой Обряд Очищения длится больше суток…
Внутри дома что-то с треском обрушилось.
— Внутренние стены? — с тревогой спросил отец, глядя на дом.
— Скорее всего. Несущие конструкции обязаны устоять, — уверенно ответила мама.
Я быстрым шагом двинулся внутрь.
— Алекс, но там опасно!.. — позвала мама.
— Ты сама только что сказала, что конструкция устоит.
Переходя на бег, я нацелился на окна гостиной. Идти через входную дверь и находиться в здании лишние минуты не хотелось. Сквозь одно из разбитых окон я забрался внутрь и ужаснулся состоянию дома. Одна из стен лежала прямо на хилкуте, прижав к нему крышку. В воздухе стояла кирпичная пыль.