Бой на Калиновом мосту

И пошел он в палаты. А там Вифлеевна-богатырша спит крепким сном. И написал он записку: «Тут был шутничок, Иванушка-дурачок».
И пошел вон из палаты, подходит к коню и говорит:
— Что, конь, перевезешь или нет?
Конь и говорит:
— Нет.
— Как же быть-то?
— Поди, — говорит, — умойся.
Он сходил, умылся.
— Поди в другой.
В другой умылся.
— Ну уж поди в третий.
И в третий умылся.
Подходит к коню и говорит:
— Что, конь, перевезешь или нет?
— Ну садись!
Конь махнул, да копытом зацепил за струны. Струны заревели, львы забрехали. Вдруг Вифлеевна-богатырша просыпается, села на своего коня и поехала Иванушку догонять.
Тут дурачок подъезжает к избушке и говорит:
— Здравствуй, бабушка, на вот тебе яблочко, нельзя ли баньку истопить?
Та старуха съела яблоко, стала молодая и говорит ему:
— Ты, — говорит, — утекай поскорей, за тобой гонят в погоню.
Только отъехать успел от избы, богатырша и нагоняет его. Бросил ту гребенку, какую ему старуха дала. Сделался частый лес: ни пройти, ни проехать. Покуда она раздергала тот лес, Иванушка к другой избе уехал.
Входит в ту избу и говорит:
— Здравствуй, бабушка. На вот тебе яблочко, нельзя ли баньку истопить?
Она съела то яблоко, стала молодая и говорит ему:
— Ты уезжай поскорей, за тобой гонят в погоню.
Он только успел отъехать от избы, богатырша его нагоняет, он бросил ту щеточку, которую ему старуха дала, — сделалась трясина. Как конь ни прянет, так по уши утонет. Пока она перевела коня, он к третьей избе подъехал.
Входит в ту избу и говорит:
— Здравствуй, бабушка! На вот тебе яблочко.
Старуха съела то яблочко, стала молодая и говорит ему:
— Поезжай поскорей, за тобой гонят в погоню. Он и поехал.
Только приезжает на свою границу, богатырша его нагоняет. Он махнул тем платком, который ему старуха дала, — сделалась река. Он по тот бок реки, она по другой — и кричит ему:
До тех пор жди, пока я человека с письмом пришлю, тогда приезжай ко мне.
Она поехала назад. А он лег отдохнуть на том берегу и заснул. Братья идут его встречать, нашли его сонного, взяли его да зарезали, яблоки обобрали; приносят яблоки к отцу. Отец и говорит:
— Ах, дети мои, как вы скоро сходили.
Отец съел тех яблок и стал молодой.
Дурак до тех пор лежал, покуда богатырша прислала человека с письмом. Вот человек подошел к нему посмотрел-посмотрел и пошел назад.
Приходит и сказывает ей, что он зарезан. Вифлеевна-богатырша взяла живой и мертвой воды и поехала к нему. Приезжает к нему, облила его мертвой водой, он стал сохранен; облила его живой, он встал и говорит:
— Ах, как долго я спал!
Она и говорит ему:
— Ну, поедем к твоему отцу.
Приезжают в дом к отцу, она и говорит братьям:
— На что ж вы обобрали его, ведь не вы достали [яблоки].
Они и говорят:
— Вишь, мы.
Она и говорит [одному из братьев]:
— Как стерпишь с моего щелчка, так ты.
Ударила одного брата, не стерпел. Дурак другого ударил, и этот не стерпел. И поехали они домой.
Приезжают они в тот сад и живут там год и два. Она уверилась в нем, дала ему ключи: «Везде, — говорит, — ходи-гляди, только в один сарай не гляди». Он везде глядел и услыхал шум за оградой. Приходит и сказывает ей:
— Что-то у нас за оградой шум, дай я поеду, побью их там.
— Нет, ты оставайся дома, я сама поеду. Поехала она.
Он и говорит:
— Что ж она не велела в сарай смотреть, дай посмотрю.
Посмотрел, там висит змей на двенадцати цепях. Тот змей и говорит ему:
— Иванушка-шутничок, дай мне напиться, я тут с голоду умираю.
Иванушка взял ведро, почерпнул и дал ему напиться. Выпил.
— Дай, — говорит, — еще.
Еще выпил.
— Дай уж еще.
И это выпил. Тряхнулся, все цепи перервал и полетел.
Вифлеевна-богатырша побила народ и едет назад. Змей её схватил с коня и улетел с ней.
Дурачок жил и год, и два — скучно стало, поехал её разыскивать. Ехал он, и попался ему рак морской. Иванушка хочет его убить. Рак и говорит ему:
— Иванушка-шутничок, не бей меня, я тебе пригожусь.
Он не стал его бить.
 
Ехал, ехал, и нашел, где змей живет, выждал время — змей улетел. Пришел он в змеиный дом, богатырша заперта за железными решетками. Он те решетки изломал, взял её и поехал. Змей прилетел — нету. Сел на своего коня (а змеиные кони летают под облака) взвился он под облака, и чуть-чуть видно их. Догоняет их [змей] и говорит:
— Ну, Иванушка-шутничок, за то я тебя прощаю, что ты дал мне напиться, а ежели ты в другой раз приедешь, тебе не то будет.
Взял богатыршу и уехал.
Дурачок остался один; пожил-пожил, опять соскучился и поехал опять за ней. Ехал он, напался на него рой пчел, он снял с себя рубаху, намочил её и хочет погубить их. Матка и говорит:
— Иванушка-шутничок, не губи, я тебе на время пригожусь.
Он не стал их губить. Приезжает к змею, змей улетел. Он взял богатыршу и поехал. Змей прилетает — её нету. Сел на своего коня, взвился кверху и нагоняет их.
— А, Иванушка-шутничок, я тебя раз простил, другой прощу за то, что ты меня напоил.
Вот дурачок пожил-пожил и поехал опять за богатыршей. Напался на него лев. Он и хочет льва убить. Лев и говорит:
— Иванушка-шутничок, не убивай меня, я тебе на время пригожусь.
Он не стал его бить. Приезжает к змею — змей улетел. Он взял богатыршу и поехал. И говорит ей:
— Если змей догонит нас, ты спроси у него, где он таких коней берет.
Змей догнал их, Иванушку посадил в бочку да на море пустил. А богатыршу взял с собой и уехал. Богатырша и спросила у змея, где он коней берет таких.
— Я, — говорит, — беру коней у одной бабы, у которой изба огорожена кольями, на всяком колу по человечьей голове, а на одном колу головы нету, быть Иванушке там.
А Иванушку рак морской взял, вытащил на берег, проломил бочку клещами. Дурачок и пошел опять к своей богатырше, выждал время — змей улетел.
Он приходит и спрашивает:
— Что, где он коней таких берет?
Она ему и говорит:
— Он берет коней у одной бабы, у которой изба огорожена кольями, на всяком колу по человечьей голове, а на одном колу нету; быть, — говорит, тебе там.
Пошел Иванушка к той бабе, приходит. У ней избушка стоит на куриных лапках, на веретенных пятках. Вошел он в ту избушку. Баба лежит на печи, нос в потолок врос, а ноги под лавкой. Он и говорит ей:
— Я пришел к тебе попросить лошадки.
Она и говорит ему:
— Есть у меня двенадцать кобыл, тринадцатый жеребенок. Если ты их до трех дён устережешь, то дам тебе. Погнал он их стеречь; только сгоняет со двора, они взвились под облака и улетели. Он и сидит на своем коне, плачет: «Как мне быть?»
Прилетает к нему пчелиная матка, и лев приходит, и спрашивают его:
— Об чем, Иванушка-шутничок, плачешь? Не плачь, мы пойдем, пригоним.
Пчелы набрали мух, комаров, всяких козявок, а лев набрал всяких зверей и пошли искать их; нашли их. Пчелы и комары начали их жалить, кони не знают, куда деться, и летят домой. Иванушка-шутничок сел на своего коня и будто их гонит.
И на другой день точно так же пригнал, и на третий тоже.
Та баба и говорит ему:
— Ну, выбирай любого коня.
Он и говорит:
— Дай отдохнуть.
Остался ночевать. У той бабы была служанка Кошкарка. Он подошел к той служанке и говорит ей.
— Какого мне коня выбрать?
Она и говорит ему:
— Завтра всех двенадцать кобыл она поставит в рядок, а тринадцатого жеребенка поставит назади, ты у ней проси того жеребенка, ей хоть и жалко будет, ну, да она тебе отдаст его.
Переночевал он ночь. Наране она поставила все двенадцать кобыл в ряд, а тринадцатого жеребенка позади и говорит ему:
— Ну, выбирай.
Он обошел их кругом и указал на того жеребенка.
— Дай, — говорит, — мне вот эту.
Нет, не дам.
Жалась-жалась, да отдала. Он сел на того жеребенка и поехал.