Бой на Калиновом мосту
Много ли, мало ли прошло, ходит в кладовые и в раздумье подошел к седьмой кладовой. Вдруг слышит — конь заржал за стеной; не утерпел Иван, отпер дверь за семью замками и узнал коня своего. Окован конь двенадцатью железными обручами, привязан к столбу цепями; на столбе висят ключи от цепей. «Не чаял я дождаться тебя, — сказал конь, — выручал я тебя, теперь ты меня выручи; дай побегать и ноги расправить».
Иван взял ключи, цепи распались, и конь, освободясь, сказал ему: «Никому, кроме тебя, не давал я садиться на себя; сряжайся скорей, накинь узду и обратуй меня, да сними со стены голичок [5] и щетку. Они тебе пригодятся».
Иван снял с крючков голичок и щетку, оседлал коня, накинул уздечку шелковую, и конь взвился как стрела, копытами бьет, камни топчет — искры сыплются, и пролетел за городские ворота, сквозь заставу хрустальную.
Немного погодя говорит конь Ивану: «Слезь да послушай, не гонятся ли за нами? У царя есть конь-ветер да конь-молния, на них нас догонят». Иван припал к земле и слушает. «Скачут! Скачут!» — закричал ой. «Брось же голичок позади себя!» Иван бросил голичок, и вдруг поднялся из земли частый, дремучий лес и загородил путь. Едет Иван, между тем лес срубили и опять за ним гонятся. «Брось за…собой щетку!» — кричит конь. Иван бросил, и поднялись горы каменные, крутые, заслонили Ивана стеною.
Долго ли, скоро ли, Иван приехал в другое царство, в широкие луга, коня пустил на траву и молвил: «Слушай, мой конь, верный конь, прибеги по первому свисту». А сам пошел в сад.
Там за серебряной решеткой росла заповедная яблонь с румяными яблочками наливными, сквозными; прельстился Иван и сорвал что ни лучшее яблочко. Но к яблоньке той молодой были проведены золотые струны, и зазвенело по всему саду; набежала стража, схватили Ивана, к царю привели.
Царь его спрашивал о роде и жмени, волею ли пришел иль неволею? Иван простотой полюбился ему; велел ему царь смотреть за царским садом и дал ему прозванье Незнайка. У царя того были три дочери, две в замужестве, а третья не замужем. Прекрасная царевна вышла в сад и, видя садовника молодого, пригожего, сказала ему: «Что ты, садовник, в саду ходишь, а мне цветов не приносишь?» Жалко Ивана царевне, взяла она тонкий шёлковый плат, обвязала руку Садовнику.
В ту пору разнеслась весть, что соседний неправославный король пришёл воевать царские земли, подступил под город с несметною силою. Началось побоище великое. Иван срубил липку, обтесал дубняку, вышел на луг и крикнул громким голосом, богатырским посвистом. Откуда ни взялся чудный конь его; конь бежит — земля дрожит. Иван скачет, на врагов налетает у одного выхватил меч боевой, у другого сдернул шишак золотой, надел на себя и закрылся наличником; побил Иван силу великую.
Царь дивится и не знает: что за витязь? Откуда взялся? В мысль не придет, что ратует садовник Незнайка. Все думают: не Егорий ли храбрый на белом коне? Неприятели бежали, шатры побросали, а богатырь поскакал, из виду пропал.
Царь, возвратясь во дворец, хвалился воином незнаемым и говорит дочери: «Кто бы ни был он, я за храбрость пожалую; рад отдать за него и дочь свою!» А садовник Незнайка у окна стоит да слушает.
Много ли, мало ли прошло времени, опять подошла к городу сила несметная; началось снова побоище, Иван вышел на луг, свистнул; конь его бежит — пыль из-под копыт вьется перед ним, как по ветру дым; стал ретивой, как лист перед травой, и спрашивает: «Что прикажешь?» — «Послужи ещё службу, — сказал Иван, — понеси на побоище!» Верный конь взвился вихрем; глядят — молодой богатырь, как орел, налетел и побил силу великую.
Опять думают: не Егорий ли храбрый? Копьем машет, врагов побивает, царя спас от смерти, народ от стыда! Неприятели бежать торопились, больше не воротились, а царь велел незнакомца догнать, во дворец его звать.
Явился незнакомец, царь его просил опустить наличник шлема, а царевна, взглянув на руку, свой платок заприметила, покраснела и слова не молвила. «Кто бы ты ни был, — сказал царь, — не отступлю от моего царского слова: если холост ты, отдам за тебя дочь мою, а женат — поделюсь с тобой царством моим». Иван опустил наличник золотого шлема и пред царем до земли поклонился.
Царь изумился. Незнайку узнал, сыном назвал. Незнайка на царевне женился, и рассказали мы вам, по старым речам, об Иване Кручине, купеческом сыне.
НАРОДНЫЕ РУССКИЕ СКАЗКИ (1855–1863)
7. ИВАН, КРЕСТЬЯНСКИЙ СЫН И МУЖИЧОК САМ С ПЕРСТ, УСЫ НА СЕМЬ ВЕРСТ
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь; у этого царя на дворе был столб, а в этом столбе три кольца: одно золотое, другое серебряное, а третье медное.
В одну ночь царю привиделся такой сон: будто у золотого кольца был привязан конь — что ни шерстинка, то серебринка, а во лбу светел месяц. Поутру встал он и приказал клич кликать: «Кто этот сон рассудит и коня того достанет, за того свою дочь отдам и половину царства в придачу». Собралось на царский клич множество князей, бояр и всяких господ; думали, думали — никто не может сна растолковать, никто не берется коня достать.
Наконец доложили царю, что у такого-то нищего старичка есть сын Иван, который может сон растолковать и коня достать. Царь приказал призвать его. Призвали Ивана. Спрашивает его царь: «Рассудишь ли ты мой сон и достанешь ли коня?» Иван отвечает: «Расскажи наперед, что за сон и какой тебе конь надобен?» Царь говорит: «В прошлой ночи привиделось мне, будто у золотого кольца на моем дворе был привязан конь — что ни шерстинка, то серебринка, а во лбу светел месяц». — «Это не сон, а быль; потому что в прошлую ночь на этом коне приезжал к тебе двенадцатиглавый змей и хотел царевну украсть». — «А можно ли достать этого коня?» Иван отвечает: «Можно только тогда, как минет мне пятнадцать лет». В то время было Ивану только двенадцать годочков; царь взял его во дворец, кормил и поил до пятнадцати.
Вот как минуло Ивану пятнадцать лет, сказал он царю: «Давай, государь, мне коня, на котором можно б доехать до того места, где змеи находится».
Царь повел его в конюшни и показал всех своих лошадей; только он не мог ни одной выбрать по своей силе и тяжести: как наложит на которую лошадь свою богатырскую руку, та и упадет. И сказал он царю: «Пусти меня в чистое поле поискать себе под силу коня».
Царь его отпустил.
Иван, крестьянский сын три года искал, нигде не мог сыскать. Идет со слезами обратно к царю. Попадается ему навстречу старичок и спрашивает: «Что ты, парень, плачешь?» Он ему на спрос грубо отвечал, просто-напросто от себя прогнал; старик молвил. «Смотри, малый, не помяни меня». Иван немного отошел от старика, подумал сам с собою: «За что я старика обидел? Стары люди много знают». Воротился, догнал старика, упал ему в ноги и сказал: «Дедушка, прости меня, со кручины тебя обидел. Я плачу вот о чем: три года ходил я по полю по разным табунам нигде не мог сыскать по себе коня». Старик отвечает: «Поди в такое-то село, там у мужичка на конюшне стоит кобыла, а от той кобылы народился паршивый жеребенок; ты возьми его и выкорми: он тебе будет под силу». Иван поклонился старику и пошел в село.
Приходит к мужику прямо в конюшню, увидал кобылу с паршивым жеребенком и наложил на того жеребенка руку. Жеребёнок нимало не поробил; он взял его у крестьянина, покормил несколько времени, приехал к царю и рассказал ему, как добыл себе коня. Потом стал сряжаться в гости к змею. Царь спросил: «Сколько тебе, Иван, крестьянский сын, надобно силы?» Отвечает Иван: «На что мне твоя сила? Я один могу достать; разве только для посылок дай человек шесть». Дал ему царь шесть человек; вот они собрались и поехали.
Долго ли, коротко ли они ехали — Никому не ведомо; ведомо только то, что приехали они к огненной реке, через реку мост лежит, а кругом реки огромный лес. В том лесу раскинули они шатер, достали разных напитков, начали пить, есть, веселиться. Иван, крестьянский сын говорит товарищам: «Давайте, ребята, каждую ночь поочередно караулить: не будет ли кто проезжать через эту реку?» И случилось так: кто ни пойдет из его товарищей караул держать, всякий напьется с вечера пьян и ничего не видит.