Бой на Калиновом мосту
После того спустя долгое время после их свадьбы в один день приказал король призвать к себе всех сыновей.
И как дети его пришли, то он говорил им: «Любезные дети! Вы теперь все трое женаты, то желаю я износить от ваших жен, а моих невесток по рубашке, и чтоб поспели к завтрему». Потом король дал им по куску полотна. Дети приняли от него полотно, и всякий понес к своей жене. Большие Ивана-богатыря братья принесли полотно к своим женам и сказали: «Батюшка велел вам сшить из этого полотна по рубашке, и чтоб к завтрему поспели». Жены их приняли полотно и стали кликать нянюшек, мамушек и сенных красных девушек, чтоб помогли им сшить по рубашке. Тотчас нянюшки и мамушки прибежали и начали делать.: которая кроила, а которая шила. А они между тем послали к лягушке девку-чернавку посмотреть, как она будет шить рубашку. И как девка пришла к Ивану-богатырю в комнаты, в то время принес он полотно и, будучи весьма печален, положил его на стол. Лягушка, видя его печальна, говорила; «Что ты, Иван-богатырь, так печален?» А он ей отвечал: «Как мне не быть печальному: батюшка приказал из этого полотна сшить себе рубашку, и чтоб к завтрему поспела». Лягушка, выслушав от него, сказала: «Не плачь, не тужи, Иван-богатырь, ложись да спи, утро вечера мудренее, все будет исправно». После того лягушка схватила ножницы и изрезала все полотно йа маленькие лоскуточки, потом отворила окошко, бросила на ветер и сказала: «Буйные ветры! Разнесите лоскуточки и сшейте свекору рубашку». Девка-чернавка пришла к её невесткам и говорила: «Ах, милостивые государыни! Лягушка все полотно изрезала в маленькие лоскуточки и кинула за окошко». Невестки смеялись заочно над лягушкой и говорили: «Что-то муж её завтре к королю принесет». Потом начали они шить свои рубашки; и как день тот прошел и Иван-богатырь встал; то лягушка подала ему сорочку и сказала: «Вот, любезный Иван-богатырь, понеси сорочку своему батюшке». И как Иван-богатырь взял сорочку и понес её к своему отцу, вскоре после его принесли братья свой сорочки. И как проснулся король, то и вошли все трое его дети, и сперва поднес большой брат своему отцу сорочку, и король посмотрел на неё и говорил: «Эта сорочка, сшита так, как обыкновенно шьют». Потом посмотрел у другого сына сорочку и сказал, что и эта сшита не лучше той. А как подал ему меньшой сын свою сорочку. То король не мог довольно надивиться, ибо нельзя было найти ни одного шва, и сказал: «Эту сорочку подавайте мне в самые торжественные праздники, а те две сорочки наряду с прочими подавайте».
Потом спустя несколько времени призвал к себе своих сыновей и говорил им: «Любезные дети! Я желаю знать, умеют ли ваши жены золотом и серебром шить, и для того вот вам серебра, золота и шелку, и чтоб из этого сделан был ковер и поспел бы к завтрему». Дети приняли от него золото, серебро и шелк, и братья Ивана-богатыря отнесли к своим женам и сказали, чтоб к завтрему вышили по ковру. Жены их начали кликать нянюшек и мамушек и сенных красных девушек, чтоб пособили вышивать им ковры. Тотчас девушки пришли и начали вышивать ковры, кто золотом, кто серебром, а кто шелком. Между тем послали девку-чернавку посмотреть, что делает лягушка. Девка-чернавка по их приказанию пошла в комнаты Ивана-богатыря; в то время принес он от отца своего данное ему для ковра золото, серебро и шелк и весьма был печален. Лягушка, сидя на стуле, говорила: «Ква, ква, ква, Иван-богатырь, что ты так запечалился?» Иван-богатырь ей отвечал: «Как мне не печалиться; батюшка велел сделать из этого серебра, золота и шелку ковер, и чтоб к завтрему поспел». Лягушка говорила: «Не плачь, не тужи, Иван-богатырь, ложись спать, утро вечера мудренее». После того взяла лягушка ножницы, шелк весь изрезала, серебро и золото изорвала, и бросила за окошко, и сказала: «Буйные ветры! Принесите мне тот ковер, которым батюшка мой окошки закрывал». Потом лягушка хлопнула окошком и села опять на стул. Девка-чернавка, которая прислана была от тех двух невесток, видя, что больше ничего нет, пошла и сказала: «Ах! Милостивые государыни, я не знай, за что лягушку хвалят; она ничего не умеет сделать, и данное для ковра Ивану-богатырю она все изрезала, изорвала и бросила за окошко, притом сказала, чтоб ветры принесли ей тот ковер, которым её отец окошки закрывал». Невестки, выслушав все от девки-чернавки, вздумали сами так сделать, ибо они знали, что по её словам, ветры сшили ей и рубашку, то они думали, что и им так же ветры будут послушны, как лягушке, и вышьют им по ковру. Потом взяли золото, серебро и шелк, изрезали, изорвали и кинули за окошко, притом кричали: «Буйные ветры!
Принесите нам те ковры, которыми батюшки наши окошки закрывали». После того закрыли окошки, сели и дожидались ковров. Но как они ждали долгое время, и видя, что ветры ковры их не несут, принуждены были послать в город, чтоб купить золота, серебра и шелку. И как принесли, то сели обе невестки и кликнули девушек и начали вышивать, которая шелком, которая серебром, а которая золотом. И как день тот прошел, а на другой день Иван-богатырь как скоро встал, то лягушка подала ему ковер и сказала: «Возьми, Иван-богатырь, и отнеси к своему отцу». Иван-богатырь взял ковер, понес во дворец и дожидался своих братьев, ибо у них ковры ещё не поспели. Но как их дошили, то и принесли его братья свои ковры. И как король проснулся, то дети вошли с своими коврами, и король принял прежде от большого своего сына и, посмотря, сказал: «Этот ковер годится во время дождя лошадей покрывать». Потом посмотрел у середнего своего сына ковер и сказал: «Этот ковер постилать надобно в передней комнате, и чтоб приезжающие во дворец обтирали об него ноги». Потом принял от меньшого сына, Ивана-богатыря, ковер, и, смотря на него, весьма удивился, и сказал: «Этот ковер надобно постилать в самые торжественные дни ко мне на стол». Потом приказал Ивана-богатыря ковер спрятать и беречь, а те ковры отдал назад Ивана-богатыря братьям и сказал: «Отнесите свои ковры к женам и скажите им, чтоб они берегли их для себя».
После того говорил король всем детям: «Теперь, любезные дети, хочу иметь по хлебу, их руками испеченному, и чтоб к завтрему поспели». Дети, выслушав от короля, пошли в свои покои, и два брата Ивана-богатыря, пришедши в покои к своим женам, сказали, что король велел им испечь к завтрему по хлебу. А они как услышали от своих мужьев, то послали девку-чернавку к лягушке посмотреть, как она будет делать. Девка-чернавка пришла по их приказанию в комнаты Ивана-богатыря, и в то время пришел Иван-богатырь в свои комнаты весьма печален, что видя, лягушка говорила: «Ква, ква, ква, Иван-богатырь, что ты так запечалился?» Иван-богатырь ей отвечал: «Как мне, лягушка, не печалиться: батюшка приказал, чтоб ты испекла хлеб, то кто испечет вместо тебя?» Лягушка как услышала, то говорила: «Не плачь и не тужи, Иван-богатырь, я все сделаю»«Потом велела принести муки, квашню и воды; и как все было принесено, тогда лягушка всыпала муку в квашню, а потом влила воду и растворила раствор, и вылила в холодную печь, и заслонила заслонкой, и сказала: «Испекись, хлеб, чист, рыхл и бел, как снег».
После того села лягушка на стул, а девка-чернавка высмотрела все, пошла обратно к её невесткам, а пришедши, сказала: «Милостивые государыни, я не знаю, за что лягушку, хвалит король, она ничего не умеет делать». Потом рассказала девка-чернавка, что лягушка делала; а они, выслушав все, вздумали сами так сделать, как и лягушка, и приказали принести муки, квашню и воды; и как все было принесено, всыпала каждая в свою квашню, развели холодною водою, вылили в холодные печи, потом закрыли заслонками печи и сказали, чтоб испеклись их хлебы чисты, рыхлы и белы, как снег. Но как растворили они на холодной воде, а притом влили в холодные же печи, то растворы их расплылись по печам, что видя, они приказали опять принесть муки, и растворили уже на горячей воде, и велели истопить печки, и посадили свои хлебы. Но как они очень спешили, то у одной весь хлеб сгорел, а у другой совсем сырой; лягушка же вынула свой хлеб из печи и чист, и рыхл, и бел, как снег. Иван-богатырь взял у лягушки хлеб и понес к своему отцу. Потом пришли и братья и принесли свои хлебы, и как скоро король встал, то и вошли они с своими хлебами. Король, приняв от большого сына хлеб и посмотря на него, сказал: «Этот хлеб можно есть людям только от нужды», потом принял от середнего сына хлеб и, посмотря на него, сказал: «Этот хлеб также не хорош». Потом принял от меньшого сына хлеб и, посмотря на него, сказал: «Этот хлеб подавайте мне к столу, когда будут гости». После того, оборотясь к тем двум сыновьям, сказал им: «Надобно признаться, любезные дети, что хотя ваши жены и прекрасны, но с лягушкою сравнить их нельзя».