Аристократы улиц (СИ)

Однако целитель ведь не нашёл ничего подозрительного. Он уверенно сообщил, что это инфаркт, и не было никаких причин сомневаться.
Так что я заставил себя не поддаваться паранойе. И вместо этого раздумывал о других словах Николая — о том, что он хочет передать титул князя мне.
Я был готов и не сомневался в том, что справлюсь. В конце концов, мне будут помогать — и сам Николай, и слуги рода, которые ведут дела. Мне будет трудно всё разрушить, даже если захочу.
Уже за полночь, когда все гости разошлись, я застал Колю в прихожей. Он по-прежнему был в военном мундире и как раз надевал сверху пальто. Стоял сентябрь, на улице было прохладно, а после заката закропил мелкий холодный дождь.
— Куда ты? — спросил я.
— Срочно вызвали в полк, — сказал Николай.
— Посреди ночи?
— У нас и не такое бывает, Эспер, — улыбнулся Коля. — Не переживай.
— Я не переживаю. Просто утром ты хотел поговорить с Владом.
— Мы уже немного поболтали. К тому же ты видел, сколько он выпил? Вряд ли он будет в состоянии серьёзно разговаривать утром. К обеду бы проснулся. Но будь уверен, я с ним побеседую. Пока!
Николай натянул поверх перчатки родовой перстень, подхватил свою кавалерийскую саблю и вышел в ночь.
Это был последний раз, когда я видел его живым.
Колю убили на улице, в нескольких кварталах от городского штаба полка. Его машину внезапно обстреляли и повредили двигатель. Николай активировал защитный артефакт и вызвал подмогу, но когда автомобиль закидали гранатами, магический щит не выдержал.
Николай был вынужден вылезти из машины и принять бой. Нападавших было слишком много, и они были серьёзно вооружены. Даже самый сильный маг не победит в одиночку, когда его обстреливают из автоматов со всех сторон.
Магия в этом мире работала совсем не так, как в фэнтезийных играх или книгах моего старого мира. Николай забрал с собой нескольких убийц, но и сам остался лежать на мостовой, изрешечённый пулями.
Напоследок к нему подошли и пустили очередь в голову, чтобы не осталось и шанса. Подмога прибыла слишком поздно.
Позже выяснилось, что Николая в полк никто не вызывал. Его обманули специально, чтобы выманить из дома.
Трудно описать, какую боль я испытал в тот день. Тело Николая привезли домой на рассвете. Я увидел его застывшее в страшной гримасе лицо, развороченный пулями лоб, залитый кровью мундир и еле стерпел, чтобы не зарыдать на месте.
В горле встал тяжёлый ком, глаза горели от слёз. Меня трясло, как будто в лихорадке. Но я нашёл в себе силы сдержаться и отдал приказ подготовить тело к сожжению.
А затем я заперся в своей комнате и дал волю чувствам. Я кричал и плакал, носился из угла в угол, разбрасывал вещи и до крови разбивал кулаки о стены. Меня переполняли ярость и боль, и я не представлял, как могу их успокоить.
Кирасирский полк, гвардия Тарковских и вся полиция Московского княжества были подняты на уши. Преступников поймали уже на границе, когда они пытались сбежать в Смоленское княжество. Только двоих из них взяли живыми, остальные предпочли погибнуть.
Я так и не узнал, кто нанял их, хотя и было очевидно, кого подозревать. В тот же день, не успели мы сложить для Николая погребальный костёр, Владислав объявил себя новым князем.
Он устроил так, что его права признали немедленно, и первым же указом изгнал меня, мою мать и сестру из рода. Он исключил меня из линии наследования, по праву князя лишил нас фамилии и сослал за Урал.
Владислав имел на всё это право. Кроме того, его публично поддержали несколько других родов, княжеских и не только. Оставалось лишь догадываться, что он пообещал им за такую поддержку.
Даже род моей матери предпочёл занять нейтралитет. Её брат-барон отказал в помощи и не ответил на просьбу о встрече, побоявшись вступать с Владиславом в конфликт. Император тоже решил не вмешиваться, объявив, что это внутрисемейные дела Тарковских.
Такой поступок Влада, беря в расчёт убийство Николая, бросал серьёзную тень на честь рода. Но меня это уже не слишком волновало.
Собственные гвардейцы арестовали нас и несколько дней продержали в отдельных покоях, не давая нам с матерью и сестрой даже общаться.
 
За это время Владислав провёл ритуал в родовом святилище и разорвал нашу связь с Источником. Это означало что ни я, ни мама, ни Белослава отныне не можем пользоваться магией.
Точнее, можем, но для этого придётся перенастроить свои духовные тела и научиться получать живу из окружающего пространства, как делают маги-простолюдины.
Ссылка за Урал не сулила ничего хорошего. Сибирь принадлежала России лишь формально и представляла из себя совершенно дикие земли, полные нечисти и агрессивных племён.
Там даже обычных дорог почти что не было, не говоря уж о железных. Между городами, которые были накрыты защитными куполами, существовала портальная сеть — единственный безопасный способ передвижения.
Вот в такие места мне и моей семье предстояло отправиться. Владислав не позволил нам взять с собой ничего, кроме личных вещей. Выделил немного денег и припасов, пообещал обеспечить жильём, и одним ненастным утром приказал гвардейцам отвезти нас на портальную площадь.
Сначала мы переместились в Екатеринбург, единственный крупный город за Уралом. После этого прошли ещё через несколько порталов и оказались в Дальнегранске, крохотном городишке на севере Центральной Сибири.
Владислав купил нам заброшенный деревянный дом на окраине города. Спасибо хоть на том, что не оставил без крыши над головой.
С другой стороны, крыша в доме была насквозь дырявая. Домишко выглядел так, будто развалится в любую секунду.
Гвардейцы Тарковских оставили нас в заросшем дворе и уехали, даже не попрощавшись. Мы с мамой и сестрой стояли и смотрели на то, что представляло из себя наше новое жилище.
Мама не выдержала и заплакала.
— Не плачь, пожалуйста! — тоже со слезами в голосе воскликнула Белослава и обняла мать.
Я повернулся к ним и сказал:
— Послушайте. Я понимаю, что вам тяжело. Никто из нас не привык к подобному, — я обвёл рукой густые заросли репейника вокруг. — Но я вам обещаю, это ненадолго. Я сделаю так, что мы станем жить ещё лучше, чем раньше.
— О, Эспер, — всхлипнув, мама покачала головой. — Это невозможно. У нас ничего не осталось.
— Неправда. У вас остался я. Этого достаточно.
— И что ты сделаешь? Как ты собираешься превратить это убожество, — мать кивнула на гнилую халупу, — в достойное жилище?
— Найду способ. Мы больше не Тарковские, но мы по-прежнему дворяне. И я не позволю, чтобы моя семья жила в таких условиях. Придётся немного потерпеть, но всё станет ещё лучше, чем прежде. Вот увидишь.
— Я ему верю, мама, — сказала Белослава и улыбнулась мне. — Наш Эспер настоящий мужчина, он со всем справится!
— Больше нам всё равно не на кого надеяться, — пробормотала мама и медленно зашагала в дом.
— Подожди, — сказал я. — Дом давно заброшен, там может быть нечисть.
— Ой, и правда! — Бела дёрнула маму за рукав. — Эспер, а что нам делать? Ведь магии больше нет.
— Взор же у нас остался. Если нечисть слабая, этого хватит.
— А если сильная? — обеспокоенно спросила мама, но я ничего не ответил.
Взять с собой оружие Влад не позволил. Поэтому я огляделся и подобрал кривую палку, напоминавшую обломок лошадиного хомута.
Крыльцо громко скрипнуло под моими ногами, и я сразу же расслышал недовольное ворчание за дверью. Точно, здесь поселилась какая-то нечисть. Может, анчутка, и тогда я легко его прогоню. Но если это настоящий большой чёрт или кто-то посерьёзней, вроде упыря, тогда без магии я с ним не справлюсь.
Так или иначе, надо проверить. За пределы дома, под солнечный свет, нечисть вряд ли вылезет.
Я осторожно открыл гнилую дверь и заглянул внутрь. Из пыльной темноты раздался злобный рык, и сверкнули чьи-то красные глаза. В ответ я надавил Взором, и нечисти это не понравилось.
Рыкнув громче, она бросилась вперёд. Мать и Белослава взвизгнули у меня за спиной.