Аристократы улиц (СИ)

— Хорошо, — кивнул я.
— Учтите, что конверты будут запечатаны, и вскрывать их запрещено. Когда разнесёте все утренние посылки, следует снова явиться в канцелярию за новыми поручениями. Кроме того, могут возникнуть срочные отправки. Вот, возьмите сигнальный амулет, — Степан вручил мне круглую брошь с тускло-розовым камушком в центре. — Знакомы с такими?
— Да. В нашем поместье такими пользовались слуги и патрульные.
— Хм. В поместье… Да уж. Дворянин вашего уровня на работу к нам ещё не устраивался.
Вашин не пытался меня оскорбить, поэтому я просто пожал плечами:
— Я больше не княжич и мне просто нужны деньги. Кстати, сколько вы платите?
— А вам что, в центре занятости не сказали? Один рубль двадцать копеек в день, расчёт раз в неделю.
Я постарался не показать удивления. Что за жалкая подачка⁈ Будучи в Москве, я мог больше потратить на обед, чем местный посыльный зарабатывает в месяц.
Ладно, ничего. Я обязательно найду другой способ заработать. Это только на первое время, чтобы хватило на еду, и чтобы завести знакомства в городе.
Кстати, о знакомствах.
— Скажите, а кто выполняет обязанности городского главы? — спросил я.
— Господин Левин, Радимир Ярославович. Из баронского рода. Он здесь заседает, на третьем этаже, — Степан ткнул толстым пальцем в потолок.
— Я хочу с ним встретиться. Сможете устроить?
— Э-э, — растерялся Степан. — Ну, вы ведь тоже дворянин. Может, согласится вас принять. Пойдёмте, узнаем. Ну а затем, Эспер Александрович, надо бы за работу приняться. Есть у нас срочные посылки.
— Конечно. И можете звать меня просто Эспер.
Мы поднялись на третий этаж, где располагались один-единственный кабинет и большая приёмная.
В приёмной сидела секретарша — типичная блондинка с длинными ногами и упругой грудью третьего размера. Белая блузка была расстёгнута на четыре пуговицы, почти полностью оголяя грудь, а юбка была такой короткой, что скорее напоминала пояс.
Чёрт возьми, как банально. Большой начальник и блондинка-секретутка, основные обязанности которой явно связаны не с бумагами.
— Верочка, — обратился к ней Вашин. — Радимир Ярославыч у себя?
— У себя, — промурлыкала Вера.
— Подождите здесь, Эспер. Я узнаю, может ли он вас принять.
— Нет необходимости. Я сам спрошу.
— Подождите, но…
Я подмигнул Верочке и решительно направился в кабинет. Для приличия постучал и сразу же вошёл.
Радимир Левин оказался такой же стереотипной «большой шишкой». Толстый мужчина в дорогом костюме, с блестящей лысиной и маленькими глазками, что были едва заметны на одутлом лице. От него несло неприятной смесью дорогого парфюма и пота.
— Вы кто? — неприветливо каркнул он.
— Эспер Александрович… Терновский, — сказал я и закрыл за собой дверь. — Рад познакомиться, Радимир Ярославович.
— А, это вы. Уже фамилию успели получить. Послушайте, Эспер, — Левин сложил руки перед собой на столе. — Я прекрасно понимаю, чего вы хотите.
— Я зашёл представиться, только и всего.
— Не морочьте мне голову. Вас изгнали из рода, и теперь вы надеетесь завести знакомства в высших кругах, чтобы снова занять достойное положение. Я прав?
— Отчасти. Разве двум дворянам не стоит подружиться?
— У нас с вами разное положение, Эспер. Я городской глава, а вы изгой. То, что мы принадлежим к одному сословию, не делает нас равными, — Радимир свёл брови. — Понимаете, о чём я говорю? Если рассудить по справедливости, вы скорее ближе к черни, чем ко мне.
У меня перехватило дыхание. Лишь чудовищным усилием воли я заставил свой Взор не вспыхнуть. Потому что использовать Взор на другом аристократе было равносильно вызову на дуэль.
Как бы это ни было обидно, но Левин прав. Положения у нас разные.
Я даже не мог расценить его слова как оскорбление. Дворяне никогда не врут. И увы, сейчас Радимир говорит чистую правду.
— Не ожидал, что вы встретите меня так, — проговорил я.
— А чего вы ожидали? — сказал Левин и фыркнул. — Что я встречу вас с распростёртыми объятиями? Наш город находится под протекторатом Московского княжества. А князь московский — ваш брат, тот самый, что изгнал вас из рода. Понимаете, о чём я говорю? Даже если бы я по какой-то причине был к вам дружелюбно расположен, то не стал бы помогать. А мне, скажу честно, плевать на вас. До свидания, Эспер. У меня много дел.
 
Устраивать скандал не было смысла. В какой-то мере я был даже благодарен городскому главе за то, что он высказал свою позицию. Кивнув на прощание, я вышел из его кабинета и с трудом сдержался, чтобы не хлопнуть дверью.
— Всё в порядке? — участливо осведомился Степан.
— В порядке, — ответил я. — Идёмте. Вы говорили, у нас есть срочные дела.
— Да, конечно. Идёмте.
— Скажите, я могу получить аванс за будущую неделю? — спросил я, когда мы с Вашиным спускались по лестнице. — Под слово чести. Мне нужно срочно починить крышу в доме.
— Ну… Да, конечно. Под слово чести можно.
— Спасибо, — сказал я.
Мне выдали лошадь, сумку с почтовым гербом и форменную фуражку. Фуражку я надевать не стал, потому что выглядел в ней совершенно по-дурацки, особенно в сочетании с дорогим костюмом.
Правда, за первую половину дня мой костюм изрядно запылился благодаря стычкам с простолюдинами, а ещё я заметил, что на правом плече разошёлся шов.
Вот чёрт. Надеюсь, Белослава сумеет заштопать. И надеюсь, что у нас есть подходящие нитки.
До вечера я развозил документы — различные предписания, ответы на заявления и прочие официальные бумаги. Побывал в пекарне, в городской конторе рудников и в домах нескольких довольно обеспеченных по местным меркам людей.
Везде не забывал представиться и старался показать себя не простым курьером, а достойным служащим имперской канцелярии. Кажется, мне это удавалось. По крайней мере, никто не отнёсся ко мне свысока, а в пекарне даже угостили свежими горячими булочками.
Это было кстати. Потому что утром я не завтракал, и теперь желудок требовал еды. Так что булки я умял за милую душу.
По пути заехал в хозяйственный магазин, заказал доски, гвозди и рубероид. Их обещали доставить к моему дому завтра утром. Нанять рабочих мне пока было не по карману, значит, придётся лезть на крышу и стучать молотком самому.
Последней точкой доставки на сегодня была аптека.
В этом мире лекарства производили не так, как в моём старом. Фармацевтов называли лекарями или, на старый манер, зелейниками. То есть теми, кто готовит зелья.
В отличие от целителей, лекари не могли с помощью магии срастить сломанную кость или затянуть рану, не говоря уж о том, чтобы вылечить повреждения духовного тела. Но магией они тоже владели, и с её помощью готовили эликсиры и снадобья от самых разных болезней.
— Здравствуйте, уважаемый, — сказал я, заходя в аптеку. — Меня зовут Эспер Терновский, я сотрудник имперской канцелярии.
Аптеки и выглядели иначе, чем в моём мире. Никаких витрин с лекарствами и бесполезными аскорбинками, и тем более никаких рекламных плакатов. Стерильно белое помещение, диванчики для приёма посетителей, а в отдельной комнате за прозрачным стеклом — алхимическая лаборатория.
— Здравствуйте, Эспер, — поприветствовал меня аптекарь. Одет он был в традиционную белую мантию.
Я вручил ему документ и попросил расписаться в уведомлении о вручении.
— Скажите, вы ведь владеете магией? — спросил я.
— Конечно. Как бы иначе я готовил эликсиры?
— Вероятно, вы слышали обо мне. Я тот самый дворянин-изгой, и меня отлучили от родового Источника…
— Знаю, что вы хотите спросить, Эспер. И понимаю вашу беду. Не знаю, как бы я себя чувствовал, если бы лишился магии! — аптекарь покачал головой. — Увы, я сам принадлежу к роду, и понятия не имею, как пользоваться магией без Источника.
Я молча кивнул. Следовало ожидать. Маги-простолюдины или же дворяне без привязки к родовому Источнику — редкие птицы.
— Но я знаю, кто может вам помочь, — сказал вдруг аптекарь.