Убить Мертвых (ЛП)

Я хочу курить, но устал клянчить у Люцифера «Проклятие». Ощупываю карман и нахожу электронную сигарету. Делаю пробную затяжку. Это не настолько ужасно, как я думал.
— Впервые слышу, как ты откалываешь шутку про ад.
— В аду очень весело, если ты там главный.
Танцевальный зал напоминает крысиную стаю Лас-Вегаса в тематическом парке «Восставшего из ада». Саб Роза, гражданские и Таящиеся щеголяют в смокингах и вечерних платьях, но даже здесь есть несколько уклоняющихся. Кабал Эш выглядит так, будто спал под протекающим контейнером для мусора, а пахнет и того хуже. Выглядеть омерзительно — семейная традиция Эшей. Знак их статуса в высшей лиге. И они ещё не самый худший клан. По крайней мере, они носят одежду.
На сцене играет оркестр, но никто не танцует. Мертвецы ещё туда-сюда, но, полагаю, металлическая группа — это слишком сурово для этой толпы. Мне потребовалась минута, чтобы узнать их сквозь шум.
— Это «Убийство овец в Скул-Вэлли» [163].
Люцифер ставит пустой стакан на поднос блуждающего голема.
— Да ну?
— Не та группа, которую я ожидал бы увидеть на подобной вечеринке.
— Это потому, что они были любимой группой моей дочери, а не моей.
Это голос женщины, глубокий, мелодичный с аристократичным немецким акцентом. Её кожа белая, как полная луна, а радужки глаз — золотистые.
— Коралин, я так рад тебя видеть.
Он берёт её за руку, а она целует его в обе щёки.
— Столько времени прошло, дорогой, — говорит она.
— Ты — одна из тех вещей, которые делают стоящим приход в этот глупый мир.
Она искренне смеётся.
— Как интересно, что твоя дочь выбрала группу на сегодняшний вечер. Думаю, Джеймс знал её.
— Это правда? Вы знали Элеонору?
— Не думаю, что в то время она пользовалась своей настоящей фамилией. Как она себя называла? Не Элеонора Вэнс?
— Да. Это была какая-то глупость из старой книги.
Она смотрит на меня.
— Вы знали Элеонору?
— Нет, мэм. Мистер Макхит ошибся. Я не знал её.
Это по-своему правда. Я совсем не знал её. Я просто утихомирил её. Прости, Элеонора. Я игнорирую твою последнюю просьбу. Я ни за что не скажу твоей маме, что ты украла то, что украла лишь потому, что хотела её взбесить. Не этой женщине. Не здесь.
— Ян где-то здесь?
— Он помогает Саймону отыскать его пражскую шлюшку.
— Некоторые у них получаются чертовски хорошими, — говорит Люцифер.
— Надеюсь, лучше, чем у французов их проклятые големы.
Коралин принимает сигарету, которую ей протягивает Люцифер.
— А вы, должно быть, тот самый маленький монстр, о котором я так много слышала. Тот самый, что пытался сжечь дотла Беверли-Хиллз.
— Только Родео-драйв. И это была не моя вина. Другой парень выстрелил первым. Извините, если я испортил кому-то из ваших друзей джинсы за тысячу долларов.
— Да пошли эти старые клуши со своими безмозглыми мальчиками по вызову. Мне жаль, что я пропустила всё веселье. В следующий раз, когда у тебя будет приступ геноцида, ты просто обязан, прежде чем приступить к нему, позвать меня.
— Это свидание.
Я смотрю в её золотистые глаза, но не могу их прочесть. Как и не слышу её сердца, и не могу прочувствовать её мысли. У некоторых Саб Роза над домами что-то вроде анти-худу плаща. Он сводит к минимуму чары и основные магические порчи. Держу пари, что этим вечером Гействальды врубили его на полную катушку. Самое волнительное, на что мы можем надеяться, это что Кабал настолько напьётся, что затеет драку с призраком Брюса Ли.
— А вот и мальчики, — говорил Коралин. — И они нашли маленькую потаскушку. Интересно, сколько членов она уже отсосала сегодня вечером?
Я смотрю на Люцифера, но он игнорирует меня и это высказывание.
Ян Гействальд настолько же тёмный, насколько светлая Коралин. У него тёмно-оливковый цвет лица и изрядно морщинистое лицо, как у того, кто слишком много времени провёл в пустыне, щурясь на солнце.
Ричи обнимает женщину за плечи и улыбается так, словно только что выиграл в лотерею.
Эта женщина — брюнетка, а её тёмные зрачки в ясных белках глаз похожи на пулевые отверстия в снегу. У неё идеальные точёные скулы, как у француженок, но нос, которого не касался пластический хирург, и полные губы выглядят скорее итальянскими или греческими.
 
Голливудская красота может заставить упасть ваш IQ, но тут тот другой вид, который словно конец света. Великолепие Армагеддона. Она входит в комнату, точно Ангел Смерти в мини-юбке, и всё, о чём вы можете думать, это: «Если бы мне сейчас выстрелили в голову, я бы умер с улыбкой».
Брюнетка криво ухмыляется мне. Я пялился, и она меня поймала. Уже вне игры.
— Ты нашёл дорогу домой, — говорит Коралин.
— Она заставила нас побегать, но мы её выследили, — отвечает Ян. — Бедный Саймон уже был весь в слезах.
— Это был пот, а не слёзы. Последнее время обычно другие люди занимаются для меня охотой и собирательством. — Говорит Саймон.
Брюнетка протягивает мне руку.
— Привет. Я Бриджит.
— Старк. Приятно познакомиться.
— И мне.
Ричи просыпается.
— Прости, дорогая.
Он берёт её за плечи и наводит на Люцифера, словно она артиллерия.
— Это Бриджит Бардо. Бриджит, это мистер Макхит. Ты будешь сниматься в его фильме «Несущий свет».
— Рада познакомиться, Макнож. Вы прихватили свой кинжал?
Люцифер кивает на меня.
— Я прихватил его. Он носит нож.
— Только потому, что не смог засунуть пистолет под этот чёртов пиджак.
Бриджит и Коралин улыбаются.
— Я рад, что ты здесь и заботишься о нашем особенном госте, — говорит Ричи. Он похлопывает Люцифера по спине.
— Слышал? Спенсера Чёрча нигде нет. — Говорит Ян.
— Пропал? — Спрашивает Ричи.
— Никто не знает.
— Спенсер Чёрч — наркоман, игрок и наркодилер, — говорит Коралин. — Он либо спит в канаве, либо похоронен в пустыне. Но сейчас не время и не место говорить о подобных вещах. Это же вечеринка.
— Почему бы нам не сделать круг по комнате? Я знаю, что многие здесь хотели бы выразить своё почтение. — Говорит Ян.
Люцифер кивает.
— Всегда любил немного коленопреклонения. Идём?
Люцифер, Ян, Коралин и Ричи прогуливаются впереди, выглядя впечатляюще и важно. Мы с Бриджит следуем в нескольких шагах позади. Достаточно близко, чтобы за всем приглядывать, но достаточно далеко, чтобы выглядеть парочкой шестнадцатилетних подростков, притворяющихся, что мы не с родителями.
— Итак, ты и есть знаменитый Сэндмен Слим. Полагаю, нам обоим для работы приходится иметь забавные имена. Ты же понял, что моё имя — это маленькая шутка?
— Ты имеешь в виду, как та Бриджит Бардо, французский суккуб с пропеллером из шестидесятых? Ставшая знаменитой в «И бог создал женщину». Получившая признание в «Презрении». Слегка чокнутая, но любит собак. Ещё есть Бардо, как буддистское состояние бытия. Жизнь, смерть, просветление и порция картошки фри. Да, думаю, я всё понял.
— Очень мило. Большинство американцев не понимают.
— Не сильно за меня радуйся. В Калифорнии все становятся буддистами на пятнадцать минут. Потом они понимают, что им нельзя есть хот-доги с чили, и просветление начинает звучать как бремя.
— Знаешь, я думала, ты будешь уродливее.
— Ха. Спасибо?
— Слышала, что ты весь в шрамах. На самом деле, выглядишь не так уж плохо.
— Похоже, ты разочарована.
— Ты до этого на меня пялился. Видел мою работу?
— Ричи сказал, что ты была актрисой во Франции. Приехала поработать в Голливуде?
— Саймон собирается помочь мне с фильмами другого рода, чем те, в которых я снималась дома.
 
— Ты что, застряла в тухлых римейках американских боевиков, которые там снимают?
— Нет, в порнографии. Я очень известна в Европе. И в Японии.
Эй, по крайней мере, она не сказала, что она мертва.
— За последние годы я встречал в клубах пару местных порнозвёзд. Так и не знаю, что для них хуже — не узнавать их, или узнавать слишком быстро.