Три мушкетера. Д'Артаньян

– Не может быть! – воскликнул он. – Неужели этот господин ваш секундант?
– Именно так, – подтвердил недоумевающий Атос. – Его имя Портос. А что, собственно, не так?
В эту минуту появился и второй всадник на красивой породистой лошади.
– Вот и второй секундант, Арамис.
– Но… но ведь… – забормотал растерянный д’Артаньян.
Портос спрыгнул с лошади и подошел к ним.
– А этот что тут делает? – осведомился он, указав на юного гасконца.
– С этим господином я собираюсь сейчас драться, – спокойно сообщил Атос.
– Но я тоже собираюсь с ним драться, – объявил мушкетер-великан.
– Вам назначено в полдень, – подал голос д’Артаньян, всеми силами стараясь сохранить хладнокровие.
– А я убью его в час дня, – мирно заключил подошедший Арамис, которого, похоже, все очень забавляло.
– Господин Атос имеет право убить меня первым, господин Портос – вторым, и господин Арамис – последним, – проговорил д’Артаньян. – Приношу извинения в случае, если не смогу удовлетворить всех.
После этих слов мушкетеры обменялись улыбками. Гасконец оказался не робкого десятка, надо отдать ему должное.
– Сколько времени вы в Париже, д’Артаньян? – спросил Атос дружелюбным тоном.
– Три часа.
– За три часа три дуэли, и все с мушкетерами… Не будь моим долгом вас убить, я бы предложил вам со мной выпить.
– За этим дело не станет, выпьете за меня потом.
Д’Артаньян поклонился противнику и встал в позицию. Атос сделал то же самое. Два клинка, зазвенев, скрестились.
– Атос! – внезапно крикнул Портос.
Дуэлянты замерли. Шесть всадников приближались к ним галопом. Судя по темной форме, это были гвардейцы кардинала, извечные соперники мушкетеров.
– Жюссак, – вздохнул Арамис. – Он нас преследует!
– Хочет завершить начатую работу, – подхватил Атос. – Моей раны ему мало.
Всадник подъехал к ним. Гвардеец, названный Жюссаком, спрыгнул на землю и объявил насмешливым тоном:
– Кто это тут надумал драться? Дуэли запрещены.
– Дуэль? – Атос сделал удивленное лицо. – Мы упражняемся в фехтовании с юным кадетом по просьбе капитана де Тревиля.
Гвардеец смерил Атоса презрительным взглядом и распорядился:
– Шпаги на землю! Мы разберемся, какие тут у вас упражнения!
Арамис поджал губы.
– Моя шпага еще никогда не пылилась, Жюссак. Если она тебе понадобилась, придется отнять ее у меня.
Портос наклонился к Арамису и прошептал:
– Полегче, старина! Их шестеро, нас трое, и Атос одной ногой в могиле.
– А второй он даст тебе хорошего пинка! – возмущенно пообещал Атос, которому очень не понравились слова друга.
– Не смею вмешиваться в вашу беседу, – начал д’Артаньян в то время, как гвардейцы уже обнажали шпаги, – но…
– Ты не хочешь его прикончить? Мальчишка действует мне на нервы! – обратился Арамис к Атосу.
– Вы сказали, вас трое, – все-таки продолжил гасконец, – но мне-то кажется, нас четверо.
Мушкетеры обменялись взглядами.
– Так что, господа? – нетерпеливо крикнул Жюссак. – Чего застряли?
Тень пробежала по лицу Атоса, он направил в сторону Жюссака шпагу и произнес:
– Да будет так! Портос, Арамис, д’Артаньян, вперед! Все за одного!
– Один за всех! – эхом откликнулся Арамис.
Противники яростно ринулись друг на друга. Это была схватка не напоказ – заплясала сама смерть. Не до правил, не до красоты позиций. Не только удары шпаг, но и выстрелы раздавались со всех сторон.
Два гвардейца накинулись на Атоса. Побледнев, явно ослабевший от раны мушкетер сражался левой рукой, не отступая ни на шаг. Один из противников подскочил к нему справа. Атос сделал ложный выпад, изогнулся и ранил противника в плечо. Второй гвардеец не успел уклониться, и клинок вонзился ему в горло: враг повалился на землю.
Д’Артаньян, услышав звуки стрельбы, спрятался за дерево. Вокруг него с сухим треском сыпалась древесная кора. Выскочив из ненадежного убежища, он запрыгнул на лошадь без седока и с оглушительным воплем понесся на гвардейцев. Однако его сбросили с седла. Противник уже налег на него, схватив за горло, но гасконец вывернулся, всадив тому в бок кинжал, и присоединился к трем мушкетерам.
 
Портос, получив рану в бедро, взревел, как бык. Он схватил гвардейца за волосы и разбил ему голову о ствол дерева. Потом, подобрав здоровенную дубину, стал сбивать нападавших с ног.
Арамис фехтовал с молодым, явно неопытным гвардейцем и вел светскую беседу так, словно они находились в гостиной.
– Скажите, уж не брат ли вы Люси де Мо-пен?
– Оставьте мою сестру в покое! – со злостью выкрикнул юноша, стараясь атаковать Арамиса и нанося беспорядочные яростные удары. Тот парировал все. Потеряв равновесие, де Мопен упал на одно колено. Арамис тут же сел на него, приставив к горлу кинжал. Молодой человек мысленно простился с жизнью и поднял на мушкетера взгляд, полный ужаса. Тот вздохнул и спрятал кинжал.
– Подымайтесь, – сказал он. – Я не хочу второй раз разбивать сердце вашей сестры.
Видя, что Мопен не трогается с места, Арамис рассердился:
– Ты что, вдобавок и глух? Беги отсюда, пока я не передумал.
Молодой человек вскочил и побежал, позабыв на земле шпагу. Атос прикончил своего противника. Портос, сцепив зубы, вытащил из раны в бедре обломок кинжала. Три мушкетера принялись наблюдать за поединком, который продолжался.
Сражались д’Артаньян и Жюссак.
Последний прославился как великолепный фехтовальщик. Он хладнокровно наносил точные безупречные удары.
А гасконец? У него была своя манера драться. Он прыгал вокруг противника, то и дело меняя позицию, окликая его и обрушивая потоки красочной брани.
Арамис сделал шаг в их сторону, собираясь помочь, однако Атос остановил его.
– Оставь…
Д’Артаньян и Жюссак изрядно вымотались.
– Устал, желторотый? – бросил гвардеец.
Желторотый обратился не к нему, а к мушкетерам:
– Какое у нас сегодня число? Я хочу, чтобы этот господин знал дату своей смерти.
Арамис улыбнулся дерзкой отваге гасконца и ответил:
– День святой Роксаны, седьмое.
– Пусть будет седьмое! – воскликнул молодой человек, вновь преисполнившись энергии. – Семь!
Он прыгнул вперед, заставив Жюссака отступить.
– Шесть!
Ударом шпаги сорвал с него эполет.
– Пять!
Ложным выпадом заставил повернуться в сторону.
– Четыре! – Гасконец поклонился противнику. – Три!
И быстрее молнии вновь пошел в атаку.
– Два! Один!
Острие клинка д’Артаньяна вонзилось в грудь Жюссака, уставшего, побежденного, но еще живого.
– Запомни! В день святой Роксаны убивать ослов запрещено! – провозгласил он.
Трое мушкетеров одобрили представление, захлопав в ладоши. Д’Артаньян горделиво повернулся к ним, чтобы раскланяться… В этот миг униженный гвардеец вытащил кинжал, собираясь вонзить его гасконцу в спину.
– Д’Артаньян! – крикнул Атос.
Молодой человек мгновенно обернулся, в руках у него все еще была обнаженная шпага, и Жюссак со всего маху наткнулся на нее. Гасконец с изумлением смотрел на распростертого на земле врага, который больше не шевелился.
– Один за всех, и все за одного, – задумчиво произнес Атос.
  
Глава V
 
Королевский дворец Лувр
– Соперничество между нашими солдатами опасно и недопустимо. Грядет война, нельзя позволить дворянам безнаказанно убивать друг друга.
Тон и взгляд кардинала де Ришелье были грозными. В просторном, обшитом деревянными панелями зале царила гнетущая обстановка. Атоса, Портоса, Арамиса и д’Артаньяна призвали в Лувр, чтобы потребовать ответа за стычку у креста Сен-Сюльпис. Слишком много убитых… но только не среди людей де Тревиля. Гнев первого министра понять не трудно.
– Уймите своих солдат, и я буду держать в узде своих, – обронил капитан де Тревиль.
Двери растворились, и в зал вошел король в охотничьем костюме, запыленном от утренней скачки. Капитан и кардинал склонились в поклоне.