Внебрачный ребенок (СИ)
Сафина сидела за большим столом у окна. Над ней возвышался Шалимов. Они обсуждали шепотом планы на день, думая, что я все еще сплю.
— Я все слышу. И я, конечно же, одних вас на квартиру не отпущу. То есть без меня.
Шалимов повернулся и с некоторым удивлением посмотрел на меня.
— Доброе утро, — поздоровался он. — Слышала? — наклонил голову к Сафине. — Что я и говорил. Мама будет против, — он потрепал дочку по волосам, и отошел от нее, приблизившись ко мне, а у меня каждая мышца напряженно натянулась, когда он встал в изголовье кровати, не сводя с меня глаз.
— Доброе утро, мама! — Мышка подбежала и чмокнула меня в щеку. — А когда будет можно? Я хочу забрать свой сундучок с канцелярскими принадлежностями.
— Доброе утро, — немного хриплым голосом произнесла я.
— На днях все заберем, Сафина. Как мама окрепнет и будет полна сил, так сразу и съездим, — заверил ее Роберт.
Я спустила ноги на пол, и встала, стараясь не обращать внимания на Шалимова. Заправила кровать, и направилась в свою спальню, чтобы умыться, переодеться, а затем спустится вниз. Нужно найти себе какое-нибудь занятие. Возможно, Шалимов вскоре поймет, что на дворе двадцать первый век, а удерживание с собой людей насильно карается законом.
— Полина, — Роберт вышел за мной из спальни Сафины. — Поговорим?
— На самом деле я не готова сейчас что-либо с тобой обсуждать, — честно призналась я.
— Мы живем в одном доме. Общаться все же придется. Извини за вчерашнее, я не хотел вываливать на тебя всю правду о Быстрове. И не собирался это преподносить вместо него. Больно осознавать, что тебя обманывают, но, думаю, теперь ты понимаешь мои чувства. У меня нет намерений навредить ни тебе, ни Сафине…
Я глубоко вдохнула, сжимая руки в кулаки. Почему рядом с ним невозможно было оставаться спокойной, а хотелось как можно скорее сбежать, скрыться с глаз, спрятаться в укромном уголке. Мне казалось, что он раздевал меня одним своим взглядом…
— Вчера Сафина сказала, что хотела бы, чтобы ты был ее папой, а затем спросила у меня про Кристину… Я не знаю, что ей отвечать…
— Правду. Какая бы она не была нужно сказать ей правду, — серьезно проговорил Роберт, смотря на меня в упор синими, бездонными глазами. — Будем отталкиваться от версии, что у нас были в прошлом отношения, но потом мы расстались, а я женился на твоей сестре. Сафина любит сказки, вот и преподнеси ей все в подобной форме: скажи, что принц потерял свою Золушку, а теперь принцесса нашлась, и принц ее никуда больше не отпустит.
— Красиво, но наша история на сказку никак не тянет. Скорей уж на психологический триллер, где маньяк насильно удерживает рядом с собой свою жертву, — твердо ответила я.
Роберт криво усмехнулся.
— Ты сгущаешь краски, Полина. Напомнить тебе, что ты сама пришла ко мне в спальню несколько лет назад?
— Из-за обстоятельств.
— Конечно, из-за них, — тихо произнес он, неотрывно глядя в мои глаза. — А сейчас вся дрожишь, словно лист на ветру, из-за них же? Я ведь чудовище, ты бежать от меня должна, так? — я прикусила губу.
Сжала ее зубами до боли, потому что на языке крутились совсем не те слова, которые стоило говорить Шалимову, ведь в некотором роде наша дальнейшая жизнь с Сафиной зависела от него.
— Должна. И именно это и пытаюсь делать, но ты не позволяешь, — я опустила глаза на его руку, которая сжала мой локоть.
Я из последних сил заставляла себя стоять на дрожащих, подламывающихся ногах. Было так стыдно признавать свою слабость перед этим мужчиной. Все, что я выстраивала в себе по крупицам эти годы, вдруг оказалось разрушено, стерто, словно ластиком, под натиском синих глаз.
— После завтрака я покажу тебе дом, ты не против? — Роберт отпустил меня, и отошел, освобождая мне немного пространства, а я молча отвела взгляд. — Как только тебе станет лучше, я отвезу вас с Сафиной домой, чтобы вы забрали все необходимые вещи.
Роберт потянулся рукой к моему лицу и коснулся пальцем нижней губы, которую я до боли прикусила несколько секунд назад. У меня перехватило горло, а в голову ударил пульс, когда из подсознания на поверхность выбралась похожая картинка: как я стою перед Робертом абсолютно голая, шесть лет назад, кусаю губы и сильно смущаюсь, боясь поднять взгляд. Он тянется к моему лицу рукой, водит пальцем по губам, а затем целует их своими губами, сжимая меня в своих руках с такой силой и одновременно нежностью, что из головы начисто вылетают все установки, которые я себе давала перед тем как войти в его спальню, оставляя лишь чувства и сильный трепет в душе.
Неужели он вспомнил сейчас о том же, о чем и я?
34
Полина
— Сегодня такой холод на улице. Просто кошмар! Белла Ренатовна, может быть занести ваши цветы с лоджии? Померзнут ведь…
— Это легкий утренний морозец, Тамила. К обеду распогодится. Пусть стоят, — отозвалась женщина строгим голосом.
Поборов смущение и страх, я прошла на кухню. Роберт с Сафиной отправились посмотреть бассейн. Дочку манила вода, совсем недавно она научилась плавать, но у нас закончился абонемент, а потом она приболела, и больше мы так и не побывали в аквапарке.
— Доброе утро, — поздоровалась я, и в нерешительности застыла в дверном проеме.
Белла Ренатовна, услышав мой голос, резко повернула голову и впилась в меня колючим взглядом. Последний раз, он же был и первым, когда мы виделись с ней был на свадьбе Кристины и Роберта. Но я быстро покинула торжество, чтобы не попадаться Шалимову-старшему на глаза. Все же мне повезло больше сестры. Во всем. Все шесть лет мне не нужно было притворяться, что я презирала Рустама Альбертовича. Даже сейчас не получалось скрывать этих чувств, хотя мужчина уже был мертв.
— Ладно, иди, Тамила, перенеси цветы в гостиную, — она кивнула помощнице рукой в сторону выхода, а мне указала глазами на стул.
Тамила выскочила из комнаты, а я села напротив Беллы Ренатовны. Она внимательно рассматривала мое лицо, а мне с каждой новой секундой становилось не по себе. Не дом, а камера пыток. И ведь нужно же было всему так совпасть в тот вечер в ресторане…
— Вы очень похожи, — хрипло произнесла она, будто ей было тяжело говорить. — Но ты другая… Сделай свой взгляд помягче, деточка. Я не собираюсь никого осуждать. А за Сафину все же поблагодарю. Когда в семье такое горе, ребенок, пусть и внебрачный, становится на вес золота. Твое решение скрыть его от родного отца я никогда не пойму. Мне бы в голову подобное не пришло! К тому же Роберт очень любит детей. Своих братьев любил и оберегал, только вот их век оказался слишком коротким…
— Примите мои соболезнования, — тихо произнесла я, не зная, что еще сказать на все ее слова.
— Да… — грустно вздохнула она. — Мой Рустам… — на глазах женщины появились слезы. — Моя опора, мой муж… Каждый день без него похож на пытку. Как будто вырвали часть меня, а обезболить забыли…