Порция красивого яда (ЛП)

— Ах ты, сукин сын! — рычит он. — Держи свои поганые руки подальше от нее!
Но Монти не слушает. Он заканчивает развязывать мои ноги, затем руки, освобождая меня от всех ограничений. Если я думала, что смогу вырваться, то я ошибалась. Монти держит пистолет на мушке.
— Иди в спальню и ложись на кровать, — приказывает он.
Я не двигаюсь с места, застыв в страхе, пока все вокруг меня паникуют. Кэм толкается так сильно, что его стул начинает трещать под давлением. Монти закатывает глаза, а затем ударяет его прикладом пистолета по голове и лишает сознания.
— Если подумать, то иметь его в качестве шурина было бы просто ужасно, — насмехается Монти. — А теперь… в спальню.
Мои ноги не двигаются, пока я смотрю в дуло пистолета, размышляя, не лучше ли позволить ему застрелить меня. В конце концов, мы все равно умрем, не так ли?
Но когда он теряет терпение, он переводит пистолет с меня на Хейса. — Я сказал, сейчас, Лейкин!
Все мое тело напрягается, я боюсь не за свою жизнь, а за его. Монти ненормальный. Полный социопат. Но он верит, что любит меня. У меня больше шансов. Но Хейс? Он пристрелит его, даже не моргнув.
И это единственное, что заставляет меня двигаться.
Хейс кричит, чтобы я остановилась, а я разворачиваюсь и иду прямо в спальню. Монти следует за мной, и я оглядываюсь на Хейса — наши глаза на секунду встречаются, прежде чем дверь захлопывается.
33
Кровь бурлит в моих венах. Я борюсь всеми силами, чтобы освободиться от пут этого кресла. Меня не волнует, что грубая веревка режет кожу и что я чувствую, как кровь стекает по руке. Единственное, о чем я думаю, — это о том, что происходит за дверью.
Лейкин будет сопротивляться. Она не из тех, кто легко сдается. Но он победит. Она и так слаба от того, что мы вдыхали, и от того, что Райли чуть не задушила ее до смерти. Он одолеет ее и изнасилует.
Если только я не смогу добраться до него до того, как это случится.
Кэм все еще лежит на стуле, потеряв сознание. Мали в истерике беспомощно наблюдает за ним, прислушиваясь к крикам Лейкин.
Только через мой труп я позволю Монти снова разбить ее вдребезги.
— Заткнись, мать твою! — кричит Монти, но Лейкин продолжает кричать во всю мощь своих легких.
И когда я слышу, как Монти называет ее сукой, я понимаю, что она точно сопротивляется.
Я просто должен встать с этого гребаного стула!
Раскачиваясь на нем так же, как Кэм, я слышу, как он начинает скрипеть. Дерево старое. Должно быть, они стояли здесь, когда здесь еще жили. Так что, если бы я только мог…
Мне требуется вся моя сила, чтобы наклониться вперед настолько, чтобы поднять стул с земли. Мали с недоверием наблюдает за тем, как я делаю глубокий вдох, готовясь к удару.
Собрав все силы, я бросаюсь назад. Стул врезается в стену, дерево разлетается на щепки и вонзается мне в спину, когда я приземляюсь на него. Боль пронзает меня насквозь, но я не успеваю ничего почувствовать.
Потребовалась секунда, и я едва не вывихнул плечо, чтобы подтянуть руки к телу, но как только я это сделал, мне удалось с помощью зубов достаточно ослабить узел.
Мали издала влажный смешок, наконец-то почувствовав хоть какую-то надежду. — Ты что, не мог сделать так раньше?
Я хмыкаю, выпрямляю спину и иду в спальню. Монти уложил Лейкин на кровать лицом вниз, а его колени удерживают ее ноги. Ее штаны наполовину спущены, и она извивается, пытаясь удержать его. Но из-за ее криков он не слышит, как я вхожу.
Пистолет лежит на кровати позади него, и я подумываю взять его, но это было бы слишком просто. Слишком гуманно для того, что он заслужил.
Нет. Он должен умереть как можно медленнее и мучительнее.
С адреналином в крови я хватаю Монти за шею и отрываю его от своей жены. Его глаза расширяются от шока и паники, когда я валю его на пол.
 
Он не сопротивляется, но я и не даю ему такой возможности. Я хватаю его за голову и несколько раз ударяю ею о пол, наблюдая, как под ней начинает собираться кровь. Мой сжатый кулак летит ему в лицо, и я чувствую, как под ним ломаются кости. Но даже когда он затихает, я не могу остановиться.
Его лицо залито кровью. Ни одна его часть не может быть опознана. Но я продолжаю размахивать руками. Я продолжаю колотить его с непревзойденной силой, пока на мое плечо не ложится легкое прикосновение.
— Хейс, — мягко говорит Лейкин. — Ты можешь остановиться. Его больше нет. Он больше не может причинить нам вреда.
Но на этот раз я хочу быть уверенным.
Я беру два пальца и прижимаю их к шее, ища пульс, но его нет.
Он мертв, черт возьми.
Наконец почувствовав, что могу дышать, я откидываюсь назад и притягиваю Лейкин к себе. Мне нужно видеть, что с ней все в порядке. Что она жива и не потеряла больше тех кусочков, которые он хотел отнять у нее.
— Он не… — спрашиваю я, не в силах произнести и слова.
Она качает головой, крепко прижимаясь ко мне. — Нет.
Слава Богу.
Я провожу рукой по ее лицу и наблюдаю за тем, как замедляется мое дыхание. Когда я больше не могу сдерживаться, я притягиваю ее к себе и накрываю ее рот своим. Она снова вдыхает в меня жизнь. Больше ничто в мире не имеет значения.
Только она.
Только это.
Только мы.
Когда мы расходимся, я бросаю взгляд на официально мертвое тело Монти, а затем снова на Лейкин. — Для протокола, на этот раз я убил его намеренно, и я ни хрена не буду за это извиняться.
Она смеется, глядя на меня с недоверием. — А я и не прошу.
Я снова целую ее, но тут меня прерывает голос Мали, раздавшийся в другой комнате.
— Ради всего святого, вы двое можете быть гадкими даже здесь, — кричит она. — Заберите меня отсюда к чертям собачьим.
Черт, точно.
Лейкин слабо усмехается, вставая и протягивая руку, чтобы помочь мне. Я все еще чувствую боль в спине, но я приму боль с победой, чем не чувствовать ничего, потому что я мертв.
Мы возвращаемся в комнату, и я сначала развязываю Мали, а Лейкин пытается разбудить Кэма. Она легонько постукивает по его лицу и произносит его имя, но ничего не происходит.
Он не должен все еще быть в отключке.
Как только Мали освобождается, она опускается перед Кэмом. — Детка. Детка, ты должен проснуться.
Я пытаюсь развязать его запястья, наблюдая, как его руки падают на бока, и ужас охватывает меня с головы до ног. Мои глаза встречаются с глазами Лейкин, которые начинают наполняться слезами, и Мали начинает плакать.
— Ты не имеешь права умирать у меня на руках, Бланшар, — ругается она между всхлипами. — Клянусь, если ты не проснешься, я сделаю так, что все, кого ты когда-либо знал, будут думать, что у тебя маленький член!
В самый подходящий момент Кэм зашевелился и наконец-то пришел в себя. Мы с Лейкин выдохнули с облегчением. Должно быть, он вспомнил, где мы находимся, потому что в панике вскочил и огляделся. По лицу Мали все еще текут слезы, но она, издав влажный смешок, кладет руку ему на щеку.
— Привет, Спящая красавица. — Он мотает головой, как будто ищет остальных, но Мали возвращает его внимание на себя. — Не волнуйся. Хейс спас твою прекрасную задницу.
Он с облегчением опускает голову, делает пару вдохов и смотрит на Мали. Он прижимается к ее лицу и колеблется лишь секунду, прежде чем нетерпеливо поцеловать ее. Когда он разрывает поцелуй, она кладет голову ему на плечо, и он прижимает ее к себе, глядя то на Лейкин, то на меня.
— Монти? — спрашивает он.
Я киваю в сторону спальни. — Мертв.
Он фыркнул. — Это то, что ты сказал в прошлый раз.
Я выдыхаю воздух и встаю, обнимая Лейкин и прижимая ее к себе. Никогда не наступит момент, когда я отпущу ее. Этого не может быть. Мы нужны друг другу, и, может быть, это нездорово и созависимо, но мне все равно.