Порция красивого яда (ЛП)

— Лейкин, — пробурчал я. — Что ты здесь делаешь?
Девушка сбоку хихикает, и только спустя мгновение я узнаю ее по фотографии, которую она показывала мне раньше, — это Нолан, ее соседка. Но даже если бы Лейкин и нравились девушки, эта выглядела бы для нее слишком уж требовательной.
Лейкин выглядит смущенной, наклонив голову в сторону. — Что ты здесь делаешь?
— Я здесь живу. — Господи. Сколько же она выпила?
Ее губы сжимаются, но она делает это слишком сильно, чтобы быть похожей на утку, а затем на секунду отвлекается от того, что видит их.
— Лейкин, — бормочет Нолан. — Где мы?
— У меня дома! — восторженно восклицает она.
Я щипаю себя за переносицу. Серьезно, я всю ночь напролет общаюсь с пьяными девчонками. Почему же теперь мне приходится иметь дело с ними и дома?
— Лей, это не твой дом, — мягко говорю я ей. — Это мой дом. Ты здесь больше не живешь. Помнишь?
Она наклоняет голову в сторону, и я жду момента, когда все встанет на свои места.
— Ой! — говорит она, выглядя и звуча при этом очень растерянно.
— Да…
Она закрывает лицо руками, приходя в себя. — Боже мой, прости меня. Я… я просто… — Она смотрит на меня, и я вижу печаль на ее лице. — Я просто возвращалась домой.
Домой.
Черт. Она действительно умеет говорить вещи, которые вонзаются мне прямо в сердце, не так ли? Все, чего я хотел несколько месяцев, это чтобы она вернулась домой. И вот она вернулась, но, возможно, уже слишком поздно.
Ущерб нанесен, и я не знаю, можно ли его исправить.
— Лейкин, — вздохнул я.
Она качает головой. — Нет, все в порядке. Я просто возьму другой Uber.
Но когда она достает телефон, то начинает шататься, и он выпадает у нее из рук.
— Ладно, тебе действительно нужно что-то сделать с крутящимся крыльцом, потому что я не помню, чтобы оно так делало.
Я смотрю, как она начинает терять равновесие, но я успеваю поймать ее. Подхватывая ее на руки, я понимаю, что ни за что не позволю ей сейчас сесть в машину какого-то незнакомца. Не сейчас, когда она едва помнит свое имя.
Оставив ее подругу в дверях, я вздыхаю и несу ее вверх по лестнице. На полпути я смотрю вниз и вижу, как она быстро закрывает один глаз, которым подглядывала.
Я усмехаюсь. — Я знаю, что ты не спишь.
Она хмыкает. — Нет. Я сплю. Очень пьяна. Очень, очень пьяна.
— Теперь я верю. Поднявшись наверх, я даже не задумываюсь, прежде чем войти в спальню и положить ее на кровать, которую мы когда-то делили. — Хочешь раздеться?
Она мотает головой из стороны в сторону в слишком драматичном отказе, но потом понимает, что это была плохая идея, и хватается за покрывало, словно оно может остановить вращение комнаты. — Я имею в виду, если ты не хочешь, чтобы я разделась.
Все еще похотливая пьяница. Понятно. — Знаешь, удивительно, но я не в настроении, чтобы на меня блевали.
Она открывает глаза и смотрит на меня. — Я бы никогда не стала блевать… — Она икнула, но все равно закончила фразу. —….на тебя.
— Конечно, — шучу я. — Но я думаю, что сейчас тебе больше всего нужно поспать.
— Я не устала, — говорит она мне, но ее веки все равно опускаются.
Я скрещиваю руки на груди. — Или, знаешь, мы могли бы поговорить о том, почему ты напилась в чужом баре.
— Потому что ты, — она пьяно вскидывает руку, слепо указывая на меня, — не разрешаешь мне пить в твоем баре.
— Тебе еще нет двадцати одного. Я могу потерять лицензию на продажу спиртного.
— Или ты просто не хочешь, чтобы я веселилась, — возражает она.
Я должен уйти. Вернуться вниз и дать ей выспаться. Но меня слишком интересует ее пьяный лепет.
— Это неправда, — бормочу я. — Я думал, что нам было очень весело прошлой ночью.
Она вдыхает и на секунду задерживает дыхание, прежде чем выпустить его. — Да. Было весело. Пока ты не оставил меня там.
Ладно, это был не лучший повод для разговора. — Оставил.
— Бросил меня, как я бросила тебя.
Как, черт возьми, мы перешли от чего-то легкого и юморного к этому?
Нет ничего, что я ненавидел бы больше, чем когда она вспоминает о том, как ушла. Каждый раз, когда она говорит об этом, ее голос наполнен сожалением. Оно звучит в каждом слове. И я верю, что она сожалеет об этом. Но это не значит, что я могу верить, что она не сделает этого снова.
 
Я вздыхаю, сажусь на кровать рядом с ней и провожу рукой по ее волосам, чтобы помочь ей заснуть. Я любуюсь всеми ее чертами и тем, что она выглядит точно так же, как я помню, но в то же время по-другому. Она немного старше. Немного красивее. И гораздо более травмированная.
Мы оба такие.
Ее дыхание начинает выравниваться, и на минуту мне кажется, что она спит, но когда я убираю руку, она тяжело выдыхает.
— Пожалуйста, не надо меня ненавидеть.
Звук ее голоса ударяет меня прямо в грудь. Я знал, что она этого боится, особенно после того, как я сказал ей, что часть меня хочет ее ненавидеть. Но правда в том, что, как бы сильно я ни хотел, я никогда не смогу ее ненавидеть. Для меня это невозможно.
— Я не ненавижу тебя, детка, — шепчу я. — Я просто ненавижу то, что меня было недостаточно.
Но она ничего этого не слышит, потому что крепко спит.
Я осторожно встаю и натягиваю на нее одеяло, прижимаюсь губами к ее лбу и на секунду задерживаюсь там.
Когда я возвращаюсь вниз, то понимаю, что совсем забыл про ее подругу. Она стоит у двери, выглядит неловко и одновременно заинтригованно.
— Черт, — ворчу я. — Тебе, наверное, тоже нужно где-то переночевать, да?
Она кивает, и я жестом приглашаю ее следовать за мной. Я веду ее в комнату для гостей, где я планировал спать сегодня, но все в порядке. Последние несколько ночей я спал на диване, пока Девин была здесь. Еще одна ночь меня не убьет.
Я открываю дверь и включаю свет. — Вот, пожалуйста. Лейкин в комнате прямо у лестницы.
— Спасибо, — говорит она мне, проводя рукой по кровати. — Знаешь, если хочешь, ты можешь присоединиться ко мне здесь.
Ради всего святого. Либо эта девчонка совершенно ничего обо мне не знает, либо она самая худшая подруга на свете. Честно говоря, я бы предпочел не знать.
— Со мной все в порядке, — говорю я ей. — Хорошей ночи.
Она выглядит разочарованной, но мне наплевать. Кто, черт возьми, приходит в дом к парню, которого никогда не видела, говорит с ним не больше двух слов, а потом пытается затащить его в постель? Я имею в виду, что если бы существовал знак, предупреждающий о возможных венерических заболеваниях, то это был бы именно он.
Я закрываю за собой дверь и закатываю глаза.
Отличная у тебя соседка, Лей.
Все, чего я хотел, — это прийти домой и лечь спать. Вот и все. Я просто хотел спокойной ночи, когда я мог бы закрыть глаза и не обращать внимания на все то, что постоянно мучает меня до утра. Но пока я лежу на диване, зная, что Лейкин спит в нашей общей постели, впервые после ее отъезда, мой мозг не отключается достаточно долго, чтобы я мог отвлечься.
Всю ночь я метался туда-сюда между попытками заснуть и отказом от них. Что я действительно хочу сделать, так это подняться наверх и лечь в постель рядом с Лейкин, но я не могу. Я не позволю себе. Это просто жестоко — не говоря уже о том, что я даю ей ложную надежду, а я и так уже достаточно натворил в последнее время.
Поэтому я не делаю этого.
Темнота сменяется светом, солнце встает вдали, и я понимаю, что засыпать уже бессмысленно. Я могу пойти к Кэму, чтобы начать пораньше. Но я не хочу, чтобы Лейкин подумала, что я сбежал, потому что она была здесь.
Я иду на кухню, беру ручку и вырываю листок бумаги из блокнота. Я мог бы воспользоваться ее примером и написать об этом на обратной стороне священного воспоминания, но решаю не делать этого. Удивительно, но маленький листок бумаги прекрасно работает.
Кто бы мог подумать?
Подняв записку наверх, я тихо захожу в комнату и оставляю ее на тумбочке. Она лежит на боку, обняв мою подушку, словно ей нужно что-то для объятий. Я не могу смотреть на нее в этой постели и не думать о всех тех ночах, которые мы проводили в ней — любили друг друга так, как только могли. Когда она засыпала просто потому, что была слишком измотана сексом, чтобы этого не сделать.