Константа (СИ)

Алексей не стал спорить, а вместе с ним вышел из комнаты управления и подвёл его ко входу в комнату испытаний, где через открытую дверь уже было заметно, как вибрирует корпус установки. Евгений часто и поверхностно задышал, а из его глаз покатились слёзы.
– Лёша, я сделал это, мне всё-таки удалось. Я смог изменить мир!
– Да, друг, ты смог, – согласился Алексей, пытаясь подавить огромный ком, застрявший в его горле. – Мы вместе это сделали.
Дыхание Евгения снова замедлилось и становилось тяжелее с каждым вздохом. Машина уже набрала полные обороты, извергая из себя жуткий грохот и заставляя стены содрогаться от трепета, чей шум подавлял даже взрывы на поверхности.
– И всё-таки она прекрасна, – на последнем издыхании прошептал Новиков, но его слова растаяли в громкой поступи нового мира.
Алексей почувствовал, как тело его друга обмякло, и они вместе осели на пол. В последний момент Максимов успел крепко обнять его и с силой зажмурить глаза, прежде чем энергетическое сердце Клото сжалось в последний раз и выпустило на волю мощную квантовую волну, одновременно разрывая себя на части и сметая из реальности старый порочный мир.
  
Эпилог
 
Прошло уже больше шести месяцев с момента ужасной катастрофы, потрясшей весь мир. В тот злополучный вечер в моём городе раздался мощный взрыв, доносившийся со стороны центральной площади. Ударная волна прокатилась до самых окраин, разрушив и повредив множество зданий. Была объявлена срочная эвакуация, и миллионам жителей пришлось в спешке покидать свои дома. Никто не понимал, что происходит, а власти упорно молчали, заставляя бросать вещи и уезжать в неизвестность. Среди горожан принялись распространяться панические слухи о начале ядерной войны, и в случившейся суматохе погибло больше людей, чем в эпицентре взрыва.
Нам с женой повезло гораздо больше. Во время трагедии мы оказались далеко от центра и смогли быстро покинуть город, чтобы уехать как можно дальше от творящегося кошмара. Несколько месяцев мы скитались по разным областям, но в итоге осели в маленьком провинциальном городке на юге страны. Меня с радостью взяли на работу преподавателем физики в местный университет, и жизнь пошла своим чередом. Уже позже мы узнали из новостей, что мой родной город, как и вся территория вокруг, были закрыты для посещений и объявлены местом ядерной катастрофы и радиоактивного заражения.
Власти долгое время скрывали, что на самом деле произошло в тот вечер, и только недавно рассказали всему миру, что в недрах заброшенного научного центра при институте имени Тимирязева произошёл подземный взрыв неизвестного происхождения. Учёные обнаружили странный и резкий скачок уровня фоновой радиации не только в самом городе, но и на всей планете, что непременно вызвало международный скандал, который не утихает по сей день. Многие страны обвинили нас в том, что у них увеличилось количество онкологических заболеваний, и потребовали незамедлительных компенсаций.
Расследование происшествия продолжается до сих пор, но, по предварительной версии, произошла детонация старой и очень слабой боеголовки, которые там разрабатывали более полувека назад. Что там делала ядерная бомба, никто так и не смог объяснить. Однако из-за того, что мы с женой работали в том институте, нас несколько раз вызывали в местное отделение службы государственной безопасности, где допрашивали по многу часов, но не смогли найти никакой связи со взрывом или подземной лабораторией. Потом они даже согласились на мою помощь в расследовании этой тайны, которая занимала мои мысли с того момента, как мы покинули город. Одно я знал точно: никто в государстве не знал истинных причин произошедшего, и уж точно это не была забытая кем-то бомба, какую версию так нелепо скормили мировой общественности. Это была одна из самых трудных и интересных загадок, которую я непременно вознамерился разгадать.
В один из тёплых весенних дней я, как обычно, задержался после лекций, чтобы поработать над возможными причинами катастрофы. Я неспешно прогуливался в пустой аудитории перед огромными досками, всласть исписанными различными уравнениями, и прислушивался к своему гудящему разуму, пытаясь отыскать там ответы. В это время дверь со скрипом отворилась, и внутрь вошёл статный мужчина с явно военной выправкой, в идеально выглаженных брюках и чёрной кожаной куртке. В руках он держал небольшой портфель, сливающийся по цвету с остальной одеждой. Мужчина нахмурился и осмотрел меня с головы до ног.
 
– Я могу вам чем-то помочь? – спросил я, уже подозревая причину его визита.
Мужчина молча расстегнул портфель и достал оттуда небольшой листок бумаги.
– Алексей Максимов? – глубоким басом спросил он, подглядывая в бумажку. – Мне сказали, что я могу найти его здесь.
– Да, это я.
– Вам повестка, – отчеканил он, потом приблизился и протянул белый листок. – Вам необходимо прибыть с вещами в отдел ГСБ к шести часам вечера. Вертолёт скоро прибудет.
Я взял в руки повестку и внимательно её изучил.
– Так это же через несколько часов? – растерялся я от такой внезапной новости.
Безусловно, я ожидал этого приглашения, но не думал, что оно случится так скоро, особенно учитывая мои семейные обстоятельства.
– Тогда советую поторопиться со сборами. – Мужчина был непоколебим.
– Могли бы просто позвонить, – пробурчал я, положив повестку на кафедру рядом с собой.
– Не положено, – сухо ответил мужчина и уже хотел развернуться, чтобы уйти, но тут снова открыл портфель. – Ах да, чуть не забыл, просили вам передать, чтобы вы ознакомились перед вылетом.
Он достал папку для бумаг, на которой виднелся устрашающий гриф «секретно», и протянул её мне.
– Не потеряйте. Думаю, вы прекрасно осведомлены о последствиях таких действий, – добавил он немного угрожающим тоном, а потом чеканным шагом вышел из аудитории, небрежно захлопнув за собой дверь.
Открыв папку, я тут же обнаружил там кучу фотографий, сделанных на месте взрыва в научном центре. Среди большого количества снимков обычных разрушений, бетонной крошки и обугленных предметов неизвестного происхождения попадались и очень интригующие фотографии. Например, на одной из них среди кучи обломков стены виднелся хорошо сохранившийся кусок какого-то прибора, чья конструкция сразу привлекла моё внимание. Было в нём что-то знакомое, будто вспышка чего-то давно забытого. Я почувствовал слабый укол сознания, похожий на странное дежавю.
Из задумчивого транса меня вырвал ещё один скрип двери. В аудитории показалась моя жена, одаривая меня игривым взглядом и широкой улыбкой. К этому времени она находилась на позднем сроке беременности и ничто уже не могло укрыть от любопытных глаз её изрядно округлившийся живот.
Я закрыл папку и отложил её на кафедру, затем улыбнулся в ответ и приветственно распростёр свои объятия.
– Катюш, ты чего здесь делаешь? Зачем так утруждать себя? – забеспокоился я.
– Нам было скучно, – ответила она, поглаживая свой живот. – Вот решили навестить папу на работе, а то он опять будет пропадать до позднего вечера.
Я подошёл ближе, осторожно приобнял её и тоже прикоснулся к животу.
– Тебе нужно беречь себя, – с нежностью прошептал я и поцеловал её в лоб.
– Тебе себя тоже, – с обидой сказала она, поглядывая на исписанную уравнениями доску. – У тебя скоро будет ребёнок, а тебе будто совсем нет дела. Помешался на своей работе, дома почти не бываешь. Мы скучаем.
– Это неправда, – ответил я с улыбкой, прекрасно понимая, почему она злится. – Ты и ребёнок для меня самое главное, но я хочу, чтобы вы жили в безопасном мире. Я чувствую, что уже в шаге от самого важного открытия в своей жизни, которое изменит всё.
– Самое главное, говоришь? – с недоверием спросила она, по-детски надувая губы. – Ребёнок скоро родится, а мы до сих пор даже имя не можем выбрать.
– Так мы не знаем, кто будет: мальчик или девочка.
– Ты сам не захотел узнавать! – протестовала она. – Сказал, что пусть останется тайной.