Константа (СИ)

– Молодцы, – кивнул им Новиков.
Учёные тут же заняли места у пульта управления. Евгений подошёл к широкому окну и продемонстрировал огромный зал, раскинувшийся за ним. Его высокие бетонные стены поднимались до самой поверхности и смыкались наверху полукруглой металлической крышей. Комната наблюдения и управления находилась на небольшой высоте и позволяла окинуть взглядом всё пространство, оценить всё величие изобретения Евгения. В центре зала разместилась не слишком большая, примерно с человеческий рост, прямоугольная конструкция, испещрённая кучей проводов и электронных наростов неизвестного предназначения. От установки в разные стороны отходили сотни кабелей разной толщины, она будто жертва исполинского паука была заключена в центре разноцветной паутины, что питала её немыслимым количеством энергии.
Евгений снова преисполнился гордостью и указал рукой на таинственное устройство.
– Знакомьтесь, установка Клото – третья богиня судьбы. Главный шедевр всей моей жизни и личная гордость. Богиня Клото была известна тем, что пряла нити человеческой судьбы, так и моя машина на основе расчётов Атропос прядёт структуру новой реальности.
– Простите, я всё ещё не понимаю, при чём тут новая реальность? – отозвался министр науки. – Я что-то окончательно запутался. Разве ваш проект не связан с ядерной трансмутацией?
Но тут к Евгению подошёл Алексей и встал рядом, чтобы поддержать друга.
– Мой коллега хочет сказать, что, в отличие от обычной трансмутации, мы не воздействуем напрямую на сам атом. Для этого нам не хватило бы ни энергии, ни возможностей. Вся гениальность нашей идеи заключается в том, чтобы с помощью направленных пучков энергии воздействовать на отдельные участки квантовой матрицы, заставить измениться саму среду существования частиц, создать там очаги напряжённости с дальнейшим высвобождением волны внутренней энергии, которая перестроит часть этой матрицы. И всё благодаря расчётам и предсказаниям наших суперкомпьютеров. Наша цель – заставить атом измениться изнутри, не нарушая его целостности снаружи, что могло бы привести к катастрофическим последствиям.
– Именно, – согласился Евгений и положил руку на его плечо. – Спасибо, Алексей, это я и хотел сказать. Мы не просто меняем один атом на другой, мы изменяем его суть без прямого воздействия, преображаем саму реальность.
Министр энергетики нахмурился, подошёл к окну и посмотрел вниз на установку, а потом постучал кулаком по стеклу.
– Не понял насчёт «катастрофических последствий», – прогремел он недовольно. – Безопасно ли управлять процессом отсюда, когда от установки нас защищает лишь тонкое стекло?
– Оно не тонкое, а специально укреплённое, – сдерживая себя, процедил Евгений. – Тем более, вам абсолютно нечего бояться. Моя установка не представляет угрозы. Это не молот, а скальпель.
– Радиоактивный скальпель, если судить по предупреждениям на двери внизу, – не унимался министр энергетики.
– Не волнуйтесь, это базовая мера безопасности. Излучение существует только рядом с установкой во время работы и то в предельных границах, – включился в защиту проекта Алексей.
В их спор вклинился представитель государственной службы безопасности, чьи отточенные рефлексы взвыли от тревоги.
– Насколько вообще безопасно проводить подобные эксперименты в самом центре города? – с неиссякаемым холодом в голосе спросил он.
Министр обороны громко закряхтел от такого вопроса и сложил руки на груди.
– Если вы забыли, коллега, – сказал он хриплым и трубным голосом, – то именно здесь полвека назад ковался наш ядерный щит. Первая бомба была собрана именно в этих лабораториях. Не думаю, что исследования ребят страшнее этого, не так ли? К тому же, отвечая на другую вашу озабоченность, в центре города они надёжно спрятаны от космических глаз наших врагов.
Новиков в растерянности наблюдал за небольшой перепалкой грозных представителей силовых и военных ведомств. Он переглянулся с Алексеем, но тот пожал плечами, а потом обратился к остальным:
– Друзья, вы говорили, что у вас мало времени. Давайте всё же закончим демонстрацию, а затем, как и обещал, мы ответим на ваши вопросы.
 
Все разом умолкли, но воздух продолжал накаляться от нетерпения и раздражения некоторых министров. Учёные за пультом боялись даже пошевелиться, вслушиваясь в тяжёлое дыхание позади себя. Пока один из них не кашлянул, будто специально разрывая густую и гнетущую атмосферу.
– Отлично, – выдохнул Евгений, а потом подошёл к этому злостному нарушителю тишины. – Тогда разрешите представить старшего научного сотрудника и мою правую руку в проекте – Романа. Сегодня он поможет нам в испытаниях. Роман, начинайте подготовку.
Полноватый учёный средних лет с плохо скрываемой под жидкой копной волос проплешиной едва заметно вздрогнул, когда Евгений дотронулся до его плеча, а потом кивнул в ответ на просьбу. Роман придвинул микрофон, стоявший на пульте рядом с ним, нажал на кнопку, и командный голос громогласным рокотом разнёсся под сводами зала:
– Внимание, минутная готовность, всем немедленно покинуть комнату испытаний.
Новиков встал за спиной Романа и указал рукой на окно.
– Там, во чреве богини Клото, внутри электромагнитной ловушки удерживается атом водорода, – объяснил он, заполняя время подготовки. – И прямо сейчас её сёстры ищут зависимости, изучают флуктуации квантового поля в месте воздействия энергетического скальпеля, предсказывают точку в пространстве, где сделать надрез, чтобы вырвавшаяся на свободу энергия перестроила часть реальности, изменила саму суть этого атома.
– Евгений Дмитриевич, всё готово к проведению испытаний, – раздался голос Романа.
– Отлично, запускайте! – воскликнул он, а потом с загадочным блеском в глазах обратился к делегации: – А теперь смотрите, как творится магия.
– Куда смотреть? – послышался чей-то голос из толпы.
Но его вопрос заглушил Роман, вновь взявший в руки микрофон:
– Нить номер один – расчёт выполнен, начинаем процесс перестройки. – Он набрал что-то на клавиатуре. – Запускаю установку Клото.
Из глубины зала послышался тихий, но отчётливый шум или равномерный гул, который нарастал с каждой секундой и неприятно отдавался в голове. Скоро он стал ощущаться очень явственно, вызывая едва различимую вибрацию по бетонным стенам и полу комнаты управления. Свет чуть заметно замерцал и стал менее ярким, отчего министр энергетики нервно завертел головой и уставился на потолочные лампы.
– Что происходит?! – завопил он, пытаясь перекричать гул в своей голове.
– Всё нормально, не беспокойтесь, – крикнул в ответ Евгений, сохраняя позитивный настрой. – Для работы Клото требуется очень много энергии.
В тот же момент из установки послышался громкий хлопок, сопровождаемый яркой вспышкой, и всё затихло. Евгений повернулся ко второму учёному, и тот беззвучно закивал.
– А теперь, господа, узрите будущее! – торжественно заявил Новиков и указал на экраны перед собой.
Министры подошли ближе, заглянули в малопонятные данные и цифры, отображаемые на мониторах, и переглянулись между собой.
– И что мы должны увидеть? – с подозрением спросил министр энергетики.
– Только что на ваших глазах атом водорода путём смещения реальности был превращён в атом гелия, – горделиво продолжал Новиков.
Министр энергетики резко нахмурился и угрюмо просверлил Евгения взглядом, а потом одарил таким же пренебрежением Алексея и ректора института, спрятавшегося за спинами остальных.
– Вы издеваетесь?! – заревел он, моментально краснея от негодования. – Вот на эти фокусы вы потратили миллиарды бюджетных денег?
– Почему фокусы? – обиделся Евгений. – Мы совершили прорыв в науке, о котором только могли мечтать учёные последние двести лет. Вы разве не видите, какие безграничные возможности открываются перед нами? Мы сможем проникнуть в саму суть реальности.
– К чёрту вашу реальность! Про какие возможности вы вообще говорите?
– В отчёте, что я вам посылал… – попытался вмешаться Алексей, но гневный взгляд министра быстро отбил у него желание.