Вызов тебе (ЛП)
Киран поднял голову и провёл большим пальцем по моим набухшим от поцелуев губам. Я прикусил его палец, он моргнул, и всё, из-за чего он приехал ругаться, будто вернулось на место.
Он отпустил меня и сделал шаг назад, затем сделал глубокий вдох и покачал головой.
— Это… Я… — он провёл рукой по своей голове, замешательство вернулось уже с десятикратной силой, когда он сдался вопросам, которые, наверное, мучили его несколько дней. — Не знаю, почему я только что это сделал. Я не гей.
Глава 22
Киран
Какого чёрта на меня только что нашло? Я пришёл сюда разобраться с Башем, а вместо этого каким-то образом стал его целовать? Замешательством это уже сложно было назвать. Я сделал ещё один шаг назад, с трудом пытаясь понять, что сделал.
Но как только я отошёл от него, лицо Баша осунулось. Это произошло всего на мгновение, но было достаточно долго, чтобы я заметил, прежде чем он сделал выражение своего лица таким, чтобы я не мог его прочитать. Затем он отошёл назад, снова оказываясь у двери, добавляя расстояния между нами, и поднял голову. Он закрыл глаза, вздохнул и сказал:
— Я знаю.
Два слова никогда не звучали более смиренно, ударяя меня под дых так, что я даже не понял. Баш больше ничего не говорил, и я каким-то образом потерял дар речи, но если я думал, что спор между нами был напряжённым, то тишина была ещё хуже. Я не мог придумать ни одного хорошего оправдания, почему сделал первый шаг, но я явно всё испоганил.
Включая свою голову.
— Дай мне минуту, — сказал Баш, его голос был напряжён, а глаза всё ещё закрыты. Прежде чем я успел спросить почему, он опустил руку вниз по своим бёдрам, чтобы прикрыть эрекцию — которую я чувствовал своей — и я вздрогнул. Это было странное ощущение, но не неприятное… вовсе нет. И это была ещё одна причина, почему у меня сейчас сносило голову, особенно, когда Баш начал поглаживать себя поверх тонких сатиновых штанов, и я стал наблюдать, вместо того чтобы уйти. Мои глаза и ноги будто приклеились к нему, потому что я не смог бы сдвинуться или отвести взгляд, даже если бы захотел.
А хотел ли?
Халат Баша был завязан, когда я пришёл, но сейчас слегка приоткрылся, пояс с каждой секундой ослабевал. Он тихо простонал, прикрывая член ладонью, будто прося его успокоиться к чёртовой матери, и я знал это чувство. Я бы хотел, чтобы мой тоже понял сообщение «иди к чёрту».
Баш вдруг открыл глаза, поймав меня на том, что я наблюдаю за ним после того, как он попросил дать ему минуту.
Чёрт. Моё сердце начало колотиться так сильно, что я подумал, что оно вырвется из груди, и моё лицо наверняка горело красным из-за того, что меня застукали.
Снова. Моя вина. Почему я просто не ушёл?
В глазах Баша мелькнуло любопытство, пока он изучал взглядом моё лицо, а затем прошёлся глазами вниз по моему телу. Воспылало это жаркое, тёмное желание, и он слегка выставил бёдра вперёд, массажируя свой стояк. Хоть он и делал это через штаны, я видел, какой у него длинный и толстый член, и меня самого пронзила похоть, чертовски шокируя.
Я тяжело сглотнул, когда Баш повторил движение, наблюдая за тем, как я наблюдаю за ним.
Отведи взгляд. Тебя это не интересует.
Если говорить себе это снова и снова, наверняка должно было сработать.
Будто читая мои мысли, Баш перестал себя трогать, его рука упала с члена, и по какой-то причине я почувствовал приступ разочарования…
Пока он не снял свой халат, и сатин не упал с его плеч на пол, к ногам.
Я всё ещё не двигался.
С опущенными на худые бёдра штанами, с полностью раскрытым остальным телом, вся эта идеальная кожа впервые показалась целиком, и единственное слово, которое приходило мне на ум — это «красота».
Я никогда раньше не использовал это слово по отношению к парню. Резкие углы его лица продолжались и на теле, его грациозная фигура обладала контурами мышц на руках и прессе, и нигде не было ни одного волоска.
Должно быть, что-то в моём выражении лица его удовлетворило, потому что на его губах появилась малейшая усмешка, а затем он одной рукой провёл по своему животу, привлекая туда моё внимание. Его пальцы опустились ниже, ныряя под пояс и обкручиваясь вокруг его члена. Его тихий вздох заставил меня сглотнуть, и когда он начал медленно дрочить, я задумался, каково было бы почувствовать его в своей руке. Был бы он таким же гладким и длинным, как остальное его тело, или на ощупь был бы таким же, как мой? Жилистым и толстым?
О боже. Я провёл рукой по волосам, а затем потянул за воротник майки, чувствуя волну жара.
— Можешь снять её, если хочешь, — сказал Баш, его рука двигалась уже чуть быстрее.
Чёрт. Нет, это последнее, чему нужно было здесь происходить. Я не должен был даже наблюдать, но не мог оторвать взгляд.
— Или, если хочешь прикоснуться ко мне… — свободной рукой Баш спустил свои штаны с одной стороны, а затем с другой, предоставляя мне полный обзор на то, что именно он делает.
Проклятье… Я был прав. Гладкий, длинный и твердеющий ещё больше в его руке, пока он проводил большим пальцем по кончику, а затем опускал руку обратно вниз. Мой член дёрнулся в штанах, очередная неожиданная реакция в добавок к длинному сегодняшнему списку.
Он прикусил нижнюю губу.
— Такой вариант тоже есть…
— Нет, я… — я покачал головой, хоть моё тело и не соглашалось. — Я не могу.
Не могу. Не буду. Схожу с ума, чёрт возьми. Выбирайте.
— Всё хорошо, — сказал он, облизнув губы, его дыхание стало прерывистым. — Я не против, чтобы ты смотрел.
Хорошо, чёрт возьми, потому что казалось, что я не могу остановиться.
Я сжал руки в кулаки по бокам, в попытке держать их при себе, и Баш снова начал двигать рукой вверх и вниз по своему члену. У меня кружилась голова, или может кружилась чёртова комната, пока я пытался совместить то, что говорил делать мне мозг, и что я делал на самом деле.
Правда состояла в том, что я должен был оттолкнуть Баша в сторону и уйти раньше, чем это зашло так далеко. Но вместо этого я стоял в его пентхаусе, наблюдая, как он трахает свой кулак, и пытаясь убедить себя, что я не возбуждён.
Однако, это было сложно, когда мой собственный член пульсировал как сумасшедший под джинсами. Мне никогда не хотелось прикоснуться к себе больше, или меньше, чем в этот момент. Но когда Баш закрыл глаза, скользнул другой рукой к своей шее и прислонился затылком к двери, моя судьба была решена.
Я потянулся к своему члену и сжал его рукой через джинсы. Не мог вспомнить, когда последний раз был так возбуждён, и я не удивился бы, если бы на моём члене отпечатался след от молнии, так он стремился вырваться на свободу.
Я продолжал смотреть на его лицо, чтобы убедиться, что его глаза ещё закрыты, а затем пару раз дёрнул свой член. То, что он не увидит, не могло навредить… верно? Но с добавлением трения джинсов и боксеров об уже чувствительный ствол, я удовлетворённо простонал, не успев сдержаться.
Глаза Баша распахнулись, и взгляд сразу же опустился к тому, что я делал, и прежде чем я успел хотя бы притвориться, что делаю что-то другое, он произнёс:
— Расстёгивай их, лейтенант.
Чёрт. Я действительно собирался это сделать? Но что-то в том, как он использовал моё звание этим крайне знакомым способом, заставило меня потянуться к пуговице и молнии. Баш дёрнул бёдрами вперёд и простонал.
Ладно, если я буду трогать себя, а не его, тогда всё не так плохо. Я бы не пересёк черту, по-настоящему подрочив другому парню. Я дрочил себе и делал это сотни раз раньше. Так что не видел в этом проблемы.
Но когда Баш закусил губу и посмотрел на мой твёрдый член, я понял, какой я чёртов лжец. Я весь день мог говорить себе, что удовлетворяю себя и только себя. Но всё сводилось к тому, почему я себя удовлетворял — и ответом на это был ошеломляющий полуголый мужчина, который дрочил всего в дюймах от меня.
Я сделал шаг вперёд, наконец вспомнив, как ходить, и приблизился ко всей этой гладкой коже. Моё сердце колотилось, и то малое количество крови, что осталось в голове, звенело в ушах, пока я подходил ещё ближе.