Кэннон (ЛП)

И это грёбаная проблема.
Мне нужно выбросить её из головы. Есть сотня разных девушек, с которыми я могу переспать, девушек, которые не живут со мной в одном доме. Девушки, которые не являются моими сводными сёстрами. И я трахался с ними. Просто я вижу лицо Эддисон, когда оказываюсь в их постелях. И это имя Эддисон у меня на устах.
— Всё в порядке, — вру я. Я должен сказать ей «нет».
— Не делай этого, если не хочешь.
— Я сказал, что всё в порядке. Мы начнём в эти выходные. Но если ты испортишь мою машину, ведя отстойно, то купишь мне новую.
На лице Эддисон расплывается улыбка, и она протягивает мне руку для рукопожатия:
— Хорошо. Договорились.
***
Наши дни
Я снимаю рубашку, когда вхожу в квартиру, осторожно закрывая за собой дверь. Сейчас пять утра, и я чувствую себя энергичным, несмотря на все мои усилия измотать себя до чёртиков. Слишком чертовски энергичен. Я нервный и раздражительный из-за того, что нахожусь в тесном контакте с Эддисон. Прошлой ночью, когда мы болтались с ней в бассейне, на меня нахлынули воспоминания обо всех ночах, которые мы провели вместе — обо всех тех ночах, которые я провёл, борясь со своим влечением к ней.
Я напоминаю себе, что мне следовало бы вести себя скорее, как телохранителю, даже если это не какая-то обычная работа по обеспечению безопасности. По словам полковника «реальной угрозы безопасности нет». Я прославленная няня, и этим всё сказано. Это также необычная ситуация, потому что это Эддисон.
Налив чашку кофе, я возвращаюсь с ней в комнату, которую занял несколько дней назад, когда Эддисон была не слишком любезной хозяйкой. Большинство таких людей, как она, которые сейчас являются большими звёздами, наняли бы дизайнера для оформления, но я знаю, просто взглянув на неё, что эта гостевая комната, как и все в её доме — её собственный дизайн. Эта квартира — её личное пространство. Всё здесь было тщательно подобрано, от резной кровати из тикового дерева до штор глубокого винного цвета и картин на стенах в стиле современного искусства с яркими оранжевыми закатами и карибской синевой. Это скорее богемный стиль, чем кантри, и отражает индивидуальность Эдди.
И это одна из причин, из-за которой я здесь теряю рассудок. Эдди окружает меня не только днём, но и ночью. Даже здесь, в этой комнате, я не могу от неё отделаться. Клянусь, чёртовы простыни на кровати пахнут её духами.
Это делает меня нервным, раздражительным и… чертовски твёрдым.
Я раздеваюсь до боксеров и бросаю пропотевшую одежду в корзину для белья, отпиваю ещё кофе и морщусь, когда горячая жидкость попадает мне в горло. Мне нужно принять душ после очередного восьмимильного забега.
Что мне действительно нужно, так это потрахаться.
Что мне действительно очень нужно, так это чтобы кто-нибудь отвлёк меня от мыслей о моей сводной сестре.
Когда я открываю дверь, она выходит по коридору из своей комнаты, одетая в футболку.
И ничего больше. Эддисон одета в серую футболку, которая едва прикрывает её бёдра, и заставляет меня задуматься, есть ли на ней вообще трусики. Она резко останавливается в футе от меня, и её лицо становится практически пунцовым. Когда она заправляет прядь волос за ухо, ткань футболки натягивается выше, пока я не вижу край её трусиков между ног. Розовые. На ней чёртовы розовые трусики и футболка.
Если я раньше думал, что мой член вот-вот взорвётся…
Клянусь Богом, вся кровь отхлынула у меня от головы, и я просто стою там, уставившись на неё с открытым ртом, как идиот.
— Ох, — говорит она. Её пристальный взгляд путешествует по всему моему телу, и я внезапно по-настоящему осознаю тот факт, что стою здесь в боксерах и ни в чём другом. С неистовым стояком. Я стою лицом к лицу с девушкой, которую, как я только что поклялся, мне нужно выбросить из головы, и мой стояк громко и ясно показывает, насколько эта девушка мне не чужда. — Я услышала, как закрылась дверь, и подумала, что ты на пробежке.
— Был, — отвечаю я. — Выходил на пробежку. Я закончил
 
— Я просто хотела выпить кофе, — говорит она. — Я имею в виду. Хм. Не ожидала, что ты будешь здесь, или… да. Без штанов.
— Штаны.
Я с трудом сглатываю, всеми фибрами души стараясь не смотреть вниз на её голые ноги. И уж точно не смотреть вниз, на то место, где висит футболка, на изгиб её бедра. И, чёрт возьми, не заглядывать снова ей между ног, чтобы посмотреть, не выглядывает ли розовая ткань.
— Я имею в виду, это мой дом, так что обычно мне не приходится… ну, ты понимаешь… — её голос затихает.
— Носить одежду.
Как только я произношу эти слова, образ Эддисон, разгуливающей голой по своему дому, вспыхивает у меня в голове, и мой член пульсирует.
Она, должно быть, думает, что я грёбаный извращенец. Я грёбаный извращенец. То, что я хочу с ней сделать… Мне приходится сжать кулаки, чтобы удержаться от того, чтобы не схватить её за запястья, не прижать к ближайшей стене, не поднять её руки над головой и не ввести в неё свой член.
— Одежда, — говорит она. — Ты не… и, я имею в виду, вот так… — её взгляд скользит вниз по моему телу, и я знаю, что она смотрит на мою эрекцию, и да помогут мне небеса, я должен уйти от неё прямо сейчас, но я не могу. Я не хочу.
— Так, — повторяю я, хотя точно знаю, о чём она говорит, на что она смотрит. — Скажи это слово, сладкие щёчки.
Я не просто имею в виду, что хочу, чтобы она произнесла слово «член», хотя услышать это слово из уст Эддисон было бы кульминационным моментом в моей грёбаной жизни.
Я хочу, чтобы она произнесла другое слово. Я хочу, чтобы она сказала «да».
Да помогут мне небеса, я хочу, чтобы она сказала «да», хотя ей и не следует этого делать.
Эддисон прикусывает уголок своей нижней губы, и это вызывает у меня желание взять её лицо в ладони, прижать её рот к своим губам и зажать эту нижнюю губу между зубами. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, зрачки увеличены, и я слышу, как она резко втягивает воздух.
Не раздумывая, я протягиваю руку, намереваясь заправить выбившуюся прядь волос ей за ухо, как она, кажется, постоянно делает, но я останавливаюсь, не в силах отдёрнуть руку, как только прикасаюсь к ней. Вместо этого я запускаю пальцы в её волосы, крепко хватаю её за затылок и притягиваю к себе. Эддисон издаёт тихий, едва слышный стон, её лицо обращено ко мне, полные губы приоткрыты.
— Нет, — выдыхает она, и слово застревает у неё в горле.
— Нет? — я повторяю это слово, убеждаясь, что правильно расслышал её, но не отпускаю её волосы.
Эдди всхлипывает, и я замечаю выражение её лица, когда она внутренне борется с тем, чего хочет.
— Хендрикс, я…
— Я думаю, ответ «да», Эдди, — шепчу я. — Я думаю, каждая частичка тебя отчаянно хочет, чтобы я показал тебе то, на что ты всё время пытаешься украдкой взглянуть.
— Не понимаю о чем ты, — говорит она, её протест едва слышен.
— Я думаю, ты понимаешь, — отвечаю я. — Думаю, ты хочешь обхватить его своими сладкими губами. Я думаю, ты хочешь знать, каково это — кончать на меня. Скажи только слово, Эдди, и я тебе покажу.
Она с трудом сглатывает, смотрит на меня, раздумывая. Затем она открывает рот, и я клянусь, что, если она скажет «да», я сорву с неё трусики и трахну её у этой стены прямо сейчас, не задумываясь ни на секунду, не задумываясь о том, какие, чёрт возьми, будут последствия. Когда она наконец заговаривает, её голос звучит хрипло.
— Нет, — говорит она, качая головой.
Я слышу это слово, но на секунду оно не осознаётся, а потом осознаётся. Чёрт. Оцепенев, я отпускаю её волосы, и она отступает на шаг назад, качая головой.
Глава 9
Эдди
Шесть лет назад
— Всё в порядке, — говорю я. Хендрикс выглядит разозлённым. Я стою на подъездной дорожке, моя сумочка перекинута через плечо, в руках учебное пособие для экзамена по вождению и сотовый телефон. Я ждала его здесь, снова и снова открывая свой телефон, открывая его по три раза подряд, нервничая из-за того, что пропущу тест. — Я могу просто перенести его на другое время. Я не хотела заставлять тебя уходить из школы раньше времени.