XVII. Наваррец (СИ)

— У меня такое впечатление, — сказал гасконец, наконец, откашлявшись, — что после нашей экспедиции я не то, что ничего не заработаю, а еще останусь вам должен!
  
Глава 19
 
Мы все трое даже не сомневались, что искать ведьму бесполезно. Слишком ушлая девица! Обладая лошадью и пятиминутной форой, она уже наверняка спряталась так, что не найти.
Но профуканные сексуальным террористом фон Ремером пятьсот пистолей необходимо было срочно вернуть. Правда, у германца сработал странный бзик: он все никак не хотел признавать вину за собой, а пытался переложить ее на д'Артаньяна. И я видел, что того сложившаяся ситуация начинает раздражать.
— Мне кажется, сейчас я сверну ему шею! — сообщил мне гасконец, когда Ремер вновь вышел на улицу, в отчаянии схватившись за голову.
— Это было бы слишком простым решением. Не забывайте, мы планируем заработать на этом деле хорошие деньги. Я вам не рассказывал, что хочу стать бароном и купить небольшое поместье? Охотничий лес, пара озер, луга. Обязательно приглашу вас, друг мой, в гости! Вот только надо доставить этот груз по назначению.
Д'Артаньян удивленно взглянул на меня.
— Значит, вы съезжаете с моей комнаты?
— Вы тоже съезжаете оттуда, шевалье. Вашей будущей доли хватит, чтобы купить себе собственный дом.
— Неужели, речь идет о столь большой сумме?
— Нам было обещано сто тысяч ливров на двоих, если мы доставим груз в Париж вовремя.
У гасконца округлились глаза, и его узкое лицо словно еще больше вытянулось.
— Сколько-сколько?
— Сто тысяч, шевалье. Разумеется, за вычетом восьмисот пистолей, которые фон Ремер желает получить с вас. И я не знаю, как его переубедить.
Д'Артаньян отмахнулся.
— Да дьявол его забери с этими пистолями! Пусть забирает!
— Не забывайте, что у нас нет денег, чтобы оплатить доставку груза. А без груза мы не получим денег.
Шевалье забеспокоился.
— Полагаете, без груза нам не видать наши сто тысяч?
— Уверен в этом.
— Значит, надо срочно раздобыть проклятые пятьсот пистолей! Эх, знал бы я раньше…
— Не стали бы спасать ведьму?
— Стал бы, — ухмыльнулся д'Артаньян, — но следил бы за ней лично! И днем, и ночью. Итак, времени у нас всего пара часов и совершенно нет плана. Предлагаю разделиться. Город большой, ведь не может случиться так, что никому из нас троих не повезет? А через два часа встречаемся здесь же и подобьем результаты.
В его словах был некий резон. Как альтернатива, можно было собраться и устроить мозговой штурм. Каждый бы предложил свои варианты решения проблемы, а потом… Нет, бред! Я что в прошлой жизни был эффективным менеджером? Боже упаси!
— Хорошо, шевалье, так и поступим. Встречаемся через два часа. Надеюсь, кому-то из нас подфартит. С богом!
Д'Артаньян тут же выскользнул из таверны, зато внутрь зашел фон Ремер, и я быстро обрисовал ему наш план. В ответ тевтонец только горестно покачал головой.
— Все бесполезно! Небеса против нас! Бедная моя невеста! Я застряну в этой стране навсгда!
— Послушайте, — прервал я поток его причитаний, — еще ничего не потеряно. В крайнем случае, если никто из нас не найдет денег, мы просто нападем на этих ваших перевозчиков и силой отберем у них груз. Вы не думали о такой возможности?
Немец просветлел лицом.
— Вы — гений! Конечно же! Ведь можно их просто убить и ничего не платить! Как же я сам до этого не додумался! Де Ла Русс, вы возвращаете меня к жизни!
Что-то мне не понравился разгорячившийся германец. Как бы таким образом я не привил ему мышление в стиле «святые девяностые», когда все решали проблемы подобным способом. Убить и не платить! Сначала перевозчиков, а потом, глядишь, и нас с гасконцем? Неи уж! Я все же надеюсь получить мои гребанные сто тысяч!
Ладно, в очередной раз — будем решать вопросы по мере их поступления. Сейчас нужно найти деньги, значит, займемся этим.
— Через два часа, фон Ремер, здесь, на этом месте!
Я вышел на улицу, совершенно не представляя, куда мне идти и что делать дальше. Ситуация, конечно, аховая. Ну, Лулу, попадись ты мне сейчас по руку, устрою реальный террор!
 
Минут пятнадцать я бессмысленно шел по улицам Гавра, столь же кривым и бестолковым, как и в Париже. И только уткнувшись в небольшую рыночную площадь, где было много людей, летали жирные мухи и сильно пахло рыбой, я задумался, а где, собственно, гипотетически можно найти деньги за два часа в незнакомом городе?
Первая мысль — взять в долг. Вот только ни один ростовщик не даст заем ни мне, ни моим товарищам. Не поверят честному слову дворянина!
Тогда вариант номер два: выиграть требуемую сумму в кости или в любую другую азартную игру. Но тут тоже не складывалось. Нужно найти того, кто бы согласился сыграть со мной. Ну и требуется обязательно выиграть, а с этим могли возникнуть сложности.
Третий вариант. Банальный грабеж. Выбрать хряка пожирнее и обчистить его. Не достойно дворянина? Плевать. Мы в походе, а в походе законы меняются. Все, что нужно для успешного достижения цели признается правильным и верным. Но где так быстро отыскать хряка? Без связей и знакомств, без наводки со стороны. Сложно.
Неужели, и правда, придется отбивать груз силой? Когда я рассказал об этом варианте фон Ремеру, то, признаюсь честно, всерьез я об этом не думал. Теперь же, поразмыслив, пришел к выводу, что идея на данный момент самая перспективная. Втроем мы справимся. Ну или попытаемся убедить перевозчиков повременить с оплатой. Я даже готов вычесть эти гребанные пятьсот пистолей из своей доли. Хотя, с другой стороны, пусть платит д'Артаньян, раз уж он на это сам согласился. Я не жадный, а честный и справедливый!
Примерно через час я вернулся в таверну, так ничего и не придумав, и, конечно, без денег. Фон Ремер уже сидел там с поникшей головой, д'Артаньяна еще не было.
— Моя невеста так и умрет девственницей! — сообщил мне тевтонец.
Я не стал его разубеждать. Немецкие фрау — те еще проказницы. И если в невесте германца темперамента хотя бы на треть от жениха, то, боюсь, фон Ремера будет ждать огромный сюрприз по возвращению.
За три четверти часа до максимального назначенного времени, д'Артаньян ввалился в трактир с сияющей улыбкой. Он сходу налил себе вина, выпил и заявил:
— Я решил нашу денежную проблему. Почти.
Фон Ремер радостно вскочил из-за стола, желая то ли обнять гасконца, то ли станцевать национальный немецкий танец. В итоге, он просто замер на месте, словно суровая тевтонская скульптура. Я видел подобных творений немецкого гения сотни, если не тысячи, и все они были ужасными и отвратительными.
— Что означает ваше «почти», любезный друг? — осторожно поинтересовался я.
— Деньги есть, я знаю — у кого. Надо только их отобрать. Но с этим я уже разобрался. Через полчаса нас ждут тут неподалеку. Будем драться. Убьем их и заберем деньги. Там хватит!
Фон Ремер вновь заулыбался. Предстоящие убийства его нисколько не смущали.
— А кто наши противники в этот раз, шевалье? — осторожно спросил я. С гасконца стало бы зацепиться с самыми знатными дворянами города, которые привели бы с собой несколько друзей… числом человек в двадцать… и нас бы по-тихому прикопали в ближайшем подлеске.
Но д'Артаньян лишь пренебрежительно отмахнулся.
— Да это так, поляки. Плесень. С торгового корабля. Кричали там про какую-то Речь Посполитную, если я правильно запомнил. Черт его знает, что это такое. И все «курва», «курва»… Понимать бы, что это значит?.. Бедные люди, очень скудный язык.
Ладно, вроде не самый худший вариант. Поляки — народ с самым большим эго в Европе и соответствующими комплексами. За всю свою прошлую жизнь я встречал всего одного поляка, не озабоченного будущим величием Польши. И тот был на половину эстонец.
— Ваш план принимается, шевалье. Вот только у нас не хватает одной лошади. Кому-то придется идти пешком. Что скажете, фон Ремер?