Консультант по счастливой жизни (СИ)

Тамбур перед парадным входом был завален санками, стуль­ями и разной домашней утварью. На подоконнике у широкого окна стояла консервная банка, набитая окурками.
Лео пропустил под ладонью деревянный поручень кованых перил. Странное ощущение: словно он здесь бывал.
— Мозаичному покрытию у тебя под ногами лет шестьдесят, не меньше. Широко, красиво. Проспект, а не пролет! — Гера обернулся. — Что скажешь?
— Скажу, что продавать ты умеешь.
— А то!
Они поднялись на третий этаж. Гера распахнул дверь, щелк­нул выключателем.
— Ну, как тебе?
— Просторно, — Лео отставил чемодан, прошелся по коридору. Доски под ногами легонько поскрипывали.
— Ну? Ты это искал?
— Похоже на то.
— А платить когда будешь?
— Скоро, — Лео снял с запястья часы, вложил Гере в ладонь. — Возьми в залог.
Гера хмыкнул, приценился — и спрятал часы в карман.
— Вопросы есть, Ромео?
У Лео с непривычки чесалась щетина — хоть до крови ногтями скреби. Хотелось принять душ и выспаться. Но перед этим еще предстояло внести корректировки в план действий. Так что вопрос у Лео был только один.
— Лады, пошел я, — догадался Гера. — Будь как дома! — крикнул он уже за дверью.
Будь как дома… Потолки выше трех метров — как во дворце, и огромные чугунные батареи — как в подвале. На стенах сан­узла под самым потолком — прорези окон: в кухню и ванную. Прежде чем выплеснуть воду, краны бились, будто в припадке.
Иная среда обитания.
Чтобы чувствовать себя здесь как дома, сначала нужно отрастить какой-нибудь орган вроде жабр, чтобы дышать под водой.
Лео распахнул окно и забрался на подоконник с ногами.
Комнату заполняла прохлада майской ночи. Через дорогу темнел парк с зелеными проплешинами там, где на него падал свет фонарей. Небо нависало такое черное, будто у него было дно.
Лео открыл блокнот и карандашом записал:
1) упрямая;
2) неуверенная в себе;
3) уставшая;
4) ямочки на щеках.
Он занес карандаш над цифрой 4, чтобы вычеркнуть пункт, который случайно закрался в список. Но остановил себя.
  
Консультация №2
 
Восемь утра. Наш большой добрый Шеф машет мне рукой: пора. Я отряхиваю фартук, на котором нарисована пицца с убегающими от нее кусочками, и поправляю колпак с принтом в виде ломтиков красных помидоров и желтых перцев. Несмотря на пронзительный солнечный свет, запол­няющий кафе, улыбка приклеивается к моему заспанному лицу только с третьей попытки. И это при том, что я обожаю свою воскресную подра­ботку.
Постоянные клиенты толпятся за дверью. Слышу ноющий голосок трехлетней Алисы. Ее каждое утро будит годовалый братик, настроение девчонке способна поднять только порция клубничного коктейля со взбитыми сливками. А ее мама, как и я, просыпается после большой порции латте. Правда, сегодня мне не помогли и две чашки.
Открываю дверь — и застываю.
— А говорили, не откроете, — улыбается Лео, опираясь рукой о дверной косяк.
Алиса проскальзывает под его локтем и несется занимать столик у окна, поближе к детскому уголку.
Лео отходит на шаг в сторону, пропуская посетительниц с младенцами в колясках, переносках, слингах.
Когда мои дети были маленькими, они тоже просыпались ни свет ни заря. Тогда я мечтала о таком месте, куда хотелось бы сбежать: позавтракать, поболтать с подругами, по­смот­реть новую серию «Отчаянных домохозяек». Чтобы там пода­вались блюда для кормящих мам, а еда для деток была действительно детской: питательной, красочной и полезной. Дети постарше играли бы со сверстниками, а младшие изучали игрушки, ползая по ярким прорезиненным коврикам. Если бы Шефа удалось уговорить еще и на нянечку, присмат­ривающую за малышами, моя мечта осуществилась бы полностью, но кафе и так приносит крошечный доход.
— Что ты здесь делаешь?! — сквозь зубы спрашиваю я у Лео между приветственными кивками гостям, улыбками и поцелуями в щеку. — А где старший?.. Передавай ему привет!.. Вы сегодня пораньше... У нас новые игрушки!.. Снова коленку ушиб?..
 
— Вы не заполнили анкету.
— И не собираюсь!
— Поэтому я пришел задать вам вопросы лично.
— Лео!.. — рычу я.
— Вот и папа у нас появился! — на крыльцо поднимается Катерина с восьмимесячным Матвеем в слинге. Лео на не­сколько секунд задерживает на ней взгляд, забыв о про­фессио­нальной этике. Катерина — моя противоположность: яркая брюнетка, всегда при макияже, в элегант­ной одежде, с сереж­ками и цепочками. Она бы никогда не надела колпак с перца­ми. — А не папа ли это Саши и Маши?
То есть моей мелюзги!
— Он в такой же степени их папа, как и ты, Катя.
Она смеется, отчего становится еще красивее.
— Проходите, чей-то папа, — Катерина манит Лео за собой. — Или вы ничейный?
Они садятся за разные столики, но на один диван. Я подаю им меню.
— Лео пришел ко мне по работе.
— И что же у вас, Лео, за работа? — со сладким любопытством спрашивает Катерина, цепляя взглядом и расстегнутую пуговицу его рубашки, и крепкие плечи, и браслет из ниток на запястье. Я точно так же рассматривала Лео вчера в парке. От понимания того, к какому выводу может прийти Катерина, у меня теплеют щеки.
— Я делаю людей счастливыми, — обыденным тоном отвечает Лео.
— За деньги, — тотчас же добавляю я, несколько сбивая пыл Катерины. — Тебе как обычно? Кофе с маршмеллоу и ежевичный пудинг?
— Нет, мне сегодня пирог. С вишенкой.
«С вишенкой», — издевательски повторяет мой внутренний голос.
— Овсянка, сэр? — уточняю я у Лео.
Он отрывает взгляд от перцев на моем колпаке.
— Нет, я сыт овсянкой. Мне, пожалуйста… — Лео скользит пальцем по строчкам меню, — сырники со сметаной. Двойную порцию. И американо. А потом мы поговорим, — последнюю фразу он произносит уже мне в спину.
Я разворачиваюсь.
— Лео! Серьезно? Ну как ты собираешься сделать меня счастливой?!
— С помощью методик, разработанных умными людьми. Эти методики уже много лет применяются в разных странах...
Я не дослушиваю его, разворачиваюсь на пятках.
Лео хватает меня за локоть. Тотчас же, извиняясь, убирает руки.
— Я знаю, это звучит слишком... — он морщится, подбирая слова.
— Сухо, официально и бестолково! — подсказываю я.
— Да! Все так. Но... — он ловким движением снимает с моих волос заколку, прихватывающую колпак. Я только и успе­ваю воскликнуть «Эй!». — Я покажу вам, как это выгля­дит на самом деле, — он надевает колпак себе на голову. — Фартук, пожалуйста.
Я пялюсь на Лео с приоткрытым ртом.
— Анна, чтобы сделать вас счастливой, мне позарез нужен ваш фартук.
Не дожидаясь, пока я отомру, он приближается вплотную, просовывает ладони под моими руками и развязывает фартук. Я едва не касаюсь носом подбородка Лео.
— Ого! — слышу я возглас Катерины — и резко отступаю.
— Фартук, пожалуйста, — не унимается Лео, — я и так сде­лал за вас почти всю работу. Вам осталось лишь снять его через голову и отдать мне.
Он смеется надо мной. Ну и пусть. Важно, кто будет смеяться последним.
Вручаю фартук моему настырному консультанту.
— Теперь присаживайтесь, Анна.
Я занимаю его место, пока он не решил помочь мне и с этим.
Лео надевает фартук, перебрасывает через локоть белую матерчатую салфетку — вот это совершенно лишнее — и подает мне меню.
— Что желаете на завтрак?
— Где мой молочный коктейль?! — вопит Алиса из окошка детского пластмассового дома.
— А нам бы рисовой каши с изюмом, — просит клиентка с двухлетним мальчуганом.
— И пирог с вишенкой, — добавляет Катерина.
— Мне то же, что и молодому человеку, который сидел за моим столиком, — я возвращаю меню Лео.
— Итак, молочный коктейль для принцессы Эльзы из пластмассового домика...
— …клубничный, — подсказываю я.
— ...клубничный коктейль для принцессы, кофе с маршмеллоу и пирог с вишенкой для Белоснежки. Для Шахерезады в прекрасной шали — порция рисовой каши с изюмом и чай­ник... — Лео заглядывает в меню, — ромашкового чая? — «Шахерезада», улыбаясь, кивает, хотя всегда заказывала све­жевыжатый морковный сок. — А для Золушки — именинная яичница с беконом и американо, — и Лео исчезает на кухне.