Продавец ’кондитерки’ (СИ)
Почему я так плохо о отчиме и фениях. И здесь всё просто. Только тогда я не сразу мог сделать правильные выводы из наблюдаемых фактов.
Отчим меня ненавидел и никогда бы ничего хорошего мне не предложил. Здесь же мне предложено стать популярным героем и уважаемым членом ирландского сообщества.
Земельный участок отчим не особо обрабатывал, но арендную плату с него не требовали и земельный участок не отбирали. Местный кружок революционеров если и нес потери, то только из чужих и пришлых. Остальные члены этого «революционного» кружка состоящего из близких и дальних родственников отчима потерь не несли кроме потерь от пьянства.
Про мой тайный островок на болоте — знала мать и отчим. При угоне ещё живой свиньи мне показалось что у ворот скотного двора слышны голоса отчима и остальных «фениев». Но тогда я подумал — нет не может быть. Показалось.
Вот на первом допросе в тюрьме, когда мне зачитали показания свидетелей — отчима, его двоюродного брата и моей матери мне так поплохело, что я потерял сознание и меня оттащили в камеру, где Томас О Хили и ушёл к святому Патрику, а я же из теплой постели в Новой Москве отправился на жесткую каменную тюремную постель. Вот такой коленкор.
Вот и потому у меня такое отношение к семье. О Хили и к ирландским фениям. Святой Патрик попал в это число случайно но я праздник святого не праздную плохие воспоминания. Другим же не мешаю.
Опять 1810 год. Опять палатка и мои охотники. Разговор со старшим охотником. Зовут его Патриком О Брайен — имя не оригинальное. Патриком зовут каждого третьего ирландца.
Обсуждаем мы серьезную проблему.
/П/-денег у нас много, но эти кредитные лавки и финансисты не вызывают доверия. Надо как-то обезопасить деньги — ведь эти финансисты не захотят расставаться ни с вашими миллионами. Ни с нашими тысячами. Или убьют или как ни будь через судебные крючки попробуют отобрать.
/Я/— вопрос ты Патрик ставишь правильно. Пока мы в одиночестве и у нас в компании одни ирландцы и два нищих уэльсца да валлиец, у нас всегда будет существовать опасность такого поворота событий.
/П/— и что делать командир. у нас богатым и знатным в компании взяться неоткуда.
/Я/— вот и надо сделать так, что бы появились. У меня есть мысли как провернуть дело так что бы и тени мысли не было нас ограбить. Давай команду и пусть позовут ко мне командира первого / по бригадной нумерации/ батальона. Будем начинать бой за наши деньги.
Патрик правильно ставил вопрос — большие деньги и владелец не имеет за собой никакой силы. Значит можно попробовать отобрать эти деньги под любым предлогом. В Сити нет благотворителей. В Сити правит целесообразность и прибыль. Как получать прибыль вопрос не ставят — главное получить прибыль любой ценой любыми способами.
Что я придумал — в бригаде полно не очень богатых шотландцев, но происхождение у многих куда как благородное. Если они будут в деле, то судебные крючки не помогут. Благородные судятся благородными то же не сахар но приличия соблюдают.
Создаем акционерную компанию по приобретению земель в испанских владениях — Чили, Аргентина и прочие. Акция будет стоить один фунт. За фунт может купить любой. Контрольный пакет оставлю за собой. Если акций продать на тысячу фунтов — это для начала, то себе надо оставлять 251 акцию. Директором поставим. О Брайена. Контора в Лондоне не нужна. Контору поставим в Манчестере и будем поставлять туда хлопок. Хлопок уже выращивают в Америке. Пока идет война заказов нам хватит. После войны придумаем ещё что-нибудь.
Хоть с Российской империей будем торговать. Туда будем промышленные товары поставлять из России хлеб возить. Хлеба в России сейчас много и если опередить конкурентов / так как Российская империя присоединилась к континентальной блокаде/, то и зерно продавать некому. Мы же устроим параллельный импорт и будем возить хлеб через ту же Турцию или там Китай. Откуда у меня такие мысли — в том далеком 2022 мне уже приходилось обходить санкции и ввозить таким способом несколько ингредиентов для производства кондитерских изделий. Наши производственники не смогли, а мы коммерческий отдел управились.
Пока в голове крутились эти воспоминания о будущем. Прибыл первый наш будущий акционер. Правда он об этом не знал.
Я предложил нашему первому акционеру — войти в акционерное общество –«Новая чилийская компания» с уставным капиталом в тысячу фунтов. Общество должно было поставлять хлопок из Южной Америки и зерно из России. Мак из клана Аркарт немного подумав спросил кого ещё я хочу привлечь. Офицеров бригады и, собственно, всё больше никому пока верить нельзя. Следующий вопрос меня изумил — у кого будет контрольный пакет акций / не такие уж и дремучие шотландцы /. Отвечаю — контрольный пакет у меня останется. В случае если будем увеличивать число акций, то соответственно мой пакет будет увеличиваться контрольный пакет всегда будет у меня.
Количество акций надо увеличивать сразу— мой клан возьмет минимум на десять тысяч фунтов. У меня в батальоне из клана десяток офицеров — в пайщике пойдут все. Остальные кланы тоже войдут так что документы надо готовить сразу на большее число акций. И ещё такой вопрос кто станет директором — распорядителем . Патрик О Брайен я ему доверяю. С военной службы его сегодня комиссуют.
Стоимость заключения врача о негодности к службе стоило не очень много — за сто фунтов такое заключение врач приносил на дом.
Дело завертелось — все офицеры бригады кто был на тот момент в строю вошли в новую акционерную компанию «Новая чилийская компания» — капитал составил сто тысяч фунтов — двадцать шесть тысяч фунтов внес я.
Оформлением уже занимался Патрик — он до службы в британской армии чем только не занимался. Контору открывали сразу в нескольких городах — Манчестер и Буэнос-Айрес. В Чили много было революционеров и все как на подбор из коммерсантов. Не стали рисковать.
Думал — будем долго искать торговые корабли, но нет. Кораблей оказалось даже в избытке. В Шотландии у членов кланов, вошедших в нашу компанию, и зафрахтовали. Заняло это всё подготовительное мероприятие около месяца.
Вот пока всё и крутилось. В моей военной службе вышли изменения. Его Королевское видно действительно с головой не дружил и одной рукой подписывал мне новые звания и повышения. Другой же рукой расформировал нашу бригаду, и я попал в резерв. Сообщил мне о таком изменении моей судьбы сам сэр Артур. правда до него мне эту же информацию сообщили мои так сказать друзья из его штаба. Так что я был готов к новым вводным. Охотники получили врачебные заключения о негодности к военной службе. И все вещи были упакованы и бумаги к передаче дел подготовлены. Если сэр Артур ожидал просьб оставить в действующей армии на любой должности, то он сильно просчитался. Одна из основных причин по которой британские офицеры рвались на службу — это были возможности скажем так поправить материальное благополучие — резерве платили мизерную часть денежного довольствия. Мне же резерв был нужен как воздух.
Надо было решить вопросы и наладить поставки хлопка из Америки и зерна из Российской Империи. Патрик и сам мог этим заняться но в России он никогда не был. Я тоже в Российской империи не бывал — только я из своего прошлого /будущего/ в России хоть 21 века много чего помнил и знал. По крайней мере гораздо больше, чем Патрик. Именно мне и надо было ехать и организовывать поставки зерна параллельным импортом из России.
Но просто так уехать мне не получилось. Перед приездом сэра Артура с приказом о расформировании бригады нам пришлось в очередной раз воевать с кавалерией французов.
Ретроспектива 2.
За месяц до нападения французских драгунов.
Наш инженер в очередной раз меня удивил. Строя редуты и готовя мины в местах наиболее вероятного размещения артиллерии и командных пунктов у нашего инженера возник вопрос почему мы так сложно подрываем мины /пороховой заряд поджигали добровольцы и уйти добровольцам к своим позициям было довольно сложно/. Я ответил просто — не знаю других вариантов подрыва мины. И вот фанфары тот вопрос что меня поразил. А почему мы не используем электричество. Я немного опешил и даже пришла мысль наш инженер тоже из будущего. Вот это поворот. Да мы теперь здесь горы свернем — если он инженер из будущего мы будем изобретать и изобретать. Но меня постигло глубокое разочарование.