Путь в неизвестность (СИ)

Видения закончились, и теперь чувствовал только когти, а перед собой видел алые угольки глаз в черном мареве. Оно уже выжало из меня все, что могло, и питалось болью напоследок, как десертом.
Я не могу сказать, сколько это продолжалось. Мне показалось, что прошли недели, хотя, судя по всему, не больше часа. Когда иллюзион меня отпустил, я уже ничего не чувствовал. Мне было все равно, когда я лежал на земле, а он нехотя, медленно вытаскивал когти и обнюхивал меня, словно запоминая. Было все равно, когда выпавший из рук факел погас, и вокруг надолго воцарилась кромешная темнота.
Меня долго не было, поднялась тревога. Тело нашли другие эльфы — мои друзья и несколько старших, вооруженных поисковым амулетом и изогнутыми мечами. Один из них уперся мне в горло и холодил кожу, пока они не убедились, что это точно я, а не тварь с моим лицом.
Мне было все равно, когда меня подняли и начали тормошить, звать, пытаться достучаться. Сверстники исторгли нервные вопли, а старшие побледнели, когда моя сумка, стоило ее поднять, обвисла мерзкой мокрой тряпкой и оттуда пошлепались на камни прогнившие яблоки. Я этому даже не удивился. Я слышал. Я чувствовал. Я мог идти за ними. Но говорить не мог, потому что не понимал, что происходит и зачем вообще это нужно. Зачем мне ходить?..
Прошло не меньше месяца, прежде чем я стал реагировать на окружающее, полгода, прежде чем я заговорил, год, прежде чем я перестал бояться спать, и смог внятно рассказать, что произошло. И прошло пятьдесят шесть лет, прежде чем я отважился снова войти в ответвление Мариалланских пещер.
***
Гад меня не забыл, как и я его. Он словно хотел показать, что я хоть и вырос, но остался ничтожеством, что я по-прежнему просто пища, ничто для него. Что любой перед ним бессилен. Вот ведь…
Сознание прояснилось и я подумал, что это со мной уже было. Голова раскалывалась, плечо горело болью, я лежал в пещере, а меня тормошили и звали, не понимая, почему не реагирую.
— Дин? — тревожилась Нэнайе, дергая меня за плечо. По закону подлости это оказалось то самое плечо. Я кошкой зашипел и схватился за него.
Говорить было нечего, на ум шла только ненормативная лексика. Все, в следующий раз меня не заманишь в эти пещеры, даже если там через каждый шаг в стенах будут вмурованы клады, а за спиной будет щелкать челюстями стая демонов верхом на скальных химерах!
— Что такое, Динар!?
— Плечо отпусти! — Взвыл я, когда она снова дернула. С этими шрамами точно было что-то не то.
— Да не нужно мне твое плечо! — Проворчала спасительница темных эльфов, отпуская мой рукав. Нервно оглянулась.
— Он ушел?
— Ушел — буркнул я, пытаясь прийти в себя.
— Куда?
— Не знаю, но можешь догнать и попроситься вместе с ним, я не обижусь — огрызнулся я, садясь и пытаясь ощупать плечо. Да что ж такое-то…
Най надулась и уселась рядом, из вредности снова сгробастала одеяло и уложила его сзади себя. Ее могила исправит!
— Может ты мне расскажешь, что за дрянь мы видели? — Через силу выдавила она. Я поднял голову и посмотрел на нее.
— Что он тебе внушил?
— Какая разница? — Ощетинилась девушка. — Кто это ОН?
— Местный. — Проворчал я, снова дотягиваясь до правой лопатки, где продолжали пульсировать болью четыре полосы. — Мы не знаем, что это такое, и названия ему нет. Наверное, какое-то подобие демона.
Я вспомнил, что мы, маленькие дети, между собой звали придуманного нами обитателя пещер Менохом, хозяином подземелий. Не его ли имели в виду?
По спине в ответ будто ударили плетью.
***
Най.
— Что это были за собаки?
— Архоры. Обычная свора, в принципе, безопасны. Охраняют территорию, которую считают своей.
— Но это не только их территория? — Уточнила я.
— Не только. — Понимающе усмехнулся Динар, пытаясь осторожно повести плечами. — Здесь много тварей без названия, одну из них мы как раз только что видели.
Он отчего-то поморщился.
Я невольно вздрогнула. Перед глазами все еще стояло видение, очевидно, внушенное мне. В темноте — силуэт, похожий на маму, к которой подкрадывается непонятная шипастая тварь. Хотя, вполне понятная. Скоро мне химеры сниться начнут.
 
Маму я почти уже не помню, но ощущение теперь было — не из приятных. Если бы это происходило на самом деле, с ума бы сошла.
По коже пробежали мурашки, а я вгляделась в темноту пещеры, уходящей вдаль на километры. Что там происходит? Что еще может оттуда прийти?.. Я отвлеклась на эльфа, осторожно снимающего с себя рубашку.
— Да что там у тебя?
Он не ответил, только скрипнул зубами. Бросил рубашку на одеяло и сам замер, увидев, что ткань на спине до пояса потемнела от крови. Я подвинулась, посмотрела ему за спину, и мне стало плохо.
— Что? — посмотрел на меня эльф. — Что такое?
Я пыталась вернуть на место желудок. Не переношу вида чужой крови, да и своей тоже. А тут…
— Да что? — Динар не выдержал, сам посмотрел через плечо и чертыхнулся.
— Когда ты успел? — Изумилась я, разглядывая четыре глубоких пореза на лопатке, из которых продолжала сочиться кровь, размазавшаяся по спине и заляпавшая рубашку. Казалось, эти шрамы, нанесенные когтями, разодрав нафиг кожу с мясом, добрались до кости. Еще и поскребли по ней.
Возможно, я видела слабые белесые полосы на этом месте, когда он чинил свою одежду, но тогда решила, что показалось. Почему-то факт, что у эльфа может быть шрам, показался невозможным. Неужели они действительно были, а сейчас снова вскрылись? И как этот бред объяснить?
— Пятьдесят шесть лет назад успел — пробурчал он, смачивая испоганенную рубашку водой из фляги и пытаясь вытереть на себе подсыхающую кровь. Я подумала, что мне опять покаалось. Сколько-сколько лет?
Динар вздохнул, съежившись от ощущений.
— Давай помогу… — Пробормотала я. Он словно не расслышал, только поднял голову и непонимающе на меня посмотрел. Я молча протянула руку вперед.
Эльф вздохнул, опустил глаза и протянул мне ткань. Повозился и повернулся ко мне спиной. Я же сглотнула, мысленно дала себе пару подзатыльников: «Твоя прабабка мужиков из под пуль таскала, а потом зашивала без наркоза!!» и принялась осторожно оттирать кровь.
Казалось, в эти минуты, когда мы вместе пережили явную опасность, и его это подкосило даже больше, чем меня, нарушив его былую невозмутимость, когда он повернулся ко мне спиной и добровольно принял помощь, и молчал, прислушиваясь к моим действиям… Мне кажется, тогда между нами установилось доверие. Впервые, по-настоящему.
Эльфа будто облили холодной водой и потрясли за шкирку, как заигравшегося котенка. И он уже не торопился прятать от меня мысли.
Что ни говори, а такое, бр-р-р, сближает.
Он молча подтянул к себе сумку, нашел там нужный пузырек, ткань, и протянул мне.
— Протри вот этим… пожалуйста.
— Угу — кивнула я, смочила «бинт» все тем же отваром, похожим на разбавленный гранатовый сок, и принялась аккуратно убирать из порезов возможную заразу. Меня мутило — раны были глубокие — но с собой и работой я справилась. Динар не подал виду, что ему больно, хотя я порядком растревожила ему все нервные окончания, а спокойно сидел, наклонив голову вниз, и что-то тяжело обдумывал. Только шипел иногда, и спина от напряжения как закаменела.
— Держи. — Я протянула ему извазюканную рубашку, убедившись что спина чистая, а кровь больше не идет. Наверное, из-за этого красного лекарства. Эльф повертел в руках рубашку и убедился, что ее легче выкинуть. Провел рукой над тканью, высушивая, а потом неожиданно бросил в костер. Я вздрогнула, когда огонь на миг скрылся, чтобы потом с торжествующим шипением и треском завладеть рубашкой.
Диннариэль полез в сумку за другой одеждой, и начал с недовольным видом в ней ковыряться. Я с тихим ужасом наблюдала затем, как вместе со спиной шевелятся и раны. Они не были протяжными, сантиметров пятнадцать в длину, не больше, но, повторюсь, глубокими. Такие параллельные полосы, словно от удара чьей-то когтистой лапы.