Путь в неизвестность (СИ)
— Они вообще не колдуют, а тогда нанимали магов. Ты к чему ведешь?
— К тому, что зверей может пугать не заклятие. Ты же мне сам говорил, что в глубине обитает неизвестно кто?
— Говорил, и говорю, и что?
— Ну так может, этих жителей пещер стая и почуяла? А теперь представь, какими должны быть местные хозяева, раз даже химеры их испугались! Ладно, вас, эльфят, эти пещерники не трогали, там ведь рядом было большое селение, как я поняла. Может, к цивилизации они не суются, а тут-то вокруг лес дикий!
Эльф продолжал путь, не останавливаясь. Бледность постепенно сходила с его лица, и он бросил через плечо:
— Всё может быть.
***
Мы прошли вглубь земли совсем немного. В месте, где мы остановились, еще был слышен шум ветра и дождя. Ход уходил дальше и ниже, в месте поворота образовав небольшой зал, подходящий для отдыха. И водой не зальет, и не слишком далеко от относительно безопасного простора. Шум от входа в пещеру увеличивался, теперь к нему присоединился отдаленный жуткий вой ветра и грохот грозы.
Диннариэль зажег огонь, плеснув на сложенные горкой камни какое-то белое снадобье, сильно напоминающее кислоту, и попутно объяснил, что это специальный огненный эликсир, как раз для таких целей. Я с изумлением смотрела на оранжевое, с зеленцой пламя, пляшущее на булыжниках, хотя зарекалась уже чему-либо удивляться в этом мире.
Эльф, к сожалению, не захватил ничего поесть, и хотя мы не так давно обедали, все равно хотелось перекусить, перед тем как отойти ко сну. Особенно ему после его истощения. Оказалось, пока мы шли, он потихоньку переел почти все ягоды… Этого оказалось мало, и угостив остатком меня, джентельмен начал обыскивать собственные вещи в надежде на свою жабу, которая запасла еду, и свой склероз, который это еду скрыл. Вот уже полчаса он переворачивал все в своей торбе. Иногда оттуда доносился звон, шелест, и я только гадала, чего же он туда напихал.
Потеряв терпение, эльф принялся вытаскивать содержимое сумки, раскладывая рядом с собой имущество, как купец — товар на прилавок. По мере извлечения мои глаза постепенно увеличивались и ползли на лоб. Через минуту передо мной уже стояли в стопке несколько книг: «Травоведение», «Классификация лесной нечисти», «Карты всех дорог на 988 год», «Пустыня и ее обитатели: реликтовая нежить» и «Краткая алхимия: яды и противоядия» (это был здоровенный том толщиной с мою ладонь). Интересно, зачем они ему, если он и так, вроде бы, в этих темах разбирается? На всякий случай, вдруг что забудет? Ладно, а зачем тогда «История рода Кра э стис», «Разведение северных пород лошадей», «Секреты аритовой скрипки» и «Методы ведения слежки в скалах»?
Следом за библиотекой на свет появилось следующее: шкатулка из потемневшей меди, похожая на квадратный клубок змей, в которой что-то загадочно бренчало, плотно сложенное и перевязанное одеяло с плащом, рубашка, и связка сушеных трав, обернутых в ткань и чудом не рассыпавшихся от одного дуновения воздуха. Дальше последовал хрустальный шар почти с мою голову, ни во что не обернутый.
После паузы последовала какая-то книжка или блокнот для записей, с жирными пятнами, потрепанный и затасканный. Следом попутчик извлек пояс с отделениями для ножей разной длины, с резными рукоятками, в которых сверкали кристаллы или драгоценные камни, и запасные новые сапоги. Затем — арбалет с железной отделкой и хищной резьбой, похожей на готическую, пытающейся придать ему вид ястреба с распахнутыми крыльями (эта самая резьба, на мой взгляд, была лишней и только мешала, так что оружие годилось только для украшения стены).
Сейчас возле моих коленей в ряд выстраивались извлекаемые им бутылочки из цветного стекла с подозрительным содержимым, штук двадцать, не меньше.
У меня медленно отвисала челюсть от такого издевательства над законами физики, ведь сумка не весила более пяти килограмм и была не намного больше моего брошенного рюкзака. Всё это барахло, пусть даже аккуратно сложенное, никак бы в нее не влезло!
— Это безразмерная сума, на нее наложено соответствующее заклятие. — Пояснил эльф, продолжая вынимать бутылочки. Так осторожно, словно внутри была ртуть или жидкое золото, и он опасался их разбить, хотя в другое время спокойно плюхал все это имущество на землю. — Ограничение до восьмидесяти фунтов, а так можно хоть коня скромных размеров туда запихнуть… — Он бросил задумчивый взгляд на свое средство передвижения, которое, словно почуяв неладное, попятилось назад, нервно помахивая хвостом, и добавил: — Если пролезет в горловину.
— Ага, теперь понятно… а чего ты там ищешь?
— Найду — увидишь. — Туманно пообещал он, поставив последнюю бутылочку и грохнув на пол связку бумаг. При моем ближайшем рассмотрении это оказались карты, схемы этажей и подвалов каких-то замков. И вот, в последнюю очередь, он нашел черный хлеб и сыр, завернутые в плотную бумагу.
Я с подозрением понюхала гордо протянутые мне под нос продукты, но не обнаружила ни малейшего признака плесени. Даже наоборот, сыр пах очень вкусно. Ну что ж, рискнем…
Пока эльф старательно укладывал все вещи назад, небрежно кидая хрустальный шар, но бережно, словно куски динамита, запихивая скляночки, я пилила хлеб, оказавшийся насквозь прочерствевшим.
— Динар, а Динар — прокряхтела я, старательно пытаясь разрезать этот памятник производству мучных изделий. — Ты не мог бы сказать, насколько этот хлеб старше меня? Плохо верится даже в то, что он мой ровесник.
— Разве что-то не так? — невинно и непонимающе посмотрел на меня вор-эльф-целитель, задержав руки с очередным флакончиком над сумкой. Причем сказал так, словно я оскорбила мягчайший свежайший и вкуснейший хлебушек его собственного приготовления.
— Да так… просто, по-моему, на это могут польститься только дятлы. Но я их тут не вижу, а нас такими считать не хочется.
— Нормальный хлеб, подумаешь, перележал немного! — Буркнул Динар, продолжая сборы. Вещи начали исчезать в безразмерной сумке с завидной быстротой, как только закончились бутылочки. Немного? Если это по эльфийским меркам, по которым и сорок лет — не возраст, то для меня этот хлеб должен быть долгожителем!
Кстати, интересно, сколько лет конкретно этому эльфу? На вид больше двадцати не дашь. Иногда, когда растерянно глазами хлопает — и меньше. А вот когда я видела его после броска кинжала, убившего стригоя… глаза отнюдь не молодые. Да и боевая подготовка такого уровня не может не подразумевать под собой годы тренировок и практики. Спросить? Или не стоит? Ведь вряд ли ответит. Он вообще со всех сторон скрытный… Хоть и рассказывает что-то, но только то, что к его собственной персоне не относится, или же что-то общеизвестное, вот как о Целителях. Может, это и оправдано. Вдруг я окажусь скрытым врагом и буду жаждать его крови, хе-хе.
Хотя, будь я врагом, он мне в своей воровской стезе не признался бы?
— Ты не боишься, что твои яды раздавит томами?
— Нет, там внутри так все устроено, что верхнее на нижнее не да… Как ты их назвала? Яды!? Типун тебе на язык, это честно слям… эм… я хотел сказать одолженные зелья и отвары, лечебные и для защиты от нечисти! Очень нужные, полезные, я тебя таким ядом и поил, и лечил недавно, ничего, живая ведь!
— Пока живая — пропыхтела я, продолжая попытки распилить каменный хлеб. Эльф вздохнул, забрал у меня его вместе с ножом, который я успела погрузить аж на три сантиметра, обмотал продукт влажной тканью и, повесив над огнем, вернул мне нож, чтобы я резала сыр. Я начала строгать этот продукт. С опаской попробовала кусочек, и зажмурилась, вкуснятина! Готова спорить на все, что угодно: непростой сыр, дорогой. Возможно, тоже «честно одолженный».
Динар снял с огня разбухший хлеб и с легкостью разделил его на части, настрогав бутербродов. Я удовольствовалась одним, а за вторым лезть побоялась: эльф уминал их с таким рвением, что и за руку меня мог укусить. Коню оставалось только завидовать, в ближайшее время ему кроме как камни погрызть ничего не перепадало, потому что фураж то ли кончился, то ли его у эльфа изначально не было.