Путь в неизвестность (СИ)
— Готово — наконец, сообщил Динар, и едва не был снесён голодными нами.
Во время перехода все выдохлись, и особых разговоров вечером на поляне не было, пока время ужина не прошло, и к Тамину, взявшему в руки лютню, не подобралась Ксайф.
— Ты можешь что-нибудь спеть? — Спросила она вежливо-вежливо. Кажется, я одна заметила, как демон тайком неодобрительно покосился на неё.
— Что спеть? — Меланхолично отозвался венценосный менестрель.
— А много чего уже знаешь? — Динар тоже что-то писал в блокноте, но целеустремлённо и гораздо уверенней.
Светлый шкодливо усмехнулся.
— Уже знаю песню о рыбаке и двух русалках…
Вампир с тёмным эльфом закатились от смеха:
— Нет, эту, наверное, не надо! А что в репертуаре есть из приличного?
Тамин немного замялся, словно решаясь.
— Эту вы, скорее всего, ещё не слышали. — И начал перебирать тонкими пальцами по струнам, начиная тихую, задумчивую мелодию. Она понемногу набрала громкость, расцвела разнообразием нот, и светлый запел, заставив меня вспомнить Кукрыниксы и Би-2, и удариться в ностальгию…
— Кот уходит умирать
Каждый раз вдали от дома.
Не умеет себе врать -
Уходить же по любому.
Потускневшие глаза,
И в груди не слышно сердца -
Не успело все сказать,
И не хочет больше греться…
Поменялся ритм, струны зазвучали в отчаянной и настойчивой мелодии, а голос окреп, повёл её за собой, заплетая слова в припев…
— Покажи мне мир вокруг,
Помоги его понять мне.
Ветер душит, разум глух.
А тоска всё необъятней…
Музыка на миг оборвалась и снова полилась по поляне прежним мотивом.
— Кот уходит умирать
В одиночестве желанном,
Вы не сможете понять -
Это кажется вам странным.
Расскажи мне о судьбе,
Бесполезной и неясной.
Убеди в своей борьбе,
Пока разум не погаснет!
…Кошки не боятся знать
То, что нам неинтересно.
Не умеют себе врать -
Я не феникс, не воскресну.
Докажи, что сам живой.
Убеди, что что-то знаешь.
Слышишь голос — это мой.
Докажи, что понимаешь…
Лучше смерть одним встречать.
Так, возможно, будет легче.
Кот уходит умирать…
Тренькнула и обвисла струна. Как настоящий солист, светлый, как ни в чём не бывало, дотянул последнее слово и только после этого закатил глаза.
— Да мать твою, сколько можно? — И полез в куртку за набором запасных струн, свёрнутых кольцом. Но судя по лёгкой улыбке, наши со стихиарием восхищённые лица были ему наградой.
— Теперь я понимаю, почему ты ушёл в барды. Родился не в той семье! — хмыкнул вампир.
— Не то слово… — тихо пробормотал Тамин.
Сверху на траву упали первые дождевые капли, редкие но крупные, и он поспешил убрать инструмент в чехол, а потом и накрыть курткой.
Ксайф обвела довольным взглядом спутников, мрачно прячущихся под капюшоны с одеялами, и вскинула ладонь вверх, щёлкнув пальцами. Капли все до одной стали уходить в стороны, словно скользя по невидимому куполу, которым накрылась поляна. Я запрокинула голову и даже приоткрыла рот. Это смотрелось так фантастически, что хотелось смотреть часами.
— Сможешь продержать всё время, пока идёт дождь? — спросил Динар. Ведьма фыркнула.
— Да хоть всю ночь, раз плюнуть!
Привыкли они к чуду. А я, наверное, до конца жизни буду удивляться…
***
Диннариэль.
После трудного дня и горячего ужина, все довольно быстро улеглись на свои места и уснули.
— Давно научился играть? — поинтересовался я у светлого. Тот на миг задумался, что-то прикидывая.
— Года три как. Во дворец часто приезжали менестрели. Само собой, лучшие из лучших. Вот я и нахватался впечатлений. — Он помедлил, осторожно дёргая только что натянутую струну. Та отозвалась пьяным котом, и он снова принялся подкручивать колку.
На поляну опустилось спокойствие и умиротворение. Най, которой опять выпала первая смена, сидела спиной к костру, наблюдая за зарослями и медленно расчесывая волосы найденным у меня в сумке гребнем. На костре медленно закипала вода под чай, а я на всякий случай записывал в карманную книжку состав противоядия от луноцвета, которым был отравлен принц, и детально расписывал внешние симптомы. Сначала-то я думал, что это был аконит. И что зелье у меня в сумке имеется. Но ошибся, ибо признаки отравления этими ядами оказались очень схожи, а вот противоядия для них требовались абсолютно разные. Помогли только вбитые в голову знания о травах и алхимических компонентах. А так же о том, насколько их свойства можно изменить простой магической обработкой, для которой, к счастью, вполне хватает врождённой эльфийской магии…
— Я с самого рождения воспитывался в атмосфере презрения ко всем, кто от меня отличается. — Вдруг тихо признался светлый, продолжая возиться со струнами. — Оказывается, очень легко судить того, кого ни разу не видел. Легко слушать чужие слова и безоглядно верить им, особенно если они льстят тебе самому. Но оказалось, что многое было ложью. Подлость, алчность и предательство встречаются повсюду. В том числе, и среди своих. А я только недавно понял, как ребёнок, что нельзя судить большинство по единицам, и даже единиц — по большинству. Люди говорят верно: каждый учится всю свою жизнь…
Теперь в моих глазах он был гораздо больше похож на престолонаследника. Понял мои мысли, и тонко намекнул, что неплохо бы кое-кому научиться смотреть своими собственными глазами. Но так ненавязчиво это сделал, вроде как указав только на свои ошибки, что и обижаться не на что.
Светлоэльфийского владыку я никогда не видел, но был достаточно наслышан. Трудно представить для Настиэрэля наследника менее подходящего, чем этот. Слишком уж он оказался рассудительным, и с холодной головой. Кто знает, будь у владыки его нрав, сложилось бы всё иначе…
Я так задумался над различиями характеров в роду Сайленн, что не заметил, как он пристально смотрит на меня.
— Почему ты покинул свою родину?
— А ты? — тут же отреагировал я, внутренне вздрогнув от вопроса. Неужели меня сдал Сандар? Да нет, скорее озеро за лесом просохнет до дна.
— О своих причинах я уже говорил. Я не чувствовал свою родину таковой. Очень хотел вырваться оттуда и увидеть мир самому, какой он есть. А о твоих тенях, похоже, не знает никто.
Я заметил, что Най стала расчёсываться гораздо медленнее. Эх, а ведь обещал себе быть с ней максимально честным…
— Iss donilaar. Меня около двадцати лет назад изгнал мой род. Оставили только право на имя.
Я встретился взглядом с Най. Отражение костра плавило карие глаза девушки, завораживая переливами. Взгляд был спокойным и всё понимающим. Наверное, было заметно, что мне трудно дались эти слова. И она молча признала, что я могу говорить о себе только то, что готов рассказать. Слегка мне улыбнувшись, она отвернулась и возобновила прежнее занятие.
Светлый, наверное, подумал что-то схожее.
— Прости. Мне следовало промолчать. Тени за спиной у каждого свои.
— Ты в произошедшем точно не виноват. — Хмуро отозвался я. Виноват был только я сам…
— Чай уже можно заваривать? — Спросила Най, закапываясь в сумку. Вела она себя как ни в чём ни бывало. Да, бестий всегда отличало пренебрежение к чужим моральным принципам и ограничениям. К тому же она пришла из другого мира, с другими законами, и понятия не имеет о том, каков на самом деле мой статус.
— Да, если не трудно. — Отозвался я. — Посмотри, там отдельно лежат травяные сборы.
— В таких чёрных мешочках?
— Да.
— Какой брать, этот?
Я присмотрелся к торчащим из её ладони листочкам.
— Нет-нет, это сонная трава. Поищи дальше, только это держи в руке как образец и ни в коем случае не перепутай. Они очень похожи, даже по вкусу с запахом. Позасыпают у нас все часовые…