Invincible! I'm Invincible! (СИ)

Несколько, едва заметных на фоне огромного зеркала, зеленоватых вспышек известили мне о прибытии подкреплений, то ли с других станций, то ли вообще с поверхности планеты, но они никак не могли повлиять на ситуацию, я даже не стал их уничтожать. Это был скорее жест отчаяния.
Вблизи станция оказалась огромной, раз в десять больше МКС, а зеркало, направленное на планету, ожидаемо, не цельное, но состоящее из миллионов фрагментов. При этом оно было не единственным, поверхность станции была буквально усыпана зеркалами: они перенаправляли излучение от щита и других станций на планету, а излишки рассеивали в космос. А ведь ещё нужно компенсировать давление излучения, чтобы сохранять стабильную орбиту…
Теперь понятно, почему они не могли лупить по мне в любой случайный момент времени: чтобы перенастроить всю эту систему для выстрела по поверхности так, чтобы она после этого не развалилась и не улетела со свой орбиты нужна просто невероятная вычислительная мощность.
Зато чтобы разрушить её особого ума не нужно. Даже придурок-Бессмертный, наверное, смог бы справится с этой задачей.
Эх, жаль уничтожать такую красоту, но что поделаешь…
  
Dead man talking
 
Стены станции не стали сколь-нибудь существенной преградой для меня. В какой-то момент что-то в груди шевельнулось сочувственно — тут ведь тоже кто-то работал, мои, можно сказать коллеги, я ведь и сам когда-то был обычным русским космонавтом — но я быстро отбросил сентиментальность. Именно операторы этой станции стреляли по мне — это не просто космическая станция, это военный объект! Именно эти станции стоят между мной и миллионами моих соотечественников, угнанных в рабство.
Так что хуй вам, а не сочувствие, бляди зеленорылые! Разговаривать с вами я буду только с позиции силы, а для этого нужно уничтожить пару этих сраных станций, чтобы проняло каждого, особенно тех, кто у власти.
«Эх, хорошая была станция, обустроенная, просторная, не то, что у нас, — с сожалением признал я, наблюдая за спешной эвакуацией космонавтов, кто в капсулах, а кто и просто в скафандрах, — работать на такой, наверное, одно удовольствие».
Оставив коллег по цеху барахтаться в невесомости, в ожидании спасения, я направился к следующему зеркалу.
Расстояние в шесть тысяч километров было преодолено мной за пару секунд. Десятикратное превышение скорости звука в космосе казалось чем-то совершенно естественным. В атмосфере подобный разгон уже стоил бы мне новых ожогов на руках, как это было во время битвы за Нью-Йорк.
Я даже не стал тормозить, просто вломился, прикрыв голову здоровой рукой, в структуру поддерживающую главное скопление зеркал на всей скорости. Таким образом я мгновенно прервал её работу, но не разрушил так же сильно как предыдущую, давая местным работникам больше возможностей для выживания — всё-таки взыграла во мне профессиональная солидарность, каюсь. Хотя даже так спастись удастся далеко не всем — случайные обломки после столкновения на такой скорости неизбежны, а энергии у них будет достаточно, чтобы пробить обшивку и нанести значительные повреждения отсекам.
Третью станцию на своём пути я оставил практически невредимой, лишь мазнул, пролетая мимо, по поверхности обращённых к звёздному щиту зеркал, да помчался дальше. К этому моменту силы космической обороны планеты безнадёжно отстали, даже использование порталов для переброски подкреплений не позволяло им соответствовать моей скорости в безвоздушном пространстве.
Сам щит вблизи был ещё огромнее, но гораздо менее однородным, чем казалось с низкой орбиты, на которой находились другие станции. Защитная мегаструктура планеты состояла из множества небольших узлов, к которым были прилеплены огромные сегментированные зеркала. Вроде нашего космического телескопа имени Джеймса Уэбба, только побольше раз в пять. Рой этих «Уэббов» лишь казался цельным издалека, на самом деле промежутки между зеркалами составляли примерно треть от их размаха, что позволяло в случае чего без особых проблем вывести повреждённое зеркало из строя, не подвергая риску остальные. Удерживалось же всё вместе при помощи конструкции, вроде строительных лессов, протянувшейся вдоль всего сооружения.
 
Хотя станция — центр управления всей этой системой — всё-таки виднелась примерно в середине всего этого смехотворно огромного безобразия.
Ну, я показал свои возможности и намерения, теперь их ход. И флаксанцы не заставили себя долго ждать. Вспышка зелёного света была едва заметна на фоне такого огромного количества зеркал, чего нельзя сказать о возмущении пространства. Здесь, вдали от гравитационного поля планеты, я ощущал любые возмущения в ткани реальности ещё отчётливей.
Гостей оказалось двое: облачённый в скафандр и вроде бы безоружный — руки его были заняты вторым визитёром — флаксанский космонавт и старый знакомый с Земли. Точнее то, что от него осталось после того взрыва. Хотя Бессмертный уже упоминал, что Дональд пережил взрыв, но всё же, живая человеческая голова в шлеме космонавта, но без тела — выглядит странно.
Говорить тут я естественно не мог, потому поприветствовал старого знакомого простым взмахом руки.
Удерживая голову в вытянутых в мою сторону ладонях флаксанский космонавт подлетел вплотную. Я возложил руку на стекло шлема, таким образом вибрации от речи, смогут достигнуть моего внутреннего уха в безвоздушной среде.
— Ну и видок у тебя, — разобрал я речь киборга. — Здорово тебе досталось, Непобедимый!
Это был очень странный способ общаться, вибрации несколько искажались, прежде чем достигали мембран у меня в голове, но не прижиматься же ухом к стеклу его шлема, это было бы совсем странно. Это было похоже на подводное звучание, но всё же по-другому.
Ответить нормально я, конечно, не мог, поэтому пришлось положиться на мимику.
— Ну да, — согласился с моим немым замечанием Дони. — От меня осталось и того меньше, но я не жалуюсь: не думал, что вообще выживу, когда влетел в тот портал.
Флаксанец что-то крякнул на своём — его речь через шлем Дони достигла и моих ушей — и слегка встряхнул голову в своих руках.
— Собственно зачем я здесь: его величество Император приглашает тебя в свой дворец, для аудиенции… — я вздёрнул бровь. — Ну и, конечно же, умоляет не ломать эту штуку за твоей спиной, без которой жизнь на этой планете будет обречена на неизбежное вымирание в течение нескольких лет. Со своей стороны он обещает, что ни один его солдат не откроет по тебе огонь во время переговоров.
Я не мог не усмехнуться на последнее замечание. Во-первых, срать я хотел на их выстрелы — обезвреживанием единственного способного мне повредить их оружия я как раз и занимаюсь — а во-вторых, эта формулировка уж очень узка. Если меня попытаются отравить или ещё как-то бесчестно вывезти из строя во время переговоров, это даже не будет нарушением слова с их стороны, не говоря уже о том, что причин верить обещаниям их царька у меня нет в принципе.
Впрочем — я убрал руку от стекла, оканчивая этот разговор — я услышал именно то, что хотел.
Восприняв мой жест как согласие, с той стороны тут же открыли портал, а космонавт отплыл в сторону, как бы приглашая меня внутрь.
«Я что похож на идиота?» — лишь усмехнулся я в ответ.
Лезть в портал, ведущий неизвестно куда? Например, на другую сторону планеты, где исправны все станции, готовые в любую секунду могут ударить по заранее выбранной точке выхода из портала. Я вырвал из рук космонавта голову Дональда, а его самого пинком отправил в марево портала.
Переговоры будут тогда и там, где я решу, на моих условиях, а пока… нужно разобраться как обезопаситься от орбитального удара, не обрекая планету на вымирание. А то мало ли, вдруг их императору хватит духа, чтобы во время переговоров вызвать огонь на себя и уничтожить меня прямо у себя во дворце?
— Это, я так понимаю, было «нет?» — взволнованно спросил Дони. — У тебя есть какой-то план, или ты просто собираешься громить тут всё, до чего дотянешься?