Его чёрное сердце. Искупление (СИ)

– Нет! – зарычала я сквозь зубы. Отступила, пытаясь оттолкнуть Амина. – Иди к чёрту! Если ты так вёл себя с Ле…
Он схватил меня за руки. Рывком подтянул к себе. Лицо его исказила такая ярость, что меня охватил ужас. Тиски пальцев становились всё крепче, но он словно не чувствовал этого.
Я принялась вырываться. После того, что он сделал, во мне не осталось ничего, кроме ярости. И горечи. Коленом я пихнула его в ногу, стала выкручивать кисти.
– Не смей произносить имя моей жены, мерзавка! – процедил Амин, схватив меня за волосы.
– Иди к дьяволу! – просипела я и, выдернув руку, ударила его в грудь. – Твоя жена?! Я твоя жена! – выкрикнула истерично.
К глазам подступали слёзы. Мне было больно, страшно. Я не понимала, что делать, и не понимала, что меня ждёт. Моя жизнь разрушилась, а я даже не помнила, что произошло в тот злосчастный вечер. Только больницу и слова папы, до сих пор отдающиеся в памяти: «Что ты натворила?» Что?! Что я натворила?!!
– К дьяволу?! – взревел Амин, встряхнув меня. – К дьяволу, сука?! К дьяволу отправишься ты. Я тебя в покое не оставлю. Всю свою грёбаную жизнь ты будешь расплачиваться за то, что сделала. Я тебе устрою ад на земле. Ты, маленькая тварь, пройдёшь все его круги.
– Ты псих! – закричала я ему в лицо. – Ненормальный, помешанный псих!
– Да! Псих! И всё из-за тебя! Ты, сука, страдать будешь так же, как она! Я теб…
Как-то мне удалось вырвать руку. Я замахнулась, но тут же Амин перехватил запястье. С силой оттолкнул от себя. Я попятилась, пытаясь удержаться за воздух, хоть за что-то. Взмахнула рукой, вскрикнула, чувствуя, что лечу на пол. Звон стекла… Спину обожгло. Собственный крик оглушил. Боль. Звон стекла всё ещё стоял в ушах. На несколько секунд наступила темнота. Осталась только боль и затуманивающий разум запах крови.
– М-м-м…
Я попыталась пошевелиться и сразу же вскрикнула. Новая волна боли охватила меня.
Под пальцами лежало битое стекло, блёклый свет лампы бил по глазам.
– Чёрт… – голос Амина донёсся сквозь кроваво-чёрную пелену боли.
Я снова попыталась пошевелиться. Вскрикнула, по вискам потекли слёзы. Тело опять пронзило. Ещё одна попытка. Приподнялась, и осколки впились в руку. Голова поплыла, блеск стекла был единственным, что я видела.
– Я… – Амин дотронулся до меня.
– Нет! – закричала я истошно. – Нет! Не трогай! Не трогай меня!!!
Его лицо стремительно затягивалось темнотой. Чёрные зрачки. Последнее, что врезалось в память – намёк на тревогу.
Амин подошёл ближе. Прикоснулся к животу. Спину словно бы разрезали ножом, а перед глазами стояли кружащие в красном мареве осколки стекла. Скомканное белое платье, алые следы на кафеле ванной.
Он был для меня всем. Амин. Он бы мог быть для меня всем.
– У тебя чёрное сердце, – то ли подумала, то ли прошептала я и в следующую секунду провалилась в черноту.
  
Глава 4
 
Настоящее
Сабина
Вернулись мы ближе к вечеру. Всю дорогу я держала ладонь на спинке Жасмин, и моё сердце переполнялось нежностью. Когда я видела её в последний раз, она была крохотным комочком. Огромные глаза, тёмные волосы и пухлые губки: вот и всё, что я запомнила. Отдать её было сродни глотку смертельного яда. Но иначе тогда поступить я не имела права. Защитить её, сберечь – это было единственным, что имело значение.
Что дальше, я не знала. Единственным человеком, к которому я могла обратиться, был Алекс. Я нуждалась в месте, где мы с дочерью могли бы жить. Безопасном, спокойном месте.
Когда мы подъехали к дому, Алекс уже ждал нас. Жасмин проснулась незадолго до этого, но усаживать в кресло я её не стала. Только машина открылась, дочь с любопытством принялась осматриваться.
– Дядя! – она подползла к краю сиденья. – Ты дядя! – устремила взгляд на Алекса.
– Явно не тётя, – подхватив, он вытащил её из машины.
В его огромных руках она казалась крошечной, почти что кукольной. Такой же она была бы в руках другого мужчины. Своего отца. Сердце сжалось, едва я представила их с Амином. Нет, не надо. Не думать об этом.
 
– С нашей последней встречи ты здорово подросла, – держа на вытянутых руках, Алекс осмотрел Жасмин. Поставил на землю. – Дуй давай. Поиграй, пока мы с твоей мамой поговорим.
Она уставилась на него с непониманием. Разумеется, не отошла ни на шаг. Мельком я увидела, как открывается дверь дома. На крыльце появилась девочка. Дочь Алекса была совсем на него не похожа: темноволосая, с правильными уже сейчас чертами лица и высокими скулами.
– Это кто? – спросила она сразу у всех, увидев Жасмин. Стремительно сбежала по ступенькам и обратилась уже конкретно к ней. – Как тебя зовут?
Жасмин прижалась к моей ноге. Я интуитивно коснулась её.
– Её зовут Жасмин.
– Как цветок, – заключила Надия. – У нас растёт жасмин. Но сейчас он не растёт.
– Не цветёт, – поправил Алекс. – Не рос бы он, если бы его выдернули.
Надия глянула на отца. Я опять уловила движение. На крыльце появилась та самая девушка, которую я увидела утром. Когда мы виделись в последний раз, на ней был парик, и о том, кто она, я не имела представления.
Она спустилась, подошла к нам. И вдруг порывисто обняла меня.
– Рада тебя видеть.
– И я тебя, Берта. Или… Стэлла.
Позади шумел огромный фонтан, вокруг шуршали листьями деревья, рядом стояла дочь. Этот день так сильно отличался от всех, что были в моей жизни последнее время, что трудно было поверить в его реальность.
– Стэлла, – подтвердила она и улыбнулась уголками губ. – Ты… Ты в порядке?
Она присела возле Жасмин и кончиками пальцев дотронулась до её ручки.
– Приве-е-ет, – протянула с улыбкой. – Дядя Алекс сказал сегодня, что к нам приедет маленькая девочка. Вроде бы её зовут Жасмин. Ты не знаешь, кто это? Не видела тут такую?
– Я Жасмин, – отозвалась дочь.
– Ты? – деланно удивилась Стэлла.
– А дядя Алекс говорил, что эта девочка будет совсем маленькая. А ты не маленькая. Ты точно Жасмин?
Дочь кивнула. Очень уверенно. Вытянула ладошку и шагнула вперёд.
– Я Жасмин, – подтвердила она.
– Ладно, Стэлла, – Алекс коснулся плеча жены. – У нас мало времени. Побудь с детьми, мы с Сабиной пока пойдём в кабинет. Мне нужно ей кое-что отдать.
***
Ни о чём не спрашивая, Алекс провёл меня в кабинет. По пути я успела бросить взгляд в большое зеркало, вставленное в подчёркнуто-роскошную раму. Сколько бы ни пережила я за последние дни, это не сломало меня.
Под зеркалом лежала игрушечная карета с отломанным колесом, рядом с ней – перепачканная лошадка. Представить Алекса в роли отца было трудно только в первые минуты. Подсознательно я примерила эту роль на Амина…
– Надька – мастер разрушений, – сказал Алекс, когда мы вошли.
Сперва я не поняла, о чём он. Потом увидела на его столе остатки пластилина и валяющуюся на полу папку.
Подняв её, Алекс показал мне на диван.
– Если хочешь, попрошу сделать для тебя чай или кофе.
– Я ничего не хочу.
Это было не совсем так. Какао и булочка – всё, что я съела за целый день. Но меня тревожило будущее, а не это. Я знала: пока я не буду чётко знать, что делать дальше, не смогу думать ни о чём другом.
– Дело твоё, – ответил Алекс, выдвигая ящик стола.
В руках у него появился пухлый конверт. Ничего не говоря, он подошёл и отдал его мне. Я посмотрела с вопросом. Он кивнул на мои руки, отвернувшись, встал у окна.
Как и перед домом, откуда я несколькими часами ранее забрала дочь, меня охватил неосознанный страх. Хотелось открыть конверт, но в то же время я не могла заставить себя сделать это. Всё же надорвала бумагу. Первым, что достала, были две перетянутые резинками пачки денег. В одной – рубли разного номинала, в другой – валюта.
Это оказалось неожиданным. Я пришла в замешательство, но ненадолго.
– Твой отец понимал, что тебе потребуются наличные, – Алекс заставил меня отвести взгляд от купюр. – Рано или поздно потребуются.