Правила первокурсницы (СИ)

— А по-моему, все правильно, — тихо сказала Мэри. — Именно он испортил рулевое колесо и хотел отправить нас всех в Разлом. Смотрите, с тех пор, как он сбежал, ничего подобного больше не повторялось. — Девушка поежилась, словно в аудиторию снова вернулся ледяной холод. — И надеюсь, не повторится. 
— Чем быстрее его казнят, тем лучше — высказался Этьен.
— А если казнят невиновного? — прошептала вдруг Гэли.
— А тебе его жалко? — спросила у подруги Дженнет.
— Дело не в жалости, — внезапно вмешался Мэрдок. — А в том, что настоящий виновник всего этого останется неизвестен. И тогда мы будем вспоминать пророчество и ожидать конца света каждую минуту. Вы этого хотите? Я — нет.
— Давайте оставим это серым псам и магистрам философии, такие морально-нравственные дилеммы как раз по их части. А сами вернемся к предмету, — прервал дискуссию Андре Орье. — К веществам. Итак, жду примеры катализаторов и нейтрализаторов. Ну? Кто-нибудь? Понимаю, говорить о бароне Оуэне намного интереснее, чем о веществах, но все же постарайтесь. Леди Астер, — он посмотрел на меня и спросил: — Огонь магический и настоящий, что является катализатором, что нейтрализатором?
— Обычный огонь — катализатор для магического, магический — нейтрализатор при столкновении с обычным, — ответила я, вспоминая боль в руках, вспоминая, как магическое пламя спасло меня от огня Академикума.
— Отлично. Еще?
— Может быть, чирийское железо и магия? — попробовал ответить на вопрос Вьер.
— Хороший пример, мистер Гилон, — одобрил учитель. — Им сегодня и займемся, он позволит оценить взаимодействие веществ не только магам, но и рыцарям. — Он снял с пояса и положил на стол нож с широким черным лезвием и положил на стол. — Леди Астер, вы мне не поможете?
— У меня нет черного клинка.
— Да? Я был уверен в обратном. Но все же, вы согласитесь мне помочь? — Он подал руку. — Мне нужен ваш огонь.
— Это будет весело. — Этьен тоже выложил на стол свой клинок.
— Я не была бы столь в этом уверена, — задумчиво проговорила герцогиня, но рапиру доставать не стала.
— Леди Астер, — магистр подвел меня к столу, — прошу, нагрейте лезвие.
Я посмотрела на светильник, огонь тут же качнулся. Чирийское лезвие отозвалось на прикосновение магии голубоватыми искрами.
— А теперь попробуйте взять… Рукой, прошу вас, — добавил магистр, когда я достала платок.
И все же, когда я обхватила рукоятку, ладонь дрогнула. Клинок зашипел, как прячущаяся в палой листве змея. Я вскрикнула и разжала руку, кожу покалывало, не сколько больно, сколько неприятно.
— Все это… эти голубые искорки мы видели много раз, — резюмировала Джиннет. — В чем тут интерес?
— А в том… Садитесь, леди Астер. В том, чтобы вы раз и навсегда усвоили, что «голубые искорки» — это не волшебное заклинание против прикосновения, это коэффициент изменяемости. 
— Коэффициент изменяемости, сэр? — спросила Гэли и принялась вполголоса рассуждать: — Если у обычного металла пятерка, а у чирийского? Десять?
— Такого коэффициента нет, — так же тихо сказала ей Мэри, посмотрела на учителя и смущенно добавила: — Кажется.
— Совершенно верно, мисс Коэн. Такого коэффициента нет. Чирийское железо неизменно ни посредством магии, нипосредством кувалды или руки ее держащей. Это коэффициент абсолютной неизменяемости, условно он стремится к бесконечности, его принято обозначать буквой «n».
— Неизвестный коэффициент? — нахмурился Мэрдок.
— Почти. Вы не сможете передать свой клинок сыну, мистер Хоторн. Именно поэтому у нас столько складов со старым железом, приготовленным к отправке в Разлом, только там его можно переплавить. К сожалению, это намного сложнее и дороже, чем изготовить новый.
— А как же клинок князя? — спросил Вьер. — Он точно передается по наследству.
— А это как раз тот случай, когда исключение лишь подтверждает правило, — ответил учитель. — Если вы помните, первый меч был закален в Разломе лишь наполовину, и его свойства несколько отличаются от свойств лезвия, прошедшего полную обработку. Вряд ли государь даст нам свой меч, чтобы мы могли вдоволь над ним поупражняться, но о его свойствах мы обязательно поговорим позднее.
 
— Сэр, можно вопрос? — я словно на уроке этикета подняла руку.
— Да, леди Астер, я приветствую вопросы.
— Могу ошибаться, но… — я замолчала.
— Смелее.
— Если есть вещество с такой высокой неизменностью, но возможно есть и вещество, чей коэффициент стремиться к нулю? Вещество, которое изменяется от… всего?
— Есть, леди Астер.
— Это просто, леди Астер, — я услышала в голосе Дженнет почти привычную насмешку, — Условный «ноль» присвоен живой ткани. Нельзя изменять человека или животное или…
— Ключевое слово в вашем ответе «условный». То есть для этого коэффициента есть условие — запрет, — прервал герцогиню магистр. — А если смотреть без всяких условий, то каков будет абсолютный ноль? Что может являться синонимом слова «изменяемость»?
— Что? — переспросила Мэри.
— К следующему уроку я хочу услышать ответ от вас. А в идеале увидеть и образцы, — обрадовал нас магистр. 
— «Увидеть образцы» — передразнил магистра Этьен, когда мы спустя час покинула аудиторию. — Я рыцарь, а не лабораторная крыса. 
— Что это и где мы его возьмем? — спросил более практичный Жоэл, открывая дверь и впуская в учебный корпус ледяной ветер. — Этот образец?
— Может в кабинете магистра Родерига? — спросил Вьер, выходя следом за рыжим на крыльцо.
— Да ты видно самоубийца, — непонятно чему обрадовался Этьен.
И рыцари ушли, продолжая вслух рассуждать о выполнимости данного магистром задания.
Я спустилась с крыльца, оглянулась, Гэли наматывала шарф и вяло переругиваясь с Дженнет и Алисией. Мэрдок осуждающе смотрел то на одну, то на другую девушку. Я медленно пошла по дорожке, глядя вслед уже свернувшим к корпусу Ордена рыцарям. 
Мысли мои были далеки от данного учителем задания.
Мимо пробежала Мэри, она на ходу помахала мне рукой. Гэли вышла на крыльцо в сопровождении Хоторна, скоро они меня догонят…
Повинуясь какому-то наитию, я свернула с центральной дорожки на боковую аллею, скрываясь с глаз сокурсников. Пусть считают, что я ушла далеко вперед, а еще лучше, что, не дождавшись их, вернулась в жилой корпус.
Я быстро шла минуя ристалище истрелковые барьеры рыцарей. Так и подмывало вернуться к домику оружейника и еще раз полюбоваться на следы.
Останавливало то, что это мне ничего не даст. Отпечатки сапог скорей всего уже затоптали, в любом случае разглядеть что-то в свете заходящего солнца будет затруднительно. Но кто-то был там, кто-то стоял за углом и наблюдал за мной. А это значит, что до этого «некто» дошли мои слова.
Я заставила себя замедлить шаг. Нет ничего естественней вечерней прогулки, поэтому и вести себя нужно естественно, а не бежать сломя голову, даже если ты на охоте. Хотя охота, это слишком громко сказано.
Однажды я наблюдала, как натаскивают щенков с отцовской псарни. Из свежей, желательно еще пахнущей кровью, шкурки кролика изготавливали обманку. Натягивали мех на деревянный чурбак, а потом егерь привязывал обманку к седлу и уезжал в лес, волоча чучело за собой и оставляя след. Через некоторое время выпускали годовалых щенков, те сперва бестолково бегали по двору, раздражая лошадей и конюхов, но очень скоро один из них обязательно чуял свежую кровь, и вскоре уже вся свора с лаем бросалась по следам егеря, за ними следовали натасчики, которые следили, чтобы щенки не поранились. Обманку оставляли в лесу на потраву либо взявшим след собакам, либо лесному зверью, бывало всякое. Но если псы возвращались с добычей, то того щенка, что приносил обманку, никогда не продавали, оставляя для охоты или на развод. 
 
А вот участь обманки обычно незавидна. Обернутое шкурой полено держалось дольше, чем настоящая тушка, но все же неминуемо сдавалось под натиском собачьих зубов. Обманка — это одноразовое приспособление, ее можно кинуть лишь раз.