Котёнок выпускает когти (СИ)

  
Котёнок выпускает когти — Юрий Артемьев
   
Предисловие
 
Читать обязательно!
Сразу хочу сказать, что всё написанное в этой книге — здоровая фантазия больного ума. Назовите это как хотите: Бред, фантастика, враньё. Мне это безразлично… Все совпадения с реальными людьми, имена, фамилии — абсолютно случайны. Исторические события и персоналии, географические названия стран и населённых пунктов тоже взяты от балды. Так что…
И, да… Кстати, мне абсолютно всё равно с какой стороны предохранитель у ТТ. Так что господ и товарищей, которые до последнего винтика знают устройство абсолютно любого оружия всех времён и народов, попрошу не возбуждаться. В моём мире возможно всё. И предохранитель на ТТ в том числе. А ещё я не знаю закон Ома для нагруженной цепи и многое другое из школьной программы, но это не мешает моим героям идти вперёд. Большой объём знаний, как слишком тяжёлый рюкзак, лишь вредит по дороге.
Ещё. Чуть не забыл. Если какая-то сюжетная линия покажется знакомой, и какие-то моменты, вдруг, кому-то напомнят то, что он видел у других авторов — это всё тоже случайность. Я творил из своей головы. А всех книжек на свете я ещё пока не успел прочесть. Так что, если кто-то уже писал о чём-то похожем — то это тоже случайность.
И при этом всё не так, как кажется сначала.
Кстати, после «Илиады» и «Одиссеи» Гомера (а может и не Гомера, а другого какого грека), все остальные более поздние произведения литературы — плагиат. Потому что в этих двух знаменитых книжках есть почти все сюжеты мировой литературы. И фэнтези, и фантастика. И эротика, и любовный роман. И боевик, и приключения. И мистика, и хоррор. Ну, разве что в космос главный герой не летал, но с богами и их детьми общался практически на равных.
Если же написанная мною история выглядит порою сумбурно, то и это не моя вина. Такова вся наша жизнь — сумбурная и не предсказуемая. Исходя из вышесказанного, считаю своим долгом больше не задерживать читателя в предисловии.
  
Глава 1
 
С чего бы начать?
Всё как в банальной автобиографии, которая порой требовалась по жизни при приёме на очередную работу.
Немного о себе: Родился, крестился, учился…
Разрешите представиться: Александр Юрьевич Котов, и с самого детства с гордостью носил прозвище «Кот», да и потом на военной службе, позывной «Кот» прилип ко мне с небывалой лёгкостью. А я и не спорил никогда.
Родился я в тот год, когда сняли Хрущёва, и на трон воцарился на долгие года наш «дорогой Леонид Ильич». Причём я родился ещё при Никите, а осознал себя как личность уже при бровеносном орденоносце. Детский сад рядом с домом и школа на соседней улице. Что об этом рассказать? Жил как все. Как все среднестатистические советские люди. Родители у меня не бедствовали, но и не были богатообеспеченной элитой советского общества. Отец служил в милиции, а мама работала бухгалтером. В советские времена — это не были престижные и хорошо оплачиваемые профессии.
Кто-то мне скажет, что милиционер с погонами майора, а потом и подполковника — это и в те времена было круто. Но это не про моего отца. Он был честным бессребреником. Коммунистом в полном и правильном понимании этого слова. Фронтовик. Да и в милицию он пошёл после войны по комсомольской путёвке, так как не хватало правильных парней в то время для охраны общественного порядка в стране, восстанавливающейся после военной разрухи. За всю жизнь он так ничего и не нажил. Квартиру ему дали, когда родился я. Сестре моей к тому времени уже было десять лет. И жили они в комнате девятиметровке в коммунальной квартире барачного типа. Те бараки ещё немцы пленные строили. И уже когда я появился на горизонте, ему дали двухкомнатную квартиру в только что построенном хрущёвском доме. Правда, недалеко от центра Москвы, на Таганке. Но тогда, в те далёкие времена, это и не было центром как таковым. Да что говорить. Кузьминки это уже были деревня-деревней. Это потом, когда Москва раскинулась-расплескалась по карте, Таганка оказалась почти что центром. А тогда в начале семидесятых это был достаточно уютный район. Даже когда появилась станция метро Таганская-радиальная, вокруг неё были трёх-, двух- и даже одноэтажные домики. А в паре домов от метро один дом вообще был полностью деревянным. Там кстати жил один из моих одноклассников. В общем, жизнь была обычной, обыденной и неторопливой.
 
Я учился в школе, занимался спортом. Это тогда было доступно любому советскому школьнику. Я перепробовал много чего. Плавание, классическая борьба, бокс, самбо. Как говорил классик «наше всё» Александр Сергеевич: Мы все учились понемногу. Чему-нибудь и как-нибудь.
Плавание у меня было параллельно с музыкальной школой. Бросил и то и другое. В бассейн далеко было ездить. А чтобы идти в музыкалку, надо было переходить три улицы. Водить меня в музыкальную школу было некому. Я бы и сам справился. К семи годам я был вполне себе самостоятельным пешеходом. Но у родителей было другое мнение. Мальчика из соседнего дома сбила машина, когда он с сестрой шёл в эту самую музыкальную школу. Моя музыкальная карьера была решена. Запрещать и не пущать.
Как шутили пираты Карибских морей: Кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Под машину я всё-таки попал. Где-то между третьим и четвёртым классом. И всё лето потом прошагал на костылях с гипсом до колена. Машина меня слегка задела и отбросила на тротуар, когда мы с другом перебегали набережную реки Москвы.
Но это было много после того, как я прекратил занятия плаванием и музыкой. Несмотря на это, я с тех пор могу неплохо плавать. Хоть в солёной, хоть в пресной воде. Правда стиль плавания можно скорее назвать сажёнками, а не кролем. Но это не важно. Умею плавать, не тону, и ладно…
И азы музыкально образования я тоже успел освоить. Научился слегка бренькать на фортепьяно и тренькать на гитаре. Мастером не стал, но опыт музицирования так и остался на всю жизнь в моём багаже. Ноты знаю. Музыкальный слух и память есть. И это не раз выручало в жизни.
В секцию бокса меня привёл всё тот же друг. Дело в том, что в те добрые времена я тоже был добрым и спокойным мальчиком. Читал книги. Папа учил жить честно и жил бедно.
Но я осознал для себя, что добра и зла в чистом виде в принципе не существует. Есть объективная необходимость и целесообразность момента. То, что в одни века было добром, в другие времена считалось злом. И наоборот. Так было и будет. История струится по спирали. И всё повторяется вновь и вновь. Только слегка под другим углом.
Быть добрым в семидесятые годы оказалось плохо. Как говорится, доброта — хуже воровства. Добрые люди безнадежно глупы просто по определению. Они не способны даже просчитать последствия своих, как им кажется, добрых поступков. Ведь известно, что дорога в ад выстелена именно добрыми и благими намерениями. Из-за этого у меня частенько бывали проблемы. Нарывался я периодически. Ведь я верил в честное, доброе и светлое. А на улице и в школе нас всех подстерегали совсем другие понятия. Хотя это были ещё не те воровские понятия, по которым жила страна в криминализированные девяностые. Но драться приходилось периодически. И при этом присутствовал пока ещё какой-то дворовый кодекс чести. Типа: Лежачего не бить и т. д.
Вот я и нарывался на неприятности, и конечно иногда получал. Да и к тому же, был у меня определённый комплекс. Как в песне у Высоцкого: Бить человека по лицу Я с детства не могу.
Вот и я не мог. Но, как верно говориться в старой русской поговорке: Добро должно быть с кулаками.
Тогда-то и пришли мы с другом в спортивную секцию бокса. Прозанимался я там не очень долго. Но зато в памяти на уровне рефлексов навсегда оказалась «крепкая двоечка». Левой, правой…
И всех своих обидчиков по одному я постепенно приучил к тому, что не стоит лезть ко мне с банальным:
— Пойдём! Выйдем!
Выходил. И…
Левой, правой.