Другой путь. Трилогия (СИ)

После обеда Линда сообщила нам, что Эми собралась замуж и испрашивала наше на то согласия, но сама обратиться постеснялась.
– Я ей разве папочка? – спросил у Линды Захар. – Хочет – пусть идет хоть замуж, хоть в конкубинат, это ее личное дело…
– Зак, ну как ты не понимаешь! – сказала Линда. – Девчонки на вас молиться готовы, а ты вот так! Все, на что она могла рассчитывать в этой жизни без приличного образования – удачно выйти замуж и всю жизнь плестись за своим мужем. А теперь она очень завидная невеста с хорошей зарплатой, приличным счетом в банке. И этим она обязана не папаше – алкоголику и игроку с ипподрома, а вам! Как ей не спросить вашего мнения о предполагаемом замужестве?
– Понятно, – отмахнулся Майцев. – Что мы должны сделать? Открытку написать или кольца купить?
– Просто пообещайте прийти на свадьбу, ну и подарок какойнибудь.
– Хорошо, – пообещал я. – Напомни нам за пару дней до события. Знаешь же – памяти нет ни черта. Мы приготовим подарок.
Довольная, Линда упорхнула за дверь.
– Кстати, о Бойде, – вспомнил я. – Пришло время заняться мобильной телефонией. Скоро ожидается бум на этом рынке и нам нужно бы застолбить свое присутствие.
– А при чем здесь Бойд? – спросил Захар.
– При том, что в нашем с тобой окружении это едва ли не единственный специалист по технике. Просто напомнил. Нужно всерьез заняться этим делом. Но я не знаю, как нам пополам порваться. Мы просто загнемся под ворохом обязательных дел, не успев сделать ничего.
– Не ной. Скоро отец приедет, разгрузит немного. Так что там с мобильной связью? Почему ты думаешь, что она комуто интересна? Разве не достаточно обычных телефонов? Да и цены – три тысячи за аппарат и по доллару за минуту разговора – сильно кусачие. Откуда возьмется много клиентов?
– Понимаешь, Зак, очень скоро все изменится. Цены упадут в сотню раз и у каждого человека в цивилизованном мире будет по мобильному телефону, а то и по три. Эти аппараты заменят портативные компьютеры, часы, будильники, записные книжки – все будет в одном телефоне размером с сигаретную пачку.
И гдето на час я погрузился в пучину “воспоминаний” о будущем цифровой телефонии, станциях сотовой связи, возможностях операторов и разведывательных служб, и прочих прелестях компьютеризации коммуникаций.
– Звучит как фантастика, – сказал мне Захар, и открыл рекламную газету, лежавшую на столе.
Отыскав в ней чтото, позвал по интеркому Марту.
Когда та вошла, он сказал:
– Съезди, солнышко, вот по этому адресу и купи нам с Сарджем по мобильному телефону. А вам по пейджеру. Будем осваивать перспективные направления. И вот еще что, по дороге заскочи, купи какойнибудь подарок для Эми. На свой вкус. А мы потом подарим.
Дисциплинированная внучка немецких эмигрантов кивнула и едва не щелкнув каблуками повернулась через левое плечо.
Вернулась она только к вечеру, и мы стали обладателями двух кирпичеобразных аппаратов от “Мотороллы” с контрактами AT&T. Они умели звонить, пожирая при этом средства со скоростью хорошего пожара и больше ничем похвастаться не могли. Но для начала и это было совсем неплохо.
До самого вечера мы забавлялись звонками друг другу: из соседнего помещения и из туалета, изпод стола и из подвала, Захар не поленился, съездил в Сейнт Мэттьюз – однако и там связь была! Тогда уже я поехал в Кларксвилл и все равно мы слышали друг друга! Только когда я оказался в Селлерсберге, а Закар – в Мидлтайне, мы не смогли прозвониться: связь пропала. Не помогли влезания на крышу машины и въезды на ближайшие холмы.
Наверное, мы бы баловались и дольше, но январь даже в Кентукки для уличных забав время не самое подходящее.
Но демонстрация возможностей мобильной связи убедила Захара, да и самого меня, что вложение средств в эту отрасль должно принести колоссальный успех.
– Нужен ктото понимающий в этой канители, – подытожил наши развлечения Майцев. – Сами мы, боюсь, таких дров наломаем! И хорошо бы уже разработку такой технологии переложить на какойнибудь НИИ связи.
Я рассмеялся.
 
– Ничего смешного не вижу, – надулся Захар.
– Солженицына знаешь?
“Вермонтского затворника”? Этого пасквилянта?
– Да никакой он не пасквилянт. Писал о том, что видел вокруг и о чем другие молчали. А он не молчал. Он хорошего ничего в советской власти не усматривал, но это не вина его, а беда. Да и трудно его винить в том, что не видел хорошего – ты знаешь, как наши могут постараться, чтобы выбить из человека оптимизм. Папаня твой про всяких Снежневских, помнишь, рассказывал? И это еще побожески. Но все неважно. В солженицынском “В круге первом” как раз и описан такой НИИ связи – “Марфинская шарашка”. Вот я и вспомнил. Прочитал пару глав както случайно.
– Понятно. Игра слов. К делу не относится. Если сейчас эту шарашку нагрузить таким заказом – пусть и не выдадут приличного результата, но хоть заняты будут чемто полезным, а не разработкой очередного электромагнитного кибернетического дешифратора кодированных телеграфных сообщений. И к тому времени, когда понадобятся – у нас будут какиеникакие, а специалисты!
Идея была неплоха, да и пора бы уже с чегото малого начинать, чтобы потом не обжечься на большом. А связь – это здорово. Если вместо Nokia на рынке появится какойнибудь “NIIs” из Москвы – я буду только рад. Да вот, кстати, и на Nokia пора бы обратить внимание – она сейчас как раз в очередном кризисе, собирается разделяться и преобразовываться – наверное, стоит прикупить и саму Nokia и ее “резиновый” кусок. Подбросить деньжат, указать новые пути развития. Телевизоры, так и быть, пусть себе оставляют. А нам телевизоры и “Рубин” с “Изумрудом” сделают отличные. Да и пусть русские ездят в Эспоо на стажировку. И нам здесь спокойнее будет и им проще общаться. От Ленинграда вообще четыре часа на машине. А там рядом еще и Ericsson – наверное, самый мощный производитель мобильных сетей, со временем подмявший под себя большую их часть. У них головой оборот сотнями миллиардов исчисляться будет – очень лакомый куст: крупнейший в будущем производитель телекоммуникационного оборудования и крупнейший производитель телефонов.
Я рассказал свою мысль Захару и тот пришел от нее в полнейший восторг. Он принялся убеждать меня, что тянуть и дальше с финнами и шведами не стоит, и нужно уже сейчас браться за разработку Скандинавского участка.
И я был с ним в этом согласен. Оставалось только найти человека в Союзе, который взялся бы устанавливать научные контакты с выбранными компаниями. Эту задачу я повесил на Захара – назвался груздем, пищи, но тащи. В Европе ему теперь предстоит бывать очень часто.
– Заодно заедешь к тем товарищам, из вороновского списка. Помнишь?
– Заеду, – пообещал Майцев и опять набрал мой номер на телефоне.
Мой аппарат звякнул пару раз и, тихонько пискнув, умолк – кончился заряд батареи.
 Глава 5 
  
Мой компаньон снова улетел в Европу на своем любимом “Конкорде”, а я остался решать текущие дела.
Мне все больше не нравилась скорость, с которой текло время, и я все чаще ощущал, что если все продолжиться так же и дальше, нам не успеть ни к девяносто первому, ни к девяносто пятому. Нам требовалось создать эффективный механизм циркуляции денег между двумя экономиками. С доходной частью еще болееменее было понятно – деньги текли полноводной рекой отовсюду: от наших банков, фондов, от тех трех сотен фирм и фирмочек, что весь прошлый год учреждал и перекупал Захар по всему миру. Они работали на всех биржах, чей дневной оборот превышал миллиард долларов, и с настойчивостью пылесоса собирали излишки капиталов. Американской их частью занимался теперь Снайл и здесь успехи были более всего заметны. Впрочем, это было совсем неудивительно – возможности фондового рынка в США и в любой другой стране мира отличались кардинально. Только в Токио, где непрерывный рост капитализации эмитентов продолжится еще три года, выведя ее по этому показателю едва ли не на первое место в мире, Торонто и Лондоне оперировали сравнимыми объемами. Причем японцы, несмотря на лидерство в области электроники – и бытовой и промышленной, очень не спешили компьютеризировать свою биржу и к электронным торгам на ней придут только в 1999 году – одной из последних. В будущем к этим площадкам присоединятся Гонконг, Шанхай и Мумбай, а все остальное так и останется региональной мелочью, чей годовой оборот едва превышал объемы торгов в НьюЙорке за пару недель. Впрочем, все как обычно – относительно. Американские компании, которые в большинстве и торговались на местных площадках, имели огромную капитализацию при очень невысоких в сравнении с японцами или европейцами прибылях и товарообороте. Легко могло оказаться, что компания с годовым оборотом в двадцать миллиардов долларов имеет капитализацию в сто миллиардов долларов, в то время как в Европе все было наоборот – компания стоимостью в десять миллиардов легко могла выпустить продукции на сто. Поэтому основная прибыль европейцев и японцев – от прямой деятельности: сколько SONY выпустит Walkman'ов, такую прибыль и получит, сколько Siemens сделает электродвигателей и сможет пристроить – на такую сумму перед акционерами и отчитается. В то же время в США прибыль компании в большей степени определялась ее успехами на фондовом рынке. Этим мы и пользовались – оторванностью биржевых спекуляций от промышленных реалий.