Другой путь. Трилогия (СИ)

– Поехали? – решился я, подхватывая свой "дипломат".
– Пока, Зойка, – попрощался с нашей подружкой Захар.
Он посмотрел на методички и книжки, которые принес с собой и махнул на них рукой:
– Наплевать теперь! Пошли, Серый!
– Ой, – за нашими спинами сказала Зойка. – А вы куда?
– Мы – туда! – Показал пальцем на дверь Захар. – Не скучай тут без нас, Зоичка. И Родыгину скажи, чтоб подобрал тебе новую бригаду.
До психушки мы добирались молча – каждый думал о своем.
Сергей Михайлович Майцев принял нас сразу после обхода, попросил когото из сестер заварить цейлонского чаю, который исправно поставляли ему благодарные родственники пациентов и, сняв халат, расположился в своем начальственном кресле.
Было оно неудобным и страшным – об эргономике его создатели имели самое отдаленное представление. Но, вместе с тем, выглядело оно большим и, несомненно, крутилось – как и положено креслу очень важного человека. Потому и стояло в кабинете главврача.
Сам Майцевстарший недавно отметил сорокапятилетие, был бодр, свеж, и энергичен, но на доктора он был похож меньше всего. Сними с него пиджак с галстуком, надень засаленную ковбойку и спецовку – и вот перед тобой хитроватый слесарьсантехник из квартального ЖЭКа. Поседевший "Афоня". Пока не начнет говорить, от этого первого впечатления избавиться было трудно.
– Итак, молодые люди, чем обязан? Электродвигатели сошли с ума или, не дай бог, частотный преобразователь впал в буйство?
Мы переглянулись и ухмыльнулись, дескать, щас, впадешь в буйство, старый!
И я начал свой рассказ.
Нас несколько раз прерывали – сестра принесла чай, потом ктото вызвал на десять минут Майцевастаршего в палату к комуто из "виппациентов", страдающему невоздержанностью в потреблении спиртного. На третий раз сунувшуюся в кабинет врачицу Сергей Михайлович прогнал нетерпеливым жестом – он махнул на нее рукой, как на назойливую муху и дверь тихонько прикрылась.
– Ну что ж, Сережа, – по окончании моей исповеди сказал Михалыч. – Случай твой не единственный. Такое описано в литературе. И даже лечится. Прогноз благоприятный. Правда я не большой специалист по таким вещам и сам с подобным никогда не…
– Папа, – влез в его монолог Захар, – неужели ты не понял, что это на самом деле происходит? Чем тебе доказать, что Серый не болен, а на самом деле видит будущее? Серый, ну ты ему скажи!
– Вы, отрок Захарий, не волнуйтесь, – убедительно попросил Майцевстарший. – Что значит "на самом деле видит будущее"?
Еще минут двадцать у нас с Захаром ушло на то, чтобы убедить сочувственно улыбающегося Сергея Михайловича поставить любой эксперимент по выяснению моих способностей.
Но сначала были тесты. Вернее, как я понял гораздо позже, Майцевстарший начал тестировать нас сразу после слова "здрасьте", но и официальные тесты пришлось выполнить для его спокойствия.
Потом уже я проводил свои собственные тесты для доказательства своей правоты. Я с гневом отверг проскользнувшие предположения о телепатии, пирокинетике и прочей околонаучной фантастике, придумал сразу еще несколько экспериментов – в том числе со звонком из областного здравоохранения, и кажется, мне все же удалось убедить доктора Майцева в своей правоте.
– Ну, молодой человек, если верить моей науке, а оснований ей не верить у меня нет, то вырисовывается несколько аспектов, которые вызывают у меня определенное любопытство, – распустив галстук, заявил Майцевпапа. – Вопервых, что вы собираетесь делать с теми невероятнопечальными картинами, что вы тут передо мной расписали? Собираетесь както влиять и каким образом?
Мы с Захаром переглянулись и синхронно кивнули.
– Глупо обладать таким знанием и ничего не попытаться сделать, – сказал мой друг.
– Конечно, конечно. Ладно, коль вы уже взрослые люди, я буду разговаривать с вами как со взрослыми, – он достал из сейфа бутылку коньяка КВ, поставил ее на стол и выглянул за дверь.
– Машенька, сделайте три кофе покрепче. – Донеслось из приемной. – Только не из цикория, а того, что Ираклий Шалвович присылал, хорошо?
 
– Хорошо, Сергей Михайлович. Пять минут подождете?
– Конечно, Машенька. И вот еще что: на пару часов меня ни для кого нет. Я на обходе, на субботнике, в облисполкоме или даже уехал на поимку сбежавшего пациента. Придумывайте, проявите фантазию. Но – в рамках. На Луну меня посылать не нужно. Хорошо, Мария Семеновна?
– Я поняла, Сергей Михайлович.
– Ну вот и славно, Машенька, я на вас надеюсь. А кофе я жду. Мы ждем.
Майцевстарший прикрыл дверь, сел за стол и пока Мария Семеновна не принесла запрошенное, стучал шариковой ручкой по столу с периодичностью метронома. При этом он смотрел то на меня, то на своего сына и изредка – на часы над шкафом.
В свой кофе он добавил коньяк. Потом подумал немного и плеснул и нам с Захаром – "в терапевтических целях и в гомеопатических дозах".
– Допустим на миг, что все, что вы мне тут сейчас рассказали – сущая правда. Вот что, ребятки, мне по этому поводу мнится, – начал серьезный разговор доктор Майцев. – Наша страна больна. Любому маломальски соображающему человеку это понятно. Это я вам говорю как врач, как кандидат наук, как патриот. И для ее выздоровления требуется лечение. Будет ли это какаято умная терапия или кровопускание – мы не в силах ни повлиять, ни изменить. Слишком мало времени. Насколько я понял, у нас осталось спокойной жизни годдва? Просто не успеть. И стране, по моему глубокому убеждению, нужно пройти через очистительный огонь, чтобы не повторять раз за разом те ошибки, что кандалами висят на ногах. Чтобы избавиться от иллюзий, чтобы обойтись в будущем без надоевших нам всем экспериментов. Но если вы полезете на баррикады сейчас, вы быстро свернете себе свои цыплячьи шеи и ничего не добьетесь. Вас просто объявят шизофрениками и ученики Снежневского из Института Сербского, а может статься и сам Андрей Владимирович, с радостью примутся за изучение ваших мозгов. Надеюсь, это понятно?
Мы опять кивнули, соглашаясь с ним – сами примерно о том самом и думали.
– С другой стороны, оставаться в стороне и наблюдать, как убивают твою страну, тоже не поступок гражданина, – хлебнув подостывший кофе, Сергей Михайлович закурил сигарету – болгарскую БТ. – И, стало быть, все равно придется лезть в самую гущу событий. Дилемма.
– Вот поэтому мы к тебе и пришли… – сообщил очевидное Захар.
– Это ясно, как божий день. Только застали вы меня немножко врасплох. Я не представляю что делать, но точно знаю, чего делать не нужно.
Мы с Захаром переглянулись.
– Да, молодежь, придумали вы мне геморрой под скорую пенсию. Итак, вот что. Знаете, что самое важное в работе хирурга? Не провести безумносложную операцию. Вовсе нет. Таких мастеров хватает, но больные у них мрут. Самое сложное – выходить больного после этой сложной операции. Потому что когда пациент слаб и каждую минуту норовит скользнуть… туда, – Майцевстарший поднял глаза к потолку, – требуется всё внимание, все знания, весь талант врача, чтобы удержать его здесь. И вот в этом месте я вижу достойное приложение ваших сил.
Захар посмотрел на меня, а я пожал плечами, потому что не понял ничего.
– Не понятно? – Глубоко затянулся дымом Сергей Михайлович. – Что по твоему мнению, тезка, мешало нашей стране развиваться после того, как… как все случилось?
Я задумался, перебирая варианты ответа:
– Поголовное воровство, бесконтрольность трат, слабость власти, отсутствие вектора развития, затоваренность рынков, на которых не нужна продукция России, за исключением сырья. Неконкурентное, часто безнадежно устаревшее, производство, коррупция, терроризм, бюрократия, по сравнению с которой нынешняя – просто младенцы. Неправильная парадигма производства – массовость в ущерб качеству и… удобству использования. Нет национальной идеи, нет объединяющего фактора, нет перспектив и уверенности, постоянный отток любого маломальски значимого капитала… Долги перед Западом и зависимость от цен на нефть и газ. Да много всего!