Сокол на рукаве (СИ, Слэш)
— Да, я служу Иллюмину, — повторил Эдмон. Он отлично знал, какое впечатление произвели на Пьера его слова.
Теперь уже молчал Пьер.
— Законы церкви ты знаешь, Пьер. Я не монах. Я рыцарь ордена Иллюмина. Ордена Мальты. Но я давал обеты и не могу их преступить.
Пьер продолжал смотреть на него.
— Твой ответ… я… я догадываюсь, каким он будет.
— Ты проверяешь меня… — прошептал Пьер упрямо.
Эдмон покачал головой.
— Я с самого начала говорил тебе, Пьер…
Он отвернулся. Смотрел в огонь с минуту, а затем встал.
— Прости. Это пройдёт.
— Это пройдёт… — повторил Пьер шепотом. Потом поднялся рывком и схватил Эдмона за плечи, крича: — это не пройдёт, слышишь ты, не пройдёт! Я без тебя чуть не сошёл с ума! Я люблю тебя, Эдмон! В сутане или без! Ну что ты хочешь от меня? Что я должен сделать, чтобы ты… — он сглотнул, подавившись слезами.
— Пьер, — Эдмон перехватил его руки и отвёл от себя, а затем поцеловал тыльную сторону ладони, оказавшейся сверху. — Пьер, ты знаешь — что. Просить тебя я не буду.
— Ты… хочешь… Хочешь сделать из меня шлюху, да?
— Пьер!
— Как эти… Я ведь видел их. И все будут…
— Пьер! — Эдмон встряхнул его, так что зубы Пьера с хрустом ударились друг о друга, а затем прижал к груди. — Никогда, Пьер. Если ты и согласишься, ты будешь только моим, слышишь? Я не вынесу, если тебя коснётся… Даже увидит кто-то другой.
Пьер всхлипнул и уткнулся носом ему в плечо.
— Я так не могу… — прошептал он. — Эдмон, я так не могу. Я хочу жить. И без тебя я тоже не могу. Понимаешь ты или нет? Почему я… почему я из-за дурацких обетов, которые не имеют смысла…
— Ты ничего не должен, — Эдмон отстранил его от себя, и когда Пьер снова потянулся к нему, отвёл руки Пьера в сторону. — Я сказал тебе, как есть. Я… думал утаить нашу связь, но это невозможно. Даже здесь о нас уже узнали все, кто хотел знать. Я хотел позволить уйти тебе раньше, чем наша связь стала слишком болезненной для обоих. Видит Иллюмин, я сделал всё, что мог.
Эдмон отпустил руки Пьера, и те безвольно упали.
— Прости. Тебе нужно подумать. Не торопись. Не нужно делать того, что заставит тебя мучиться всю жизнь. Пришли мне письмо. Я только попросил бы тебя прислать письмо, даже если… ты скажешь «нет». Чтобы я точно знал.
Эдмон развернулся и пошёл к двери, собираясь уехать, не дожидаясь наступления рассвета.
— Не всё, — услышал он из-за спины.
Эдмон сжал кулаки. Этих двух слов хватило ему, чтобы понять, но Пьер продолжил:
— Не всё. Ты можешь отказаться от обетов, Эдмон.
Эдмон сильнее впился пальцами в ладони и, ничего не отвечая, вышел вон.
ГЛАВА 9. Осень
Осень началась внезапно — так показалось Эдмону, оказавшемуся после долгого отсутствия снова запертым в своём городском склепе. Как ни старалась прислуга, всё здесь казалось хозяину пропахшим пылью. Запах тления источали дорогие портьеры и старинная мебель, и теперь уже страх потерять всё это не довлел над Эдмоном — напротив, он мечтал о том, чтобы лишиться этого груза смерти, протянувшегося сквозь года.
Эдмон не переставал думать о Пьере. Мысли эти занимали его с тех пор, как в поместье Леруа графа настигло письмо от магистра.
Двадцать лет орден не вспоминал о нём. Двадцать лет лишь послушник Фабьен приходил к нему, чтобы раз в месяц рассказать о новостях и забрать регулярную подать. Двадцать лет — с тех самых пор, как последний поход в Палестину не оправдал ожиданий магистров, судьба рыцарей не интересовала никого, кроме них самих.
Кто-то плёл интриги, кто-то искал пути услужить Папе. Кто-то просто жил — и к одним из последних причислял себя Эдмон.
Ничто не обязывало его носить рясу, и он ничем не отличался от обычных людей, кроме обетов, данных Иллюмину — обетов, которые легко обходило большинство адептов.
Только одного он не мог позволить себе — любить. И именно это несчастье приключилось с ним теперь.
Эдмон покривил душой, когда сказал Пьеру, что сделал всё возможное. Но мальчишка был умён и, конечно же, легко разгадал его хитрость.
В самом деле, обеты можно было снять. Существовали разные пути убедить Папу в том, что граф Бросо выполнил свою миссию перед лицом Иллюмина. Эдмон, прежде всего, думал о подкупе — но именно эти намёки сразу же пресек магистр, едва зашла речь о Пьере. Смысла такого упрямства Эдмон не понимал — не он первый и не он последний менял своё решение. Он мог лишь подозревать, что магистр и без того рассчитывает получить всё его состояние по завещанию рано или поздно — но в этом случае ссориться с графом Бросо было тем более глупо.