Дай мне больше (ЛП)

— Добро пожаловать в Pitch. Вы члены клуба?
Я поправляю галстук, подходя к ее подиуму. — У меня встреча с Марио в десять.
— Хантер, — раздается глубокий голос, и сквозь черный занавес появляется высокий красивый мужчина. — Я видел тебя по камерам.
— Марио, — отвечаю я, пожимая ему руку. В отличие от некоторых более строгих клубов, в которых мы бывали, здесь он дружелюбен и немного непринужден, что позволяет мне немного успокоить нервы.
— Это, должно быть, ваш… партнер? — спрашивает он, протягивая руку в сторону Дрейка.
— Дрейк Нилсон — мой друг. Он возглавляет строительный отдел в Salacious и гастролирует со мной по клубам.
— Очень приятно познакомиться с тобой, Дрейк, — говорит Марио, улыбаясь ему яркими белыми зубами, и я чувствую, как мои зубы сжимаются от этого взгляда.
— Приятно познакомиться, — отвечает Дрейк с чуть меньшим энтузиазмом, чем обычно. Дрейк всегда любил общаться с людьми, поэтому я могу сказать, что сегодня с ним что-то не так.
— Пойдемте со мной, и я проведу для вас экскурсию.
Я бросаю осторожный взгляд на Дрейка, прежде чем мы следуем за Марио в клуб. Выражение его лица в ответ не поддается прочтению и, на мой вкус, слишком холодно.
Pitch разделен на четыре основные зоны: главный этаж с баром, несколькими столиками и достаточным освещением, чтобы видеть, с кем ты разговариваешь, а затем у нас есть три темные комнаты.
Первая комната, в которую мы входим, явно та самая, о которой он только что говорил, и снова… она напоминает мне Salacious. Здесь нет ни сцены, ни танцпола, и он не такой большой, как наш главный зал, но внезапное напоминание о нашем клубе вызывает у меня прилив неожиданной тоски по дому.
Вместо множества дверей в основной зал здесь всего три. Каждая охраняется сотрудником, и хотя музыка играет здесь, я могу сказать, что там она играет еще громче.
Марио подводит нас к дверям. Не открывая их, он жестом показывает на каждую.
— Первая комната — для тех, кто идентифицирует себя как женщина, вторая — для тех, кто идентифицирует себя как мужчина, а третья — для… всех.
— И там абсолютно темно? — спросил Дрейк, с любопытством глядя на двери.
— Достаточно светло, чтобы ты мог найти дорогу, но достаточно темно, чтобы ты мог рассчитывать на анонимность. Когда ты там, это раскрепощает. Ты можешь прикоснуться к кому угодно, быть прикоснувшимся к кому угодно или просто греться в атмосфере.
Мы с Дрейком просто смотрим на дверь перед нами, ту самую, в центре которой изображены два мужчины, и мое сердце начинает колотиться при мысли о том, что может содержать такая комната.
Заметив нашу нерешительность, Марио добавляет: — Удивительно, как много ты можешь увидеть в темноте, о себе, я имею в виду.
Я заставляю себя сглотнуть.
Марио нарушает тишину, снова начиная идти, увлекая нас за собой.
— Теперь, вероятно, вы задаетесь вопросом о безопасности. Все члены клуба обязаны использовать средства защиты, каждый месяц показывать отрицательный тест и проходить строгую проверку. В каждой комнате есть вышибалы, оснащенные очками ночного видения, чтобы убедиться, что все происходит по обоюдному согласию, а также аварийная сигнализация, которая находится почти везде под рукой. Не говоря уже о том, что в нашем баре нет алкоголя. Мы очень серьезно относимся к безопасности.
— Я вижу, — отвечаю я, но, честно говоря, я слушал лишь отчасти. Я все еще с тоской смотрю на комнаты. У меня вдруг пропало настроение обсуждать работу.
  
Правило № 22: Удивительно, как много можно увидеть в темноте
 
Дрейк
— Почему бы нам не отправиться в мой офис, чтобы обсудить цифры, — говорит Марио Хантеру, и я тут же останавливаюсь на месте.
— Э-э, думаю, я просто подожду в баре. Цифры на самом деле не моя тема.
В выражении лица Хантера есть намек на панику, и мне это нравится. Мне нравится, что он не хочет упускать меня из виду здесь.
 
— Не стесняйтесь осмотреться. Получите полный опыт Pitch, — говорит Марио, многозначительно изогнув бровь.
Выражение паники и беспокойства Хантера только усиливается.
— Звучит отлично. Встретимся здесь через час, — говорю я, машу Хантеру, когда мы расходимся, он — в офис, а я — в бар. Конечно, на самом деле я не пойду в бар. Зачем мне тратить время на то, чтобы сидеть в одиночестве и пить Dr. Pepper, когда я могу наблюдать за этими трах-фестивалями позади меня?
Я не собираюсь никого трогать. Может, я и не самый лучший парень, но я никогда не сделаю ничего, что могло бы навредить Изабель или Хантеру.
Мне просто чертовски любопытно, чтобы упустить такую возможность. Но когда я направляюсь к комнатам, передо мной внезапно оказываются три двери — ну, технически две, поскольку одна из них предназначена только для женщин. Не знаю, что заставляет меня направиться к двери, предназначенной только для мужчин, но, возможно, это обещание, что мужской секс, по моему опыту, обычно более восторженный. Скорее всего, время будет лучше, даже если я буду держать свои руки и член при себе. Здесь мне будет сложнее держать эти вещи при себе, так как мужчины тоже не столь изощренны, но я с ними справлюсь.
Как только я прохожу через дверь, я иду по длинному коридору, пока в конце его не встречаю охранника. За ним дверь, а справа дверь с надписью "Раздевалка".
— Первый раз? — спрашивает он.
— Это так очевидно?
Он улыбается, затем жестом указывает на дверь слева от себя. — Не стесняйся пользоваться раздевалкой, прежде чем войти. В темной комнате ты можешь носить все, что хочешь, но презервативы обязательны, и я буду их проверять.
Мои брови поднимаются, и я киваю. — Да, сэр.
Полагаю, это означает, что сначала я зайду в раздевалку… а там, раз уж мне придется заходить туда в костюме, я еще и напрягусь. Это не должно быть слишком сложно. Даже сквозь громкую музыку я слышу все, что происходит в другой комнате. Все звучит именно так, как и есть. Много трахающихся людей.
На стойке стоят миски с презервативами, по тускло освещенному помещению передвигаются мужчины, некоторые голые, некоторые одетые. Я беру резинку и направляюсь к занавешенной кабинке, чтобы подготовиться. Некоторые парни не стесняются напрягаться в открытую. Я готов на все, но дрочить на публике я предпочитаю более сексуальные сценарии.
Расстегнув джинсы, я обнаруживаю, что мой мужчина уже в полуобморочном состоянии. Он как будто знает, что мы в секс-клубе, и реагирует на это так же, как собака на подъезд к собачьему парку. Готов поиграть.
Извини, приятель. Мы просто пришли посмотреть.
Достаточно напомнить о том дерьме, которое произошло прошлой ночью, чтобы мой член стал достаточно твердым, чтобы надеть презерватив. Изабель прикована наручниками к скамейке. Хантер кончает ей в горло. Выражение его лица в момент кульминации. То, как напряглись его мышцы пресса, а его татуировки практически покрылись рябью от оргазма.
Ладно, мне пора остановиться, а то я взорвусь раньше времени и упущу свой шанс испытать темную секс-пещеру.
Я уже решил, что войду в комнату полностью одетым. Это поможет поставить барьер между мной и теми, кто не так понял. И вот, не снимая джинсов, я вывожу свой надежно укрытый член к вышибале, чтобы показать ему, что я готов играть… хотя на самом деле я готов делать абсолютно все.
Как по мне, так презерватив — пустая трата времени.
Вышибала одобрительно кивает на мой член и кокетливо подмигивает мне, после чего открывает дверь, чтобы пропустить меня внутрь.
— Развлекайся, — бормочет он, прежде чем я исчезаю в темноте.
Как и следует из названия, здесь чертовски темно. Проходя внутрь, я слежу за зелеными светящимися в темноте маркерами на полу, которые ведут меня через комнату, чтобы не опрокинуть людей или мебель.
Я слышу стоны в стороне и на мгновение замираю, пытаясь разглядеть, кто или что издавало этот звук, но ни черта не могу разобрать. На полу еще больше светящихся в темноте маркеров и несколько на стенах с восклицательными знаками, расставленными в разных местах. Это, наверное, те самые аварийные кнопки, о которых нам говорил Марио. И когда я замечаю, что зеленая точка движется, я понимаю, что это на вышибале.