Тридцать первая жена, или Любовь в запасе
Я слишком ценю свою выстраданную свободу и больше не собираюсь ни под кого подстраиваться. В отношениях самое страшное – потерять себя, забыть о своих мечтах, увлечениях, начать чужие интересы ставить превыше своих. Сейчас все больше понимаю, как мне повезло, что у нас быстро все закончилось и я не потеряла много времени. А то продолжи мы жить так дальше, и он бы бросил меня все равно, и осталась бы я одна без работы и образования на обочине жизни. Когда ты молод, начинать все заново не так страшно.
Я скосила глаза на Матвея. Красив, зараза! Такой мужественный. Глаза чуть прищурены, губы крепко сжаты. Видимо, обдумывает наш разговор и разрабатывает стратегию дальнейших действий. Зная его, могу быть уверена: давить сейчас больше не станет, но стоит готовиться к полноценной осаде.
Прямо сказать, что со мной ему больше не светит? Так еще примет как вызов… В конце концов я мысленно плюнула и решила отпустить ситуацию. Это будет даже забавно.
* * *Я отвыкла от светской жизни. А еще не ожидала, что на премьере у Матвея будет много знакомых и всем он будет представлять меня как свою жену. У тех, кто был знаком с нами прежде, округлялись глаза. На лицах так и читался вопрос: «Они до сих пор вместе?!»
У девушек за фальшивыми улыбками пряталось желание уколоть. Одна заметила, что мы не носим кольца.
– Мы оба похудели, они спадают, – объяснила я, нагло улыбаясь любопытной в лицо, и, издеваясь, слащаво добавила: – Главное ведь не кольца, а единство душ и желание быть вместе.
Но когда мы отошли, Матвей спросил:
– У тебя сохранилось обручальное кольцо?
– Нет, швырнула в реку, – призналась я. – А ты как объяснял его отсутствие партнерам?
Или надевал как аксессуар перед деловой встречей? Хотя, зная его, сомневаюсь.
– Аллергией на золото.
Так и знала, что найдет повод выкрутиться! Я бросила взгляд на его пальцы без всяких украшений. Матвей и раньше не носил перстни, ценил лишь хорошие часы.
Мой муж выглядел идеальным кавалером, как в наши самые лучшие времена. Внимание сосредоточил на мне, демонстрировал всем меня с гордостью, заигрывания других женщин игнорировал. Можно было наслаждаться моментом, но настроение подпортила одна встреча.
– Виталина?!
Как в замедленной съемке я оглянулась, встретив потрясенный взгляд матери. Вот кого наше воссоединение совсем не обрадовало. Она была настолько неприятно удивлена, что не могла справиться с эмоциями.
Ситуацию спас Матвей, расплывшийся в улыбке.
– Дарья Сергеевна, рад видеть! – Сграбастав ее руку, поцеловал. – Моя любимая теща, – пояснил он ситуацию ее спутнику, коренастому мужчине в дорогом костюме, крой которого не мог скрыть выдающийся живот.
Я даже удивилась, что у нее такой кавалер. Помнится, дома в неформальной обстановке она любила пройтись острым язычком по фигурам подобных типов, нахваливая подтянутого отца, который не забывал про тренажеры. Или благосостояние поклонника оказалось важнее?
Сам факт наличия у нее поклонника удивил меня меньше, хоть я и думала, что она живет только интересами драгоценного Виталика. Любопытно, это мать к нему съезжает или он ей квартиру снимет?
Мужчина же окинул меня заинтересованным взглядом, даже облизнулся.
– А я и не знал, что у тебя такая взрослая и красивая дочь, – произнес он и, схватив мою руку, обслюнявил. – Суриков Эдуард Викторович. Для вас просто Эдуард. Рад! Рад!
– Виталина, – представилась я и с усилием высвободила конечность, которую не хотели отпускать. С трудом подавив желание вытереть ее, а лучше бы вымыть. Я даже полным именем назвалась, желая дистанцироваться.
В глазах матери я увидела смятение и море вопросов, но, глядя на лучащегося улыбкой Сурикова, она решила расспросы отложить на потом и поспешила его увести, завидев знакомых.
Тот попытался перед уходом сказать, что будет неплохо потом вместе поближе пообщаться, но мы ответили что-то расплывчатое.
– Лицо его знакомо. Кажется, чиновник из департамента строительства, – произнес Матвей после их ухода. – Давно твоя мама с ним?
– Не знаю. Мы не общаемся, – пожала я плечами, радуясь, что и сейчас долго не пришлось, а то обязательно бы поругались.
Но полностью избежать разговора не удалось. Уже наутро меня разбудил звонок.
– Скажи, что это неправда! – потребовала мать.
– Что «это»?! – спросонья уточнила я, ничего не понимая.
– Вы с Матвеем снова вместе?
– Он хочет все вернуть, – обтекаемо ответила я, не желая врать.
– А как же помощь Виталику? Значит, ты не собираешься продавать квартиру?
– С какой стати нам ее продавать? Мы до сих пор не разведены, это наша квартира, наша семья.
– Тварь! Какая же ты тварь! – От воплей матери у меня даже глаза открылись. – Значит, когда отец тебя умолял вернуться к мужу и его выручить, ты хвостом вильнула и ушла, слишком гордая. А стоило мне попросить помочь Виталику и продать квартиру, ты тут же метнулась под крылышко к Матвею? Опять не хочешь свою семью поддержать!
– Знаешь что, мама! – взорвалась и я. – Я же не спрашиваю тебя, почему ты всю жизнь меня в упор не видишь, а младшего братика готова в задницу целовать! Тебе наплевать, как я жила все это время, когда меня пинком из дома выгнали: где спала, что ела. Но это твое дело и на твоей совести. Меня же проблемы семьи Виталика не волнуют! Сумели родить ребенка, пусть дальше сами думают, как его воспитывать. Если денег не хватает, пусть работать идет! Я и учусь, и работаю, не переломилась. А моя доля квартиры к твоему драгоценному Виталику и тебе никакого отношения не имеет! Так что дырка вам от бублика, а не квартира! Можешь забыть обо мне и не вспоминать, как не вспоминала все эти годы.
– Эгоистка!!!
Но я бросила трубку, не желая ее больше слышать. Наконец-то я все высказала. Из глаз брызнули слезы. Вот вроде уже давно не ребенок, но как же больно ранят детские обиды. Я же всю жизнь понять не могла, почему она меня не любит. Ладно отец, еще можно понять: мечтал о сыне и наследнике, ему все внимание. Но мать?! Разве не должны быть для нее дети одинаковы? Она же относилась ко мне еще холоднее, чем отец.
«Ладно, хватит киснуть!» – сказала я себе. Вытерла слезы, глядя в потолок, и тут же простонала:
– О че-о-орт!
Было неприятно обнаружить себя на старой квартире. А все Матвей виноват! После премьеры он все же уговорил меня продолжить вечер и погулять. Привез уже под утро на нашу квартиру, оправдываясь, что на автопилоте приехал на старый адрес. Спать хотелось ужасно, и мне было уже все равно где, но не все равно с кем. Дверь я захлопнула перед его носом без сожаления. Но у меня днем клиент, и вместо того чтобы не спеша поваляться в постели, придется ехать на съемную квартиру за нужными вещами.
Я вылезла из кровати и поплелась в душ. Долго стояла под струями воды, приходя в себя. И чего я так расстроилась? У меня, наоборот, все налаживается! Квартира есть, работа есть, образование скоро будет. Любовь матери? Так жила без нее как-то и дальше проживу, уже не маленькая, чтобы в материнской юбке нуждаться. Надеюсь, после нашего разговора она уже навсегда забудет про меня.
Но оказалось, мать умеет преподносить сюрпризы и наш разговор посчитала незаконченным. Наверное, была неподалеку где-то, раз звонок в дверь застал меня выходящей из ванной. Я ожидала увидеть Матвея, но за дверью стояла мать.
– Пустишь?
Я молча посторонилась, давая ей пройти.
– Ты одна?
– Да. Проходи на кухню, я сейчас оденусь.
Одно дело дразнить своим видом бывшего, и совсем другое – разговаривать с матерью. Хотелось быть не в полотенце, а застегнутой на все пуговицы.
Быстро одеваясь, я гадала, зачем она пришла. Шум кофеварки заставил меня замереть на месте. Это что-то новенькое! Обычно мать ждала, когда ее обслужат. Или жизнь в одной квартире с Виталиком ее изменила? Помощников по хозяйству, скорее всего, больше нет.
Когда я зашла на кухню, то удивилась еще больше, увидев на столе две чашки с кофе. Чтобы мать и обо мне позаботилась, это должны все волки в лесу сдохнуть!