Не время для героев – 2
Я не делаю попытки уклониться – напротив, шагаю здоровяку навстречу, чем изрядно его удивляю. Присев, пропускаю удар над собой и бью рукоятью в лицо парня, чуть придержав удар, чтобы не выбить ему все зубы.
Под дружный «О-ох» рекрутов изо рта и носа детины выплёскивается кровь и горе-воин летит на землю. Как только здоровяк падает в грязь – я приставляю тупой конец учебного меча к его шее.
– Трус! – скалится он. – В честном поединке я бы тебя поломал!..
– Куда тебе, – усмехаюсь я его нелепой обиде. – Сначала меч научись правильно держать. Тебе ещё тренироваться и тренироваться…
Здоровяк неожиданно пытается поставить мне подсечку, ударить по ногам – но я просто подпрыгиваю на месте и, не давая ему встать, пихаю ногой в бок, снова заставляя упасть.
– Прекратить бой! – рявкает сотник. – Так, я понял… У нас тут умелец. Что ж, это хорошо, это просто отлично! Вот на тебе всех остальных и проверим! Детина! – Гавейн обращается к моему противнику, заляпанному грязью с ног до головы. – Вылезай оттуда! Сейчас за тебя будут мстить!
Я тихо ругаюсь сквозь зубы, пока прочие новобранцы продолжают хохотать. Почувствовав забаву, к тренировочным площадкам стекаются и регулярные солдаты, трущиеся неподалёку.
Ялайский пепел! Привлёк внимание, на свою голову!
Сначала против меня выходят двое – низкорослый крепыш с копьём и тощий, как жердина, рыжий мужик с веснушчатым лицом. Очевидно, они планируют напасть на меня с двух сторон, но ждать их атак я не собираюсь. Прыгаю на копейщика, пропускаю его удар над собой, а затем полосую по кольчуге, поперёк груди.
Удар выбивает из несчастного воздух, он падает на спину, а я уже разворачиваюсь, успев заметить движение мечника. Без труда успеваю вскинуть клинок, блокирую удар, направленный в голову. Он не точный, но неожиданно мощный для такого тощего противника – по рукам, до самых плеч проходит вибрация.
В этот момент, переместив центр тяжести, я закручиваюсь на пятке. Грязь мне помогает, так что атакующего без труда удаётся увести за собой. Перехватив запястье тощего мужчины свободной рукой, я выкручиваю его, заканчиваю движение и приставляю меч к горлу рыжего.
Давно забытое ощущение просыпается в груди. После поступления в академию Верлиона мне почти не доводилось фехтовать, не считая идиотских снов с бешеным рыцарем. Я и запамятовал, каково это – побеждать, полагаясь только на собственную силу и ловкость!
– Вы четверо! – командует сотник, видя, как я расправился с этими двумя. – Попробуйте зажать этого танцора в коробочку!
Новобранцы, на которых указали, воодушевлённо перебираются через канаты, а я только вздыхаю. Четверо, даже неумелых соперников – это уже надо постараться…
* * *
…Откинувшись назад, я увлекаю орущего мечника за собой. Поджимают ноги и, оказавшись на спине, резко распрямляю их, отталкивая нападающего. Он идиот – взял двуручник, слишком длинный, чтобы работать им в таком неудобном положении… Короткий полёт вверх ногами, и парень плюхается в грязь.
Он не успевает встать – я почти моментально оказываюсь рядом и полосую его по кольчуге в районе груди.
– Минус пять! – возбуждённо вскрикивает кто-то в толпе, собравшейся вокруг тренировочных площадок.
Я этого не желал, но народ пришёл поглазеть, как один из новобранцев раскидывает других. После четырёх противников на площадку вышли пятеро, потом – семеро. И кстати, пятеро из этой семёрки были регулярными солдатами, умеющими сражаться как следует.
Не так хорошо, как я, конечно, но семь противников, это семь противников, пусть даже часть из них – неумёхи…
Мне не было нужно излишнее внимание, но, войдя в раж, я не заметил, как вокруг собралась толпа. Показывать максимум, на который способен, не стоило – это было бы весьма неосмотрительно. Простой охранник каравана, за которого я себя выдавал, никогда не сумеет одолеть семерых человек.
Так что следует завершать этот спектакль и, как ни прискорбно – проиграть…
Я бросаюсь вбок за секунду до того, как в меня попадут. Мимо проносится стрела с тупым наконечником. В развороте отбиваю удар второго солдата, кувырком ухожу от него и рвусь вперёд, к противоположной стороне площадки.
Честно говоря, я бы легко мог прикрыться от лучника последним мечником, а затем разделаться и с ним, даже без восприятия, которое, кстати, я так и не вызывал. Но…
Оставив мечника за спиной, я прыгаю из стороны в сторону, как заяц, чтобы сбить лучнику прицел, но он успевает выпустить три стрелы, прежде чем я оказываюсь рядом.
Две проходят мимо – а вот последняя, пущенная почти вплотную, попадает тупым наконечником мне в грудь. Удар получается сильным – из лёгких махом выбивает весь воздух и я оказываюсь на земле, хрипя и пытаясь вдохнуть.
Толпа взрывается криками – обрадованными и разочарованными. Я слышал, что там уже начали делать ставки, смогу ли я одолеть семерых. Очевидно, что расстроены те, кто проиграл деньги. Ну а к довольным наверняка присоединились “счастливчики”, которых я хорошенько извалял в грязи…
На лицо падают холодные капли дождя… Эх, всё же проигрывать, пусть и специально – совсем неприятно! Надо мной появляется ухмыляющийся стрелок и, ухмыляясь щербатой улыбкой, протягивает руку в перчатке.
– А ты хорош, новенький! Я уж думал, достанешь и меня!
– Не достал, как видишь, – встав с его помощью, я поднимаю меч. – Метко стреляешь.
– Да куда там, – он фыркает. – С двух-то шагов и ребёнок попадёт.
Что ж, в этом он прав…
Пока я, грязный, потный и уставший, возвращаюсь к сотнику, сидящему под тентом за одним из тренировочных столов, толпа потихоньку рассасывается. За Гавейном остаются только новобранцы, тринадцать из которых я «уложил». Большинство из них смотрят на меня недобро, но некоторые довольно улыбаются – тот же белобрысый Рост, например, которого я заставил хлебнуть жидкой грязи. Пожалуй, он один из немногих тут, кто умеет хоть как-то сражаться на мечах – по крайней мере, у него получилось отразить четыре моих удара.
– Ну что ж… – протягивает Гавейн, задумчиво потирая бритый подбородок и разглядывая меня. – Результаты и впрямь неплохие… Не скажу, что ты меня поразил, парень, но клинком машешь куда лучше, чем весь этот сброд.
Он даже не трудится понизить голос. Глянув через плечо, я вижу, какими волчьими взглядами зыркают новобранцы. Проклятье, ну вот зачем он настраивает их против меня?!
Хотя они и сами не лучше – можно подумать, их моё владение клинком как-то задевает! Виноват я, что ли, что сотник выставлял их против меня одного за другим? Или думают, что надо было поддаться в самом начале? Бред!
– Просто долгая практика, господин Гавейн, – как можно небрежнее пожимаю я плечами.
– Практика – это хорошо, – кивает мужчина. – Но на войне этого мало, парень. Ты, небось, думаешь, что всё так, как пишут в газетах, или как рассказывают меж собой в дорогих салонах маменькины и папенькины сынки, графские детишки? Что мы, дескать, держим границы, на которых встали отродья Ирандера, чуть ли не у самой реки Логейн? Что между ней и Тариэль всё под нашим контролем?
– Говорят именно такое, – осторожно отвечаю я. – Но верить сплетням и слухам – последнее дело, как по мне.
– Это правильно, – довольно усмехается сотник.– Ну вот что… такие как ты кто умеет с оружием обращаться, нам нужны. И не здесь, пятые рубежи охранять, а там, где настоящие воины требуются.
Неужели отправит на передовую?
Подумав несколько мгновений, мужчина что-то пишет в моих бумагах и протягивает их мне.
– Вот, держи.
Я беру документы и с интересом изучаю запись о назначении.
– «Речные вороны»?
– Не слышал о таких?
– Нет.
– Ты чего! – восклицает Рост, прислушивающийся к нашему разговору. Парень мгновенно оказывается рядом и заглядывает через плечо. – Это один из самых сработанных отрядов северного Кулака армии, ты что, правда не знаешь?! О них десяток песен сложен! А история лет пять насчитывает! Охренеть тебе повезло!