Опасная беременность. Девочка Басманова (СИ)
А сейчас…
Такое разочарование…
— Даже если бы она была моей дочерью, — с каким-то сожалением проговаривает, — я не мог бы запретить вам встречаться. Тем более, когда у вас скоро появится малыш.
— Мне жаль.
— Нечего меня жалеть, — хлопает по моему плечу. — Так бывает.
Молчу. Не знаю, что сказать.
Конечно, скажи мне Уля, что ребёнок не мой… я не знаю, что бы сделал. Наверное, сдох бы. Это хуже, чем аборт по молодости.
— Выпьем? — решаю его поддержать.
— Не нужно, — отворачивается и отходит от стола, направляясь на выход. — Я отъеду, нужно немного подумать. Не говори пока Ульяне об этом.
Киваю.
Не стоит ей сейчас нервничать, особенно когда она в таком положении. Она всю жизнь жила в поисках отца, приехала ради него в столицу. И узнать, что он ей не родной…
Не хочу видеть её слёз, утешать и гладить по спине, пытаясь погасить истерику.
— Не наделай глупостей, — кидаю ему вслед. Он не отвечает. Выходит из кабинета.
Только через несколько секунд замечаю, что этот идиот не взял с собой телефон.
И как мне теперь с ним связаться?
Чёрт, теперь ещё и волноваться насчёт него.
Снова смотрю на лист с результатами. Невольно сжимаю его.
Нужно было мне сделать ДНК-тест раньше, но я не думал, что всё так обернётся.
Возможно… всего бы этого не произошло.
Вздыхаю, откладываю бумажку в сторону. И следом покидаю кабинет, планы мои меняются, и сегодня Ульяну я оставлю в покое.
На следующий день я снова к ней не захожу. Мирон не вернулся домой.
Нет, я не боюсь за него. Всё же он уже взрослый мужик, способный за себя постоять. Верю ему, но переживаю.
Вечером это ощущение усиливается.
Ночью не мог уснуть – тормошил охрану его дома.
И связаться с ним никак – телефон он оставил дома.
На третий день его исчезновения Ульяна вылезла из комнаты. И сейчас быстро спускается по лестнице, крутит головой по сторонам. И позабыв про обиду на меня, обеспокоенно спрашивает:
— А где папа?
И вот что мне ей отвечать?..
Глава 68
Глава 68
— Уехал по делам, — вру через силу. Обещал же, болван, что больше так делать не буду.
Но не могу позволить себе, чтобы она волновалась.
Мой ответ действует на неё отрезвляюще. Успокаивается, утихая. Вздохнув, останавливается у лестницы, впиваясь пальцами в перила.
— Не сказал, когда вернётся?
— Нет. Но передал, чтобы я за тобой присматривал.
И усмехаюсь, замечая, как дёргаются её плечи.
— Сама справлюсь, — отворачивается, поджимая губки. — Я хотела позвать его на УЗИ – посмотреть на внука.
«На внука».
Паршиво становится за секунду.
Представил, что она это ему говорит. И боль всю эту, пронизывающую с головы до пят.
— Не забывай, что, — встаю с дивана, разминая затекшие мышцы, — у твоего ребёнка есть биологический отец. И он тоже хочет глянуть, как там его ребёнок.
— Хочешь поехать со мной? — хмыкает, на удивление, не ёрничая.
Неужели за эти три дня пришла в себя?
— Ну, — отводит взгляд в сторону, — выбора больше нет.
И губу закусывает. Прячет улыбку.
Вот плутовка.
Подхожу к ней, обнимая за тонкую и любимую талию.
— Хорошо. Тебе хватит десять минут на сборы? Больше я не выдержу.
Пытается вырваться.
— Мне и пяти хватит.
Отпускаю её, смотрю вслед. Убегает по лестнице обратно на второй этаж. А я улыбаюсь, как дурак.
Сгорая от нетерпения, направляюсь в гараж. Разогреваю мотор в зимний холодный день. Чтобы эта маленькая стерва села в уже тёплый салон.
Собирается она быстро и, гордо подняв подбородок, садится в машину. В своей длинной куртке, теплых сапожках и шапке.
Молодец, следит за здоровьем.
— Можем ехать.
Киваю, трогаюсь с места.
— Куда едем?
— В ту самую клинику, где ты однажды схватил меня за руку и…
Хочет уколоть меня, но я прерываю.
— Я понял. Едем туда.
Включаю музыку, чтобы расслабить Ульяну.
Выезжаю из дома, и звонит мой телефон. Достаю из кармана, смотрю на входящий звонок и хмурюсь. Неизвестный номер. Но принимаю его, отвечая.
Вдруг брат?
— Булат, это я, Мирон.
Чуть не ругаюсь вслух матом на этого имбецила.
Но скрываю свои эмоции, мельком поглядывая на ничего не подозревающую Улю.
— Рад слышать. Урод.
— Ага. Не суть. Я в больнице.
Напрягаюсь, сильнее сжимая руль.
— Попал в аварию. Выпишусь через несколько дней.
— Всё в порядке?
— Да. Здесь есть одна медсестричка. Она очень хорошо меня лечит, — и усмехается.
Вот болван.
За него дочь переживает, и плевать, что не родная. А он резвится.
И брат переживает.
Ублюдок.
А он с медсестрой куролесит.
Странно, что он о ней сказал. Зацепила?
— Выпишусь примерно через пару дней.
— Справишься сам? Помощь нужна?
Не говорю, что мы приедем. Нет, не приедем.
Малышка может начать нервничать.
— Нет. Все нормально.
— Ладно, звони.
Сбрасываю, засовывая телефон в карман.
Мельком посматриваю на провинциалку.
Нет…
Это прозвище уже в прошлом. Но на языке так и крутится.
— Пристегнись, — кидаю ей, услышав об аварии брата. Мало ли?
Она весь путь смотрит в окно, рассматривая улицы, прохожих. Изредка подпевает под музыку, кивая головой. Но слушается. Пристегивает ремень, как и говорю.
— Кстати, — задумчиво тянет, отрываясь от рассматривания дороги.
— Что?
— Как там Стас?
А, этот обсосок, сливший меня конкурентам…
Брат её какой-то из хрен знает какого колена.
— Уехал домой, к родителям, — говорю вслух.
Но на самом деле сидит в наркодиспансере. Но об этом я ей не скажу.
— Понятно…
Больше мы не разговариваем. Доезжаем до клиники. Помогаю малышке выйти из машины. Та принимает мою помощь, чтобы не упасть на льду.
— Иди аккуратно, — прошу её на входе в здание. Гололёд посыпали песком, но это все равно плохо помогает.
Держу Ульяну за ладошку и веду, как маленькую девочку.
Мне нравится…
Я так же и малыша нашего в садик и в школу отводить буду…
— Не спеши, пожалуйста, — автоматически сбавляю шаг от её просящего голоса.
Иду уже медленнее, посматривая сверху вниз на белую шапку с помпоном.
Она внезапно поскальзывается, ойкает, и я машинально обнимаю её, боясь, что упадёт.
— Прости, — виновато произносит, не поднимая взгляда с моей куртки. — Случайно.
— На ступеньках будь бдительнее, — прошу её снова, на этот раз хрипло. Почувствовал её в своих руках и тут же поплыл.
Медленно поднимаемся по лестнице, и я с облегчением отпускаю её в помещении.
Перенервничал. Боялся, что она упадёт, и не дай бог это скажется на нашем ребёнке.
Но нет. Мы спокойно доходим до кабинета врача, предварительно сдав одежду в гардероб.
Но ладонь мою не отпускает до сих пор. Сжимает холодными длинными пальчиками с красивыми ноготочками.
А как она мне ими спину царапала, м-м…
— Боишься? — ласково спрашиваю.
Она кивает, шумно сглатывая.
— Вдруг с ним что-то не так?
— А есть причины?
— Ну… нет.
Могли бы быть, если бы мы с Мироном и правда оказались братьями. А она – его дочерью…
Черт.
— Всё нормально, — сжимаю тонкие пальцы.
Дальше – для меня всё как в тумане.
Просыпаюсь тогда, когда Ульяна приспускает джинсы, задирает кофту. И мужик с датчиком смотрит на её плоский животик. С трудом сдерживаюсь, чтобы не послать его на хрен.
Хули смотрит?
Успокойся, Басманов. Это – врач.
Ага, а чего так зырит?
Сижу рядом, пока он водит датчиком ей по коже.
Говнюк.
— Вот сердечко. Бьётся, смотрите.
Поднимаю взгляд на чёрно-белый экран. Нихуя непонятно, но очень интересно.
Дёргается там что-то…