Опасная беременность. Девочка Басманова (СИ)
Не понимаю, почему так.
Уверена, когда он придёт снова, я опять покроюсь мурашками и захочу убежать.
А он придёт. За долгом. Только я до сих пор не поняла, за каким… Стас решил не посвящать меня в свои проблемы.
Он ведь Басманову деньги должен? Или кому-то другому? Тогда зачем Булат сюда приходил?
Столько вопросов – и ни одного ответа.
Вытираю голову полотенцем, надеваю бельё и чёрный атласный халат – подарок бабушки. Чувствую себя хорошо, особенно выспавшаяся и отдохнувшая. Правда, тело всё болит от матраса.
Вот заработаю себе на квартиру и посплю потом на кровати! Неделю из неё не вылезу!
Поправляю халат, наглухо прикрывая грудь. Я же с мальчиком живу. Точнее, со взрослым парнем. Некрасиво разгуливать в открытом виде, но я забыла вещи в шкафу.
Вообще рассеянная стала. А сколько раз я эти деньги перепрятала, боясь, что Стас найдёт…
Скверно опять становится.
Обманываю брата.
Но я уже обо всём подумала. У нас есть время до конца недели. И я собираюсь с мыслями, чтобы обратиться к Ярославе, попросить у неё в долг… Или зарплату авансом за несколько месяцев.
Позвоню ей сегодня вечером.
Выхожу из ванной, ощущая несвойственную для душной квартиры прохладу. Будто кто-то недавно открывал дверь, впустив холод из подъезда.
А повернув голову – обнаруживаю в однокомнатной квартире трёх людей. Помимо сидящего на диване брата, к лицу которого приставлен нож… в помещении находятся ещё два парня.
Замираю и не могу пошевелиться. Ноги не идут. И закричать даже не могу.
Снова оцепенение от вида оружия. В первый раз такое было с пистолетом-зажигалкой, а тут… Нож! Острый, длинный нож, прислонённый к щеке Стаса.
Ну почему мы, а?..
Пытаюсь пошевелиться, до того как меня обнаружат. Но поздно. Оба синхронно обращают на меня внимание. У одного играет озорство на лице, и он присвистывает.
— Смотрите, какая цаца!
Липкий страх ощущается внутри и снаружи, будто я полностью пачкаюсь в нём, как в грязи.
Один из парней делает шаг вперёд. И вместе со стуком его башмаков о деревянный пол в голове что-то трескается.
— Цыпа, иди сюда.
Я тут же бросаюсь к двери.
Выбраться! Нужно выбраться! Поискать помощи! Спасти брата и…
Не успеваю дотронуться до ручки двери, как меня хватают мерзкие и грязные ладони. Вбивают в худощавое тело. И тут же в нос ударяет запах мерзкого пива и дешёвых сигарет.
Почему-то вспоминается Булат. Его руки, его тело, его дыхание…
Я сопротивлялась в те моменты. Проклинала его, отталкивала. И спрашивала себя: «Почему именно я?».
А теперь больше жизни желаю, чтобы за моей спиной оказался он, а не какой-то отморозок, тут же отволакивающий меня в комнату и ничуть не реагирующий на мои протесты.
Но резко прекращаю, ощущая на своём подбородке холодную сталь. Без понятия, что там. И видеть не хочу.
Машинально запрокидываю голову, пытаясь отпрянуть.
— Отпустите её, гады! — кричит Стас, подрывается с дивана, но другой, с ножом, быстро толкает его в плечо, угрожая:
— Двинешься – прибью её.
Брат быстро утихает, возвращаясь на место.
Кто они такие, чёрт возьми?..
— Гони бабки, пока мы эту фифу не почикали.
Страх клокочет где-то в горле, и я быстро бегаю взглядом по комнате в надежде найти оружие. Но и эта мысль вылетает из головы, когда грязная, шершавая и неприятная ладонь вдруг оказывается на бедре.
— Блять, какая кожа классная, — в восхищении шепчет парень за спиной. Кожа?.. Он серьёзно?
Его ладонь скользит ещё выше по ноге, натыкаясь на полоску трусов.
Нет-нет-нет!
— Гони сюда деньги, блондинка. Все, что есть.
Деньги? Почему всё и всегда упирается в них, а?..
— Иначе…
Пальцы проникают под резинку белья. Натягивает её и тут же отпускает, из-за чего та ударяет по коже. Не больно, но так отрезвляюще, что сама не понимаю, как наступаю ему пяткой на ногу. Дёргаю локтем, ударяя, судя по всему, в слабое место.
Не думаю о том, что могла пораниться. Адреналин ударяет в кровь, и каким-то чудом вырываюсь, бегу быстро к двери. Щёлкаю замком.
— Сучка!
Успеваю выбежать на лестничную площадку. Босая, с мокрой головой и в одном халате. И с надеждой, что кто-нибудь пройдёт мимо.
А я быстро, не жалея лёгкие, ноги, сбегаю вниз по лестнице. Бью в двери, звоню и кричу в надежде, что кто-то откроет.
Никто. Никто не открывает грёбаную дверь!
— Помогите! — кричу ещё раз на всю лестничную площадку второго этажа. Ног уже не чувствую. Лёгкие горят от обиды. Слёзы продолжают стекать по лицу.
Радует одно – парень за мной не погнался. Но он наверняка в квартире со Стасом… А если с ним что-то сделают, пока я буду стоять и ожидать, что кто-то откроет дверь?
Меня будто слышат.
Щелкает замок.
На пороге появляется мужчина. Лицо недовольное. Осматривает меня с головы до ног. И пошло усмехается.
Да плевать!
— Помогите, пожалуйста! У меня в квартире воры, у них оружие и…
Сосед кривится и закрывает перед самым носом дверь.
— Опять эта молодёжь пранки свои снимает, заебали…
Да нет же…
Закусываю губу до крови.
И я лечу на выход из подъезда, надеясь, что встречу кого-нибудь неравнодушного.
Бабушки у подъезда! Там всегда сидят бабушки! Вот и сейчас надеюсь, что они болтают между собой, наплевав на дождь, что был с утра.
Открыв деревянную дверь старого дома и сиганув на улицу, тут же врезаюсь во что-то твёрдое.
Знакомый запах корицы, душистой лаванды и табака ударяет в нос, как спасительный кислород.
Тут же поднимаю растерянный взгляд на человека, представляя в голове лицо того, кого сейчас хочу отчаянно увидеть.
Он! Он здесь…
Стойте…
А почему Басманов здесь?
Ужасная догадка врезается в мысли.
— Ты... — шепчу в ужасе, заглядывая в тёмные, холодные глаза. — Это ты всё устроил?..
Чуть не отшатываюсь от него, как от огня, завидев огромные ладони, опускающиеся на мои подрагивающие плечи.
Горячие…
Становится тепло, и я поджимаю ледяные пальцы ног, которые уже не чувствую. Хочу остаться. Согреться. Здесь, а не там.
Но не могу.
Это наверняка все он подстроил…
Хотя…
Во взгляде одни вопросы, брови сводятся в переносице, и на мгновение мне кажется, что он недоумевает.
— Успокойся, — говорит строго, а мне от этого хочется взвыть ещё сильнее. Одна ладонь скользит с плеча на лицо, стирая слёзы. — Что с твоим видом? Почему ты плачешь?
Его взгляд скользит с моих дрожащих губ на тонкий халат. А затем – на босые ноги.
Напрягается. Губы превращаются в тонкую полоску, а об острые скулы, покрытые лёгкой щетиной, можно порезаться.
Неожиданно, пока пытаюсь собрать мысли в голове, он подхватывает меня на руки, отрывая от холодного бетона.
— Что случилось?
— Там… — растерянно шепчу. Это не он подстроил ограбление?.. — К нам в квартиру вломились…
С каждой секундой сил становится всё меньше. Особенно когда рядом с ним становится тепло, безопасно…
Только сейчас замечаю, как тело колотит сильной дрожью. Пальцев ног не чувствую. Сердце бешено стучит, разрывает грудную клетку.
— Там… — делаю ещё одну безуспешную попытку. — Там Ста…
— Я понял, — сдержанно кивает. В глазах что-то сверкает. Появляется новое. Такое безумное, страшное. — Разберёмся. Пока отнесу тебя в машину, в твоей квартире небезопасно.
— Нельзя-нельзя, — шепчу в припадке. — У них нож и что-то ещё.
— Ильяс, — грозно вылетает из горла мужчины. Слова, похожие на рык зверя… — Возьми Владимира. Проверь квартиру.
Не понимаю, что происходит. Булат несёт меня до иномарки, в которой я уже ездила не раз. Та самая машина, в которую мы с таксистом въехали в первый мой день пребывания в столице.
Оказываюсь в салоне, пропитанном табаком и лавандой. Мужчина не выпускает меня из рук, сажает к себе на колени, впечатывая в горячее, согревающее тело.