Цеховик. Книга 3. Вершина мира

– Ну, ты завернул, – смеётся похожий на мафиози Злобин.
– Леонид Юрьевич, давайте только девушку отпустим, а то она на ногах не стоит. У нас же разница во времени, да она и переволновалась сегодня.
– Не возражаю, – кивает он. – Единственное, Лида, послезавтра прямо с самого утра идите к подполковнику Куренкову. Он скажет, что делать. Понятно?
– Так точно, – отвечает Лида.
– Ну и хорошо. Рад был с вами познакомиться и благодарю за службу.
– Служу Советскому Союзу, – тихо, но очень чётко отвечает она.
Злобин протягивает руку, Лида пожимает её и уходит к себе, а я ещё с час, наверное, сижу с полковником. Он рассказывает, что Троекурова привлекать никто не будет, просто отправят в отставку. Ещё я узнаю, что по проверенным и достоверным данным, у заместителя Щёлокова случился сердечный приступ на фоне всех этих безобразий.
В частности, после того, как выяснилось, что десятиклассник угнал с территории спецобъекта автомобиль и скрылся в неизвестном направлении. Он хохочет, рассказывая это и, понизив голос, доверительно сообщает, что сам, при этом он показывает указательным пальцем наверх, остался очень доволен сегодняшними событиями.
– Так что, Егор, ты сегодня герой, – хлопает меня по плечу Злобин.
– А как они вообще узнали, где мы с Лидой живём?
– Ну, это узнать проще пареной репы. Они же МВД, а не кукольный театр, правда?
– А как, в таком случае, узнали, что именно мы им нужны?
– Разбираемся. Могу только сказать, что Артюшкин твой, похоже, с катушек слетел. Разорался, наговорил лишнего. В общем, вылетит он из ментовки.
– А его не хотите трудоустроить? – спрашиваю я.
– Не, такие нам не нужны. Бросить не бросим, приткнём куда-нибудь, но о службе может забыть.
– Думаю, – пожимаю я плечами, – для него счастье, что Каховский-младший своё получит. Главная награда.
– Это уж точно, получит. Тут без вариантов. И по старому делу тоже.
– А батя его? – спрашиваю я.
– Это пусть партия решает. Но я думаю, сделают по-тихому, без скандалов. Хотя, посмотрим. Главное, что всё это вовремя случилось, понимаешь? Так что повезло вам.
Выпив полбутылки коньяка, Злобин начинает собираться.
– Ладно. На этом пока всё. В школу КГБ не желаешь поступить?
– Не знаю… – удивлённо отвечаю я. – Не думал, честно говоря. Ну, и туда же, наверное, не так просто…
– Думай. Время у тебя есть. А насчёт непросто… не знаю, основной экзамен ты уже сдал сегодня. Скажу тебе прямо, наши просто ох**ли, когда узнали, что ты у ментов машину угнал. И не погорел, дошёл до Москвы. Вой был и ржач на всю "контору". Школьник, мля. Если б ты не позвонил, кстати, молодец, что позвонил, так вот, если б не позвонил, никто бы и не знал где ты есть.
– Так если они нас уже обратно везти собирались, то и не берегли, как положено. То есть, по большому-то счёту, и ловить смысла не было, только что машину свою забрать.
– Не скажи, – хмыкает Злобин. – Тут дело чести. Престиж затронут. Ладно, парень. Если понадоблюсь, знаешь, как меня найти. И я знаю где тебя искать, если что. Всё, бывай.
Пожав мне руку он уходит, а я возвращаюсь к себе в номер. Лидка, наверное, уже спит. Ну, пусть. Умаялась бедная. Я забираюсь в душ. Горячая вода жёсткими струями смывает напряжение прошедшего дня. Хорошо, что всё хорошо кончается…
Я намыливаюсь и долго стою в клубах пара под обжигающим потоком воды. Напряжение отступает. Если никто не разбудит, буду спать до обеда. Или даже до самого самолёта.
Вдруг мои размышления прерывает посторонний звук. Я прислушиваюсь. Кто-то стучит. Да кончится это когда-нибудь или нет! Жду. Может, уйдут? Нет, настойчиво долбят. Блин! Выключаю воду, беру полотенце и пытаюсь замотаться. Короткое… Иду, придерживая его на поясе. Весь мокрый, на паркете остаются тёмные следы.
Чуть приоткрываю дверь, оставляя узкую щёлку, и вижу Лиду. На ней домашний халат.
– Спишь, что ли? – спрашивает она и толкает дверь. – Пусти, я же тут в халате… Ой… я тебя из душа вытащила?
– Ага, – я отступаю, запуская её внутрь и машу мокрой головой.
 
– Эй! –смеётся она. – Не брызгайся! Ты прям, как щенок!
– Это я-то щенок?! – возмущённо восклицаю я. – Да я лев, вообще-то.
– Вообще-то, ты… – она замолкает и пару секунд раздумывает. – Да, вообще-то, ты настоящий лев, и я таких ещё не встречала. Жалко только, что ты на мне никогда не женишься.
Я не успеваю ответить, потому что она делает шаг ко мне и толкает обеими руками в грудь. От неожиданности я не успеваю среагировать и лечу прямо на кровать. Полотенце падает на пол, а я мокрый и совершенно беззащитный, оказываюсь в мягкой постели. Она, не колеблясь ни секунды дёргает поясок своего короткого шёлкового халатика и, сбросив его, устремляется ко мне.
Утром я просыпаюсь раньше Лиды. Её чёрные волосы размётаны по подушке, а лицо такое невинное, как у младенца. Кто бы знал, что вытворял этот «младенец» прошедшей ночью. Я оставляю её досматривать самые сладкие утренние сны, а сам бегу вниз в переговорный пункт.
Первым делом звоню на работу маме и докладываю, что у меня всё хорошо и сегодня вечером я вылетаю обратно. Она сердится, что я не позвонил вчера и радуется, что со мной всё в порядке. Гад я, конечно, мог бы вчера выбрать момент и сделать звонок.
Понятно, что сейчас не та эра, не эпоха мобильников, когда начинаешь сходить с ума, если у ребёнка пятнадцать минут подряд выключен телефон. Это я по себе знаю. Но, тем не менее, другой город, как бы незнакомый и всё такое прочее. Ну, прости мам, прости.
Потом я звоню Новицкой. Дома её, разумеется, нет и я звоню ей на работу. Секретарь не желает меня с ней соединять, и я ору на неё так, что гостиница ходит ходуном. Это оказывает действие и в трубке раздаётся взволнованный голос:
– Егор! Всё хорошо?
– Конечно хорошо, просто отлично. Не стала, смотрю, дома отсиживаться?
– Знаешь же, что не осталась бы. У нас тут новости, между прочим.
– Сняли уже что ли? – спрашиваю я.
– Да. По городу ходят совершенно невероятные слухи про дерзкого юнца и красавицу-ментовку. И знаешь, что меня во всём этом больше всего заботит?
– Даже не сомневаюсь, – смеюсь я. – Моя безопасность, моя самоотверженность, моя способность решать неразрешимые проблемы?
– Нет, – отвечает Новицкая без тени улыбки. – Красавица-ментовка.
Кто бы сомневался.
– По сравнению с тобой, – говорю я, – все страшненькие.
– Ну-ну, это ты сейчас такой весёлый. Посмотрим, что ты под пытками скажешь. Да?
– Будут пытки? – с притворным ужасом спрашиваю я.
– Естественно будут, не зря же я только о них и думаю целый день. Когда ты прилетаешь?
– Завтра утром.
– Сразу ко мне. Понял?
– Ириш, мне надо родителям показаться. Потом к Куренкову на доклад. Ты же не хочешь, чтобы он меня с ордером из твоей квартиры вытаскивал?
– Нет, этого точно не хочу.
– Так что, думаю, ближе к обеду нарисуюсь. Ты только скажи своей грымзе-церберше, чтобы она мне препятствий лишних не чинила. Не хотела меня с тобой соединять сейчас. Занята, говорит, и точка.
– Хорошо, я поговорю с ней. Скажу, что ты для меня выполняешь специальные поручения. Мой приватный посыльный. Ладно, всё. В общем жду тебя. Завтра с докладом прямо ко мне.
– Ириш. Целую.
– Так, вот эти пошлости и вольности прекратить. Ясно?
– Ясно. Вот ещё что, забыл сказать. Валю Куренкову одобряй на первого секретаря райкома.
И не дожидаясь бури эмоций, я вешаю телефонную трубку.
– Ты где был? – спрашивает Лида, когда я возвращаюсь в номер.
– Маме ходил звонить. Вчера-то некогда было, а она волнуется.
Я наклоняюсь и чмокаю её в висок.
– Сказать по правде, Лидия, ты так прекрасна, что я с удовольствием задержался бы ещё на несколько дней в этой роскошной гостинице. Как же ты хороша, просто настоящее чудо!
Вижу, ей приятно. Она смущённо улыбается.