Вспомнить забытое. Тайна военного лагеря. Книга 1 (СИ)

— Вы не против?
Магда покраснела с ног до головы, опустила глаза на свои руки и робко пропищала:
— Не против, конечно. Берите.
— Благодарю, — слегка улыбнулся профессор и потащил стул к своему столу.
Поставив стул перпендикулярно своему, так, что получилось похоже на кабинет врача, профессор небрежно уселся на край своего стола, скрестил руки на груди и спросил:
— Ну что ж, пойдем по списку? — спросил профессор, и не дожидаясь ответа, пригасил к столу первую жертву. — Джек Адамс, готов?
— Да, профессор, — ответил Джек и бодро побежал к профессорскому столу.
— Пока я беседую с отвечающими, остальных прошу соблюдать тишину и повторять материал, — и сказал он это таким тоном, что как-то не возникло возражений, — те, кто ответит, будет получать дополнительное задание, оно же будет являться вашим заданием к следующему семинару. Разрешаю пользоваться академической сетью.
В общем, точно так же проходили и другие наши коллоквиумы, только стул нам никто не ставил, стояли у доски и отвечали всему классу, и вместо дополнительной подготовки, всем приходилось слушать ответы одногруппников. Отвечать вот так, перед всеми, было не очень приятно, особенно на парах Чадликта — он любил задавать дурацкие вопросы, которых, зачастую, и в теме коллоквиума не было, ему нравилось унижать эстадов публично, кажется, он так самоутверждался. Вообще, довольно мерзкий тип, этот Чадликт, наверное, поэтому и заболел. А отвечать вот так, так сказать тет-а-тет, гораздо лучше.
— Профессор, получается как-то не очень справедливо, — с места поднялся Альф Янкис, — Я последний по списку, и, выходит, мне на подготовку дополнительного задания в аудитории времени не останется, и придется тратить свое личное время после занятий.
Профессор заглянул в журнал, затем посмотрел на Альфа и заговорил обманчиво небрежным тоном, как будто прогноз погоды на завтра читал, а его взгляд, буравящий лицо Янкиса, в это же время не обещал ничего хорошего несчастному эстаду:
— Эстад Янкис, Вы так уверены в своей безупречной подготовке к коллоквиуму? Вы уверены, что вам не требуется дополнительное время на подготовку, которое я вам любезно предоставил?
Альф промолчал. Кажется, он уже ни в чем не уверен.
— Вы хотели бы подготовить дополнительное задание на парах и освободить свой плотный график после занятий? Что ж, я пойду Вам навстречу. Параграф восемь в вашем учебнике. Если я не ошибаюсь, это со страницы 142 по страницу 186, - вот это да. Этот объем невозможно выучить за оставшееся от пар время, да и на дом даже Чадликт столько не задавал. — Когда очередь дойдет до Вас, первые три вопроса будут по этому параграфу. Если не ответите хотя бы на один — жду вас в среду на пересдачу. И да, домашнего задания вам не будет, можете не благодарить. Так достаточно справедливо?
Альф судорожно сглотнул, и ответил:
— Да, профессор.
— Еще вопросы есть? — решил уточнить Регнер у аудитории.
Вопросы как-то разом у всех отпали, и желание дышать тоже. Зато у меня появилось чувство сожаления, что я не ушла вместе с Эл на «кинжальную» вечеринку старшаков. Может быть, там какой-нибудь подвыпивший девятикурсник случайно попал бы в меня кинжалом…желательно в голову.
— Мистер Адамс, присаживайтесь, — громко объявил профессор заметно побелевшему Джеку, которой уже давно добежал до стола профессора и теперь переминался с ноги на ногу в ожидании.
Я перестала обращать внимание на происходящее в аудитории и погрузилась в свой листок с вопросами и учебник с ответами на них. Времени на повторение у меня было не так много, я в списке группы пятая, но Эльзы нет, так что до меня очередь дойдет еще быстрее. Я должна ответить блестяще, лучше всех. В общем, я к этому всегда стремлюсь, но сегодня мой ответ должен быть на высшем уровне.
И вот Джек уже идет на свое место, вполне довольный, видимо, его ответ удовлетворил профессомонстра, и на его место уже спешит Александра. Я продолжаю усиленно повторять материал и в какой-то момент забываю о нашей первой неудачной встрече с профессором.
 
— Никаэлла, — слышу я уже знакомый холодный голос, и мне реально становится холодно, аж мурашки побежали по коже. Я вижу, как Николас Бунт занимает свое обычное место в аудитории, и это означает, что теперь моя очередь. Отлично! Я готова! Я отвечу на все ваши вопросы, мистер Справедливость.
Я задрала вверх подбородок и гордо двинулась к месту экзекуции. «А если он узнал меня? Вдруг он злопамятный? — пронеслось в моей голове, и моя гордость поубавила свой пыл, — Может он из тех преподавателей, для которых знание эстада — не самый первый критерий для выставления итогового балла? Он не поставит мне «девятку» или «десятку», я перестану получать повышенную стипендию, мне придется пойти работать, я завалю остальные предметы, меня не возьмут на работу консулом, и вся моя жизнь коту под хвост!». В общем, накручивать себя я всегда умела, и к тому моменту, как я подошла к профессорскому столу, мои плечи совсем поникли, и взгляд был устремлен в пол. «Обожаю эти свои сапоги», — почему-то подумалось мне. Самый подходящий момент для мыслей о сапогах!
— Никаэлла, у вас все в порядке? Вы готовы к коллоквиуму? — спросил профессор абсолютно безразличным тоном, четко давая понять, что ему совершенно наплевать и на мое самочувствие, и на мою готовность.
Я слегка кивнула.
— Тогда присаживайтесь.
Хорошо хоть стол профессора стоит достаточно далеко от эстадских парт, и мой непривычно дрожащий голос кроме профессора никто не услышит…
— Сколько рас населяет Герехтайт, и как это число менялось за последние десять лет?
Я поняла, что точно знаю ответ на этот вопрос, почувствовала уверенность, и начала говорить, вроде даже без дрожи в голосе:
— Десять лет назад Герехтайт открыл свои границы, и поток инопланетных беженцев полился на территории городов планеты. Ежемесячно на планету прибывали представители различных рас практически с каждой планеты Миита. В итоге, к концу десятилетия к пяти коренным герехтайтским расам прибавилось еще 32 инопланетных. Итого, сейчас на Герехтайте насчитывается 37 отличных рас. Все называть?
— Вы можете назвать все 37 рас? — удивился профессор. По-моему удивился. По его тону особо не понять.
— Могу, — уверенно ответила я.
— Не стоит. Назовите пять коренных рас Герехтайта.
— Гаскаэны, гаскилоты, гасматы, гастамиты, гастарты.
— Отличительные особенности гастартов.
— Самой главной особенностью гастартов является красный цвет глаз, благодаря которым их не спутаешь ни с какой другой расой.
— С чем это связано?
— С особенностью образа жизни в древние времена. Гастарты являлись подводными охотниками соленых морей, и 80 % жизни проводили под водой. В связи с этим глаза приобрели красный цвет, и в ходе эволюции это повлияло на их ДНК, делая этот цвет постоянным.
— Хорошо, мисс Вейс… Видимо, с инопланетными расами у вас гораздо лучше, чем с искусством переговоров…
Я резко подняла глаза на профессора, он смотрел на меня, кажется, не моргая.
— Я не понимаю, — искренне удивилась я, — причем здесь искусство переговорров…к тому же там у меня высший балл, да и профессор Икельхав мной доволен…
Регнер перебил мой неуверенный лепет и так же бесстрастно и холодно заявил:
— Сомневаюсь, что это профессор Икельхав научил вас начинать диалог, называя оппонента придурком.
У меня перед глазами все поплыло, пол под ногами разверзся, как же хорошо, что я сижу, иначе точно упала бы. Я попыталась сфокусировать взгляд на своих руках со сцепленными пальцами, я сжала их так, что ногти покраснели. Что мне сказать? Извиниться? Великий, как стыдно… А профессор продолжил свои издевательства:
 
— А вот ведение переговоров с демонстрацией нижнего белья действительно может привести к положительным результатам в некоторых случаях…
Возмущение стало заменять сжигающий стыд… Не поняла. Он на что намекает? Что я способна предложить себя первому встречному ради достижения цели?