Багровая смерть (ЛП)
Дев отодвинулся назад и сказал:
— Я такой ванильный по сравнению с тобой.
— Все здесь ванильные, по сравнению с Натэниэлом, — сказал Прайд.
Мы все покачали головами. Итан сказал через проход:
— Никто больше не сидит там с тобой.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Прайд.
— Это одна из причин, почему мы с Анитой не постоянные любовники. Я ванильный, а она нет, и ее не привлекают ванильные мужчины натуралы.
— Я не буду извиняться за то, что мне нравится, — сказала я.
— Я и не просил, просто пытаюсь объяснить Прайду, что Натэниэл здесь не единственный неванильный.
— Как и я, — сказал Домино. — Я слишком ванильный, чтобы быть частью гарема Аниты. Я могу заниматься групповым сексом, если будет достаточно женщин, но кроме этого я не той ориентации, как остальные мужчины Аниты.
— Я думал, Натэниэл единственный… не хотел никого оскорбить, — смутился Прайд.
— Самый шлюхастый по боли в жизни Аниты, это ты хотел сказать.
Прайд расслабился:
— Да, именно это я и имел в виду.
— Натэниэл не единственный из нас, кто любит боль, просто он заходит дальше остальных, — пояснила я.
— Я считаю, Дев ванильный, за исключением того, что он бисексуал, — сказал Прайд.
— Я участвую в групповом сексе, и ты знаешь, что я эксгибиционист, — сказал Дев.
— Наверное, я просто считал бондаж не ванилью.
— Прости, Прайд, но ванильный секс уже, чем просто не заниматься бондажем, — сказала я.
Дев заявил:
— В первый раз с вами, я был с Ашером, Натэниэлом, Микой и Анитой. Четырехслойный «бутер» не считается ванилью.
— Хорошо, я признаю, что ошибался в своем определении ванили, и, если бы ты был в подчинении, как Анита, или Натэниэл, я мог бы понять, почему ты скучаешь по Ашеру. По-видимому, он талантливый Топ в подземелье, но вы с ним никогда не играли в доминант-сабмиссив вместе.
— Нет. — Вся улыбчивость сошла с лица Дева. Он вернулся на свое место, пытаясь ни к кому не прикасаться.
— Если тебе не нравится боль, тогда вампир не может хорошо отсосать тебе из-за клыков, так что секс был действительно настолько хорош, или это была просто часть любви к нему? — спросил Прайд.
— Он действительно хорош в сексе. Анита подтвердит, — сказал Дев.
Вслед за Прайдом, все обернулись на меня.
— Ага, он хорош в постели, но не лучше Жан-Клода и Натэниэла, и ты спал с ними со всеми, — сказала я.
— Ты снова начал трахать женщин, и это стоит того, чтобы избавиться от Ашера, — сказал Никки.
— Я люблю женщин, но готов был отказаться от них, ради него, — вздохнул Дев.
— Я не понимаю, как ты согласился отказаться от женщин, — сказал Прайд.
— Тебе совсем не нравятся мужчины, кузен. Конечно, ты не поймешь. Я видел это так же, как моногамию в браке.
— Но, большинству моногамных людей нравится только пол человека, за кого они выходят, поэтому они бросают всех остальных, но если им нравятся мужчины, у них все равно есть мужчина, с которым можно спать, и то же самое, если они любят женщин. Ты согласился отказаться от половины человечества, с которой любил заниматься сексом, а Ашер все еще спал с Анитой, так что только ты бросил женщин. С его стороны было дерьмово просить тебя об этом, — сказал Прайд.
— Я не знал, что ты так сильно его не любишь, — сказал Дев.
— Он обращался с моим кузеном как с дерьмом, причинил боль моим друзьям. Он ранил людей, защита которых — моя работа… Так почему он должен мне нравиться?
— Почему ты не ненавидишь его? — спросил Никки.
— Он не стоит стольких эмоций, — добавил Прайд.
— Если б вы любили мужчин, вы бы меня поняли.
— Нет, Дев, я бы не понял. У меня нет психопаток бывших. Я не сплю с плохими девочками или мальчиками. Мне нравятся хорошие и добрые, а секс с ними может быть таким же горячим.
— Откуда тебе знать, что твой «горячий секс» так хорош, как секс с плохими девочками, если у тебя его никогда не было? — спросил Никки.
Прайд открыл рот, чтобы что-то сказать, затем закрыл его, выглядел озадаченным и, наконец, рассмеялся.
— Ладно, ладно, думаю ни откуда, но у меня отличный секс, и она не сумасшедшая.
— С кем это ты занимаешься сексом? — спросил Дев.
— Не твое дело, — качнул головой Прайд.
— Эй, ты сам это начал.
— Не начинал. На самом деле, мне жаль, что я что-то сказал.
— Ты с кем-то встречаешься, и я об этом не знаю? — не уступал Дев.
— Нам больше не восемь, Дев. У всех нас есть взрослые секреты.
— Если Прайд и встречается с кем-то, то об этом никто не знал, — сказал Никки.
Я покачала головой.
— Для меня это новость.
— Кто она? — спросил Никки.
— Почему тебя это волнует? — спросил он.
— Потому что ты хочешь сохранить это в секрете, — усмехнулся Никки.
— Это аргумент Дева, — сморщился Прайд.
— Вообще-то, в этом я согласна с Никки. Потому что вспоминаю каждое твое взаимодействие с любой женщиной, с которой я тебя встречала, пытаясь понять, кто она, — сказала я.
— И почему ты хочешь сохранить это в секрете, — добавил Дев.
— Замужем? — предположил Никки.
— Нет, никогда не помогу никому нарушить их обеты.
— Так, если она не замужем, то почему это такая глубокая, темная тайна? — спросила я.
Он покачал головой.
— Нет, я закончил, потому что, если буду отвечать на вопросы, вы можете понять кто это, и она психанет на меня. Я не облажаюсь.
Я сощурилась, глядя на него, словно пытаясь сильнее сфокусироваться на нем. Это бы доставало меня, но в основновном потому, что большинство оборотней чрезвычайно открыты в сексе и отношениях с людьми, которых они считают частью своего сообщества. Таких запретов, как у обычных людей, среди них просто не было.
— Она человек, обычный человек? — спросила я.
Он покачал головой.
— Нет, я больше не говорю об этом. Она слишком важна для меня, чтобы я испохабил все это, только потому, что мы застряли в самолете и нам больше нечем заняться, кроме, как трепаться.
Самолет покачнулся, словно услышал, что Прайд говорил о нем. Я вцепилась в подлокотник кресла и руку Натэниэла.
— Было бы неплохо поговорить о чем-нибудь, — проговорила я немного напряженным голосом.
— Прости, Анита, но я не стану говорить об этих отношениях, даже чтобы отвлечь тебя, пока ты храбро справляешься со своими страхами. Они слишком важны для меня.
Дев посмотрел на своего кузена.
— Кто бы это ни был, у тебя с ней серьезно.
Прайд кивнул.
Он пристально посмотрел на Прайда и, наконец, сжал его плечо так, чтобы тот ответил на его взгляд.
— Ты бы женился на ней?
Прайд покачал головой, а затем сказал:
— Думаю да, если она согласится, но сейчас она не хочет ни за кого выходить.
— Как долго ты готов ждать? — спросила я, потому что ворошить личную жизнь Прайда было намного лучше, чем беспокоиться о том, насколько хорошо работает аэродинамика.
— Сколько потребуется, — ответил он.
— В зависимости от того, кто или какая она, это может быть очень долго, — сказала я.
— Она того стоит.
— Ничего себе, — присвистнул Дев. — Я не слышал, чтобы ты был таким серьезным, с тех пор как нам было по тринадцать, и ты хотел жениться на маленькой девочке по соседству.
— Мне было тринадцать, и ты со своей сестрой разбили мне сердце с маленькой девочкой по соседству.
— Мы сыграли: Покажи мне, и я покажу тебе. Ты мог бы пойти и поиграть с нами.
— Я относился к ней настолько серьезно, как мог тринадцатилетний. Я не хотел играть с ней. Мне хотелось признаться в своей настоящей, первой любви. — Думаю, Прайд смеялся над собой.
— Она выросла слишком извращенной для тебя, Прайд.
Прайд посмотрела на другого мужчину
— Откуда ты знаешь?
Дев усмехнулся.
— Энжел отправилась в тот же колледж.
— Я хочу это знать?
Дев усмехнулся шире.
— Вероятно нет.
Прайд покачал головой и закатил глаза.
— Я сохраню свои иллюзии о моей первой серьезной влюбленности, спасибо.