Багровая смерть (ЛП)
— Да, — сказал Натэниэл.
— Нет, — запротестовала я.
— Приятно знать, что мы приняли решение, — сказал Дамиан, умудрившись, чтобы это прозвучало саркастично и немножко, будто он смеется над собой.
— А если не душ? Я подумал, мы отмоемся и воспользуемся кроватью, но сейчас у нас много публики, а Анита не будет этого делать перед Бобби Ли и Каазима.
Дамиан оглянулся на двоих охранников:
— Я тоже не очень люблю, когда за мной наблюдают.
— А я люблю, но не думаю, что кто-то из них вуайерист, а вы двое не станете этого делать, пока они смотрят, так что душ — самое то, — сказал Натэниэл.
Дамиан дотронулся до подсохшей крови на своем лице:
— Чем бы мы ни занялись, я хочу вначале смыть это с себя.
— Не волнуйся, — сказал Натэниэл. — Секса не будет, пока мы не отмоемся.
— Я все еще не давала согласия, что секс вообще будет, — напомнила я.
— Вначале отмоемся, а там будет видно, — сказал Натэниэл, но, казалось, он был более рад этому, чем я или Дамиан, если уж на то пошло. Вампир стал на удивление тихим, когда Натэниэл встал на его сторону. Мне было интересно, беспокоился ли Дамиан, что Натэниэл посягал на его добродетель. Ему не о чем беспокоиться; я знала, что если бы Натэниэл подумал, что Дамиану этого хочется, то давным-давно сорвал бы свою вишенку. Я не сказала эту часть вслух, но могла бы, если Натэниэл будет слишком давить со всеми этими штуками касательно секса.
10
Дамиан начал включать душ, но я прикинула и остановила его:
— Это душ стандартного размера. Нам не поместиться в нем втроем.
Дамиан посмотрел на меня, помрачнев еще сильнее, чем от всей засыхающей крови на его лице.
— Я могу помыться здесь, а вы двое воспользуетесь своим душем.
— Раз уж наш душ больше, то почему бы нам всем троим не пойти туда? — спросил Натэниэл.
— Как раз это я и собиралась предложить, — кивнула я.
— Правда? — спросил он.
— Ну да. У нас троих только что был жутчайший кошмар с некоторыми не менее ужасными последствиями, — ответила я, посмотрев на кровь, начавшую все больше и больше липнуть к моей коже и когда-то очень симпатичному белью. — Думаю, ни один из нас не хотел бы сейчас остаться в одиночестве.
— Я точно не хотел бы, — подтвердил Дамиан.
— Я почти никогда не хочу оставаться один, — добавил Натэниэл, схватил Дамиана за руку и повел ко мне. Он пропустил меня вперед на выходе из ванной, и я увидела Бобби Ли и Каазима, стоявших у кровати, откуда они могли видеть ванную, а если что, могли бы присесть.
— Что-то не так? — спросил Каазим.
— Душ слишком маленький, — ответил Натэниэл, и продолжил подгонять нас к двери. Бобби Ли поспешил открыть ее.
— Что за спешка? — рассмеялась я.
— Ты не хочешь смыть с себя кровь? — спросил он.
— Хочу.
— Тогда нечего терять время.
Я нахмурилась на него и глянула на Дамиана, который ответил мне взглядом, в котором читалось, что он тоже не понимает, к чему такая спешка. Бобби Ли повел нас в нашу с Натэниэлом и Микой комнату. Каазим замыкал колонну. Мы оказались снова у двери, мимо которой прошли несколько минут назад. Бобби Ли открыл ее, Натэниэл провел нас внутрь и практически поволок к ванной комнате. Наша комната была смешением индивидуальностей: три стены были светло-зелеными, а четвертая — темно-лавандовой, почти пурпурной. Это была стена, в которую упиралось изголовье кровати. Кровать размера «king-size» (1,90х2 м) была покрыта зелено-пурпурным покрывалом в огурцах, что было компромиссом с узором из павлинов, которое хотел Натэниэл. Я полагала, что огурцы будут выглядеть омерзительно, но оказалось, что все вполне неплохо. Пурпурные, зеленые и бирюзовые подушки разных размеров были живописно разбросаны по кровати. Среди думок сидел игрушечный пингвин. Игрушка не подходила к кровати, но именно Зигмунд был моим успокаивающим объектом задолго до того, как я встретила кого-либо из мужчин своей жизни. Еще больше пингвинов сидело в дальнем углу в кресле и возле него. Это была половина моей коллекции; другая половина осталась в доме в округе Джефферон. Зигмунд был единственным, кто путешествовал со мной туда и обратно. Теперь я редко спала с ним, потому что когда в кровати два или больше людей, места для него не остается, но мне нравилось знать, что он ночует там же, где и я.
На стене висел коллаж из фото, потому что здесь места было больше, чем в доме. В основном это были не постановочные снимки всех нас, и когда я говорю о всех нас, я имею в виду всех. Почти каждый, с кем мы спали или имели тесную связь, был где-то на этих снимках. Там раньше были фотографии семьи Мики, но я возразила, что заниматься сексом когда на нас смотрят его родители и братья-сестры, кажется странным, так что он переместил их в настольные рамки в гостиной дома в округе Джефферсон. Еще здесь были снимки нас двоих, когда мы были детьми в кругу семьи его и даже несколько снимков моей собственной, хотя они были добавлены с неохотой. У Натэниэла не было семейных фото или его в детстве. Он сбежал из дома в чем был. Ему было семь, когда его отчим на его глазах забил до смерти его старшего брата Николаса. Последнее, что его брат сказал перед смертью — это велел Натэниэлу бежать, что он и сделал. Я знаю, он сожалел, что у него нет фотографий брата или матери, умершей от чего-то, что, как он предполагал, было раком, но когда это случилось, он был слишком мал, так что он не был уверен. Я знаю, он сожалел, что у него нет детских фотографий, чтобы добавить к коллекции, которая изначально была его идеей.
Под фотографиями висела книжная полка. В основном на ней стояли детские книги, потому что именно их мы в основном и читали друг другу. Началось это, когда Натэниэл сказал, что никто никогда не читал ему Паутинку Шарлотты, которая была моей любимой, или Питер Пен, которую любил Мика. С тех пор мы перешли на другие книги, добавив немного детективов для взрослых, таких как Ниро Вульф Рекса Стаута, книги про Спенсера Роберта Б. Паркера и даже несколько вестернов Луиса Ламура, любимца наших с Микой отцов. В настоящее время мы читали друг другу Сто один далматинец Доди Смит. Книга оказалась намного лучше фильма, хотя мы с Микой в последнее время так долго отсутствовали в городе, что пришлось начинать сначала, чтобы вновь поймать ритм повествования.
Напротив книжной полки лежал маленький бирюзовый коврик, а еще один, большой, квадратный, всех оттенков пурпурного, разбавленного черным, находился по центру. Ковер, на котором мы сейчас стояли, был зеленым местами с фиолетовым. Я думала, что ковры разного цвета будут диссонировать, но они как-то уживались. Подбор цветовой гаммы был работой Натэниэла. Мика практически не различал цветов, а я не знала, как смешивать узоры в комнате.
— Готов поспорить, ваш гардероб — это не только одежда Аниты, — сказал Дамиан.
— У нас общий гардероб, — сказала я.
— Он больше обычного, так что его легко было поделить, — добавил Натэниэл и пересек комнату, чтобы открыть двери показать, что на самом деле у нас была маленькая, но настоящая гардеробная, которая встречалась не во многих комнатах. Хотя мы договаривались с тем же подрядчиком, чтобы узнать, можно ли каменные стены в спальне Жан-Клода выдолбить так, как здесь.
— Вот так и должна выглядеть комната тех, кто составляет союз; здесь видно частичку каждого из вас.
Я не думала об этом, когда мы переделывали помещение, и, похоже, что Натэниэл тоже, потому что он обнял Дамиана и сказал:
— Ты больше никогда не позволишь партнеру так себя контролировать.
— Я не знаю, как общаться с женщиной, которая не контролирует меня.
Мы посмотрели на него, но он казался серьезным.
— Так что тот факт, что Анита не хочет тебя контролировать, должен тебя сильно беспокоить, — понял Натэниэл.
— Думаю, да.
Я обернулась и увидела, что Бобби Ли и Каазим искали, где встать, чтобы видеть помещение ванной. Мы так и не устранили мои проблемы с присмотром в душе, но я слишком устала, чтобы заботиться об этом. Кошмар сократил наш сон на несколько часов, и я, в итоге, начала это ощущать. Поднятие зомби отняло энергию, и я не позавтракала, даже не выпила кофе. Внезапно я почувствовала, что голодна.