Багровая смерть (ЛП)

— Значит, вы полагаете, что за вашими вампирами стоит некромант? — уточнила я.
Тетушка Ним перевела на меня свои штормового цвета глаза. Это заставило меня невольно откинуться на спинку и посильнее стиснуть руку Натэниэла, а также прижаться к ладони Дева щекой. Он в ответ погладил линию моей челюсти, что было приятно, но все же слишком перегибало палку с телячьими нежностями на встрече, в которой были замешаны дела полиции. И все-таки я не велела ему перестать — что-то в этом помогало мне ясно мыслить.
— Если это не истинная некромантия, то речь идет о вампирах неизвестного вида. Как будто тот, кто стоит за всем этим, поглощает не только кровь. Он поглощает жизнь и магию из самой земли Дублина. — Лицо тетушки Ним было мрачным, а глаза полны ярости, которая, вероятно, скрывалась бы за солнцем и пением птиц, если бы Дев не прикасался к нам. Теперь она не походила на любимую бабулю. Она казалась хищной — кем-то, кто может тебе навредить. Угольный цвет ее глаз сделался почти черным от гнева, страха или еще каких-то эмоций, которые я не могла распознать.
— Я — некромант, и довольно близко знакома с вампирами, но не знаю никого из них, кто мог бы делать то, что описываешь ты, — сказал я
— До того, как утратить свою силу, главная вампирша Ирландии могла питаться страхом, — заметила Ним.
Я кивнула.
— Да, я встречала вампиров, которые это умели, но никто не был в этом так же хорош, как она.
— Вы уверены, что она потеряла силы? Почему бы ей не стоять за всеми этими новыми вампирами? — спросил Натэниэл.
Было немного странно, что он задает вопросы по расследованию, но это были хорошие вопросы, поэтому я просто ждала хороших ответов им под стать.
— Моровен никогда не была некромантом. Это не ее магия.
— Вы знали ее до того, как она стала вампиром? — уточнила я.
— Знала, и она никогда не была некромантом — она устрашала своими методами, но никогда не властвовала над мертвыми.
— А что сделало ее такой пугающей?
— Тебе известно, что она — ночная ведьма, которая кормится страхом.
— Да, но эту силу она получила уже после того, как стала вампиром.
— Нет, кошмары и ужас всегда были ее пищей.
— Серьезно? — удивилась я. — Ни разу не встречала тех, кто был бы на это способен, если только это не особая фишка, полученная от статуса Мастера-вампира.
— Ночная ведьма, как вы ее называете, была человеком, который теперь способен питаться страхом, будучи вампиром?
— Да.
— Значит, она — нечто большее, и нам следует подобрать новый термин для обозначения ее сил. Она способна вызывать страх, которым потом питается.
— Дамиан помнит, какие ужасы она творила, — сказал Натэниэл. — После такого любой бы испугался.
Старуха покачала головой:
— Нет, Грейсон, я говорю не о том, что она пугала людей пытками, а после питалась их эмоциями. Я имею в виду, что она могла вызвать страх у кого-то одним лишь прикосновением, и питаться этим.
— Хотите сказать, что ужас, который испытывал по отношению к ней Дамиан, вызван не только воспоминаниями о том, что она делала?
— Я говорю о том, что она была марой [17] — кошмаром, способным создать страх, чтобы пировать на нем после.
— Подождите. Хотите сказать, она могла питаться от людей пока они спали, а не только когда они бодрствовали?
— Изначально она была существом, которое питалось плохими снами, забирая их у спящих и помогая им избавиться от кошмаров, но за долгие годы она превратила свой дар в нечто менее доброе. Если она не могла насытиться теми кошмарами, что были, то вторгалась в сны людей и превращала их в кошмары, чтобы питаться.
— Хотите сказать, она была чем-то вроде хранителя снов, который помогает людям прогонять кошмары? — удивилась я.
— В начале.
Фланнери добавил:
— Местные власти официально зарегистрировали несколько ночных ведьм — существ, которые питаются кошмарами, но чем больше они питались, тем хуже становились кошмары, и в конце концов через них эти существа высасывали жизни людей.
 
— У вас тут в Ирландии есть те, кто настолько хорош в поедании через сны? — спросила я.
— Здесь это часто встречается и даже считается парапсихической способностью.
— Не магия, — уточнила я.
— Нет, потому что ее можно купировать современными препаратами. Когда тетушка Ним сказала, что Мастер-вампир Ирландии была чем-то вроде ночной ведьмы, я порылся в архивах дел. В большинстве случаев те, у кого зафиксирована такая способность, говорят, что делают это не нарочно. Это как лунатизм, за исключением того, что они неосознанно вторгаются во сны других людей.
— Хочешь сказать, что у вас тут, в Ирландии, если способность блокируется современными антипсихотиками или антидепрессантами, ее считают парапсихической, а если лекарства не помогают, то магической? — уточнила я.
Фланнери подтвердил:
— Да, это один из способов различать их. У вас в Америке так не делают?
— Нет, мы даем такие лекарства только тем, кто реально в депрессии или в психозе.
— Как же вы останавливаете тех, кто использует свои способности во зло?
— Если можем доказать, что кто-то сознательно причинил вред другому человеку с помощью магии, это автоматически ведет к тюремному заключению или смертному приговору.
По одному только лицу Фланнери было ясно, что он думает о наших понятиях справедливости.
— Это варварство, — возмутился он.
— Ваши ночные ведьмы могут высосать человека до смерти?
— Да, но мы останавливаем их до того, как все заходит слишком далеко.
— А если они уже кого-то угробили, что вы с ними делаете? Как защищаете от них других законопослушных граждан?
— Назначаем соответствующие препараты и лечение, пока они не перестанут представлять опасность для других.
— Сколько таблеток нужно, чтобы это произошло? — спросил Натэниэл.
Фланнери опустил глаза, затем поднял их, но встретиться взглядом с Натэниэлом он не решился. Может, на него давил мой взгляд по соседству, а может, причиной была чистота во взгляде Натэниэла. Я давно поняла, что у него была почти детская вера во все, что правильно. Не в том смысле, что он верил, что люди всегда поступают правильно, но он мог вызвать у других желание стать лучше, соответствовать его идеалам.
— Продолжай, племянник. Ответь ему.
Фланнери посмотрел на свою тетушку так, словно был недоволен ее вмешательством.
— Дозировка рассчитана так, чтобы сделать их безвредными для окружающих.
— Это не ответ, — возразила я.
— Ты правда считаешь, что убить их — лучший выход?
— Лучше, чем загнать их в кому или поджарить им мозги? Да, я думаю, смерть может быть предпочтительнее этого.
— Раньше мы не боялись убивать, если в этом была нужда, — заметила Ним.
Фланнери нахмурился, глянув в ее сторону.
— За прошедшие годы здесь было достаточно кровопролития. Нам не нужно еще больше смертей.
— Если бы вы предложили ночным ведьмам выбор между вашими лекарствами и чистой смертью, многие из них выбрали бы последнее. Ты ведь понимаешь это, Фланнери? — поинтересовалась я.
— Я этого не знаю, и ты тоже.
— Ты знаешь это до мозга своих костей, племянник, иначе не сердился бы на нас сейчас, — сказала тетушка Ним.
— Если вы знали, что она ночная ведьма, почему не отнеслись к ней со всей строгостью ваших законов? — спросила я.
— Насколько нам известно, она никого не убивала, поэтому не подпадает под наши законы.
— Ты все это время знал, что она существует? — уточнила я.
— Ты спрашиваешь, знал ли я, что здесь есть вампиры, и умолчал ли я об этом?
— Я спросила ровно то, о чем хотела узнать.
— Я не знал, что она существует. Я не знал, что здесь есть вампиры, пока ты не сказала другим офицерам. Они рассказали мне, а я спросил тетушку Ним. Тогда она сказала мне правду.
— Я ничего не скрывала от тебя, племянник, — парировала тетушка Ним. — Ты никогда не спрашивал меня, есть ли вампиры в Ирландии.