Укроти меня, или Грани раскола (СИ)
На самом деле он сейчас впервые влез в мои записи так, что помешал мне. В предыдущие пару раз, когда он заглядывал ко мне в кабинет, он вообще ни слова мне не сказал и никак не отрывал от работы. Лишь молча прошелся вдоль стола, молча просканировал своим пророческим взором записи и так же молча ушел. Я чрезвычайно радовался этому, даже перестав возмущаться по поводу кураторства Эрика надо мной. Потому что если его кураторство будет заключаться в том, чтобы зайти так молча раз в недельку, поглядеть на мою работу и уйти — это мне нравится, это всегда пожалуйста, пусть сколько угодно так курирует.
Сегодня он впервые так нагло влез в мою работу. К счастью, он не сжёг мои записи с расписанным ритуалом для Лори, тут я прям выдохнул с облегчением. Сжег он на самом деле парочку действительно очень сомнительных формул, насчет которых я и сам не был уверен в их корректности, но Эрику я в том признаваться не собирался. Да и все равно… неприятно.
Эрик продолжал просматривать мои записи, сегодня он это делал особенно тщательно. Впрочем, сегодня я действительно был в ударе.
В руках у Эрика был стаканчик с кофе — его любимая кофейная бурда со льдом, ванильным сиропом, кокосовым молоком и тонной сахара. Не знаю, как он постоянно пил эту гадость, но потягивал из трубочки он ее с большим удовольствием.
— А ты, кстати, ничего не хочешь мне сказать? — произнес я, доливая себе имбирный чай в чашку.
— А должен?
— Ага.
— По поводу?
— Зачем ты соврал Лоре, что я отозвал заявку на ее экзамен по телепортации?
Давно хотел спросить об этом нашего местного господина Пророка, да все как-то не получалось. То его в академии подолгу не было, то он спешил куда-то, и ему было не до разговоров, то он молча вылетал из моего кабинета раньше, чем я вспоминал о том, что хотел задать вопрос.
— А что, ты разве не отзывал заявку? — картинно удивился Эрик.
— Разумеется, нет, и ты прекрасно об этом знаешь.
— Да-а-а? Хм, ну, возможно, я что-то перепутал…
— Ты никогда ничего не путаешь, — хмыкнул я. — И всегда делаешь всё с какой-то целью. Лоре ты тогда соврал, чтобы она психанула и пришла ко мне, не так ли? Для чего?
— Не понимаю, о чем ты, — ровным голосом произнес Эрик и очень громко отхлебнул кофе из стаканчика с самым невинным выражением лица.
Нет, ну вы гляньте, какие у него глазки честные, а.
— Ну ты артист, — восхищенно покачал я головой.
— О, так мило с твоей стороны, что ты назвал меня артистом! — с придыханием произнес Эрик, прижав ладонь к груди. — Обычно меня зовут негодяем, мерзавцем и хитрым всезнающим лисом. Хоть какое-то разнообразие.
— Одно другому не мешает. Ты негодяйно-артистичный хитрый всезнающий лисий мерзавец.
Уголки губ Эрика дрогнули в сдерживаемой улыбке. В его исполнении это значило, что наш местный господин Пророк изволит ухохатываться до слез. Так-то он по жизни всегда очень сдержанный и строгий, ему не до шуточек. А вот я, кстати, вообще ни разу его настоящий смех не слышал. Не уверен, что он вообще умеет смеяться, но меня убеждают, что изредка это чудо случается. Наверное, я просто не та компания, в присутствии которого господин Пророк изволит ржать до слез.
— И всё-таки… Зачем ты нарочно соврал Лорелей? Можешь сколько угодно заливать мне про «перепутал», но я прекрасно знаю тебя и понимаю, что наш местный господин Пророк никогда ничего не путает. И если уж что-то делает, то делает это не просто так. Так зачем?
Эрик цокнул языком и закатил глаза.
— Ну чего ты ко мне прицепился — зачем да зачем… Вы с Лорелей всё обсудили? Продуктивно поговорили, да?
— Более чем, — усмехнулся я.
— Ну вот и славненько, какие тут еще могут быть вопросы?
Я возмущенно фыркнул и покачал головой.
Эрик тем временем закончил созерцать мои записи и переключился на очистку моего творческого хлама на полу. За пару минут он очистил пол от разбитых колб, клочков бумаги, фантиков и прочего хлама, применил парочку очищающих и освежающих чар. Кабинет прямо-таки засиял непривычной чистотой.
— Ну вот, так намного лучше, — произнес Эрик, потягивая свой айс-латте. — Ты бы хоть иногда отрывался от работы, чтобы привести рабочее место в порядок, а то мы тебя в этом бардаке тут потом терять начнем.
— Так, может, в этом и состоит мой коварный план? — хмыкнул я.
— Слушай, как ты пьешь эту гадость? — кивнул я на его стаканчик с кофе. — Это же извращение — кофе с такой тонной сахара, ванильным сиропом и половиной кружки молока…
— А ты как пьешь свою гадость? — кивнул Эрик на мой полупустой стеклянный чайничек. — Имбирный чай без сахара, меда и лимона?
Я пожал плечами.
— Мне вкусно.
— Вот и мне вкусно. Ну и кто из нас больше извращенец?
Я хмыкнул и не стал спорить. Вместо этого уткнулся снова в свои записи и осторожно произнёс:
— Я хочу попробовать провести с Лорой один ритуал… С завязкой на теневой магии. Он довольно тонкий по своей структуре, с длинной цепочкой заклинаний, — я постучал карандашом по написанной мною формуле на листке. — Но пока что по моим расчётам этот ритуал может возыметь очень серьезный положительный эффект. Если всё получится, то это если не полностью решит проблему Лорелей, то как минимум очень сильно облегчит ей жизнь.
Осторожно произнёс — потому что опасался, что Эрик сейчас глянет на мою бумажку, сомнёт ее и испепелит на месте, посчитав эксперимент слишком опасным. А я, честно говоря, очень рассчитывал провести этот ритуал, да и времени на его составление убил уйму. Жаль было бы даже не попробовать.
Эрик взял в руки исписанный моим мелким витиеватым подчерком листок и долго изучал его. Молча, без малейшей эмоции на лице. Эрик вообще всегда умел контролировать свое выражение лица, мне до его уровня было нереально далеко. Взгляд его слегка остекленел — верный признак того, что он смотрел своим особым, пророческим взором.
— Что обозначают эти руны? — спросил Эрик, ткнув пальцем в середину сложной магической формулы.
— Теневые руны высвобождения тёмной материи. Их необходимо будет нанести на себя.
— Теневые именно? Они разве применимы к обычным волшебникам? Не навредят?
— По моим расчётам они наоборот должны помочь.
— Проверь действие ритуала сначала на себе, — через несколько минут произнёс Эрик. — Если будет какой-то сбой, то на тебе его будет легче понять и отрегулировать, нежели на Лоре.
Я поспешно кивнул, стараясь не выдавать волнение.
— В общем-то, я так и собирался сделать. Тем более что я пока не определился, как лучше наносить на себя эти руны — рисовать чем-то определенным или ритуальным ножом прямо на коже нацарапать…
— Ритуальным ножом скорее всего эффективнее будет, — кивнул Эрик. — Даже одна капля крови спровоцирует более масштабный выплеск энергии, нежели просто рисунок, нанесенный поверх.
— В общем, ты одобряешь?
— Я скорее не запрещаю экспериментировать.
— В твоих устах это одно и то же, — хмыкнул я.
И мысленно довольно потер руки, предвкушая увлекательную работу.
— У тебя глаза прям горят фанатичным огоньком, — усмехнулся Эрик.
Я пожал плечами.
— Мне очень нравится изучать теневую магию, нравится пробовать новое и получать нужный мне результат. Или получать новый неожиданный результат. С учетом снятия запрета отца на эксперименты я особенно воодушевлен сейчас. Ну и чувствую, что подобрался к разгадке большой проблемы, и это подстегивает мой азарт чрезвычайно.
— Будь осторожен с этим самым азартом, Калипсо. Тебе нужно учиться чувствовать, когда необходимо остановиться. Тьма алчна и имеет свойство паразитировать… Будь осторожен. Оберегай свое сердце от любой тьмы.
— Мне его колючей проволокой обнести и запереть на засов? — ехидно уточнил я. — Пояс верности, только для сердца? А ключик от него отдать тебе на сохранение?
Но Эрик ответил серьёзно:
— Самый лучший оберег от алчной тьмы — это большое количество тепла в сердце. Тепло для каждого разное… Кого-то греет тепло близких людей, кто-то согревается своим хобби и даже работой. Всё это можно назвать одним словом — любовь. Любовью к чему-то или к кому-то… Наполняй свое сердце любовью, Калипсо. К чему-то или к кому-то… Что угодно, а лучше совмещать, конечно. Но главное — чтобы сердце было наполнено до краёв теплотой, тогда тебе никакая алчная теневая магия страшна не будет. Теплые эмоции будут работать самым мощным оберегом от любой тьмы. Подумай, что и кто может согревать тебя?