Укроти меня, или Грани раскола (СИ)
— Эй, смотри, куда прешь! — грубовато произнес инквизитор.
Я потерла ушибленный локоть и хотела было разразиться гневной тирадой, ну или просто гаркнуть что-то едкое, но хмуро заткнулась, разглядев врезавшуюся в меня персону. Форменная темно-фиолетовая мантия, короткие темные волосы, раскосые глаза и очень длинный нос…
— О, а я тебя знаю, — произнес мужчина, окинув меня пренебрежительным взглядом. — Ты младшая дочь Заэля и Эльзы, верно? Та самая неудачница. Что ты тут делаешь?
Я скривилась. Я, к сожалению, тоже знала этого мужчину, хотя и не встречалась с ним с глазу на глаз. Но все-таки это был Кло́ян Мэколбери — не самый приятный человек в мире. Сын генерала Инквизиции Генерального Штаба, вобравший в себя все прелести характера своего отца. У нас в Армариллисе много судачили о том, что надо бы как-то гнать взашей и самого генерала и его пафосного сыночка из инквизиции. Но Генеральный Штаб был эдакой очень мощной машиной, серьезной государственной структурой, на которую было очень сложно повлиять.
Между Генеральным Штабом и Армариллисом давно еще было заключено соглашение о сотрудничестве, и несколько наших коллег нынче работали в инквизиции на постоянной основе, и они добились больших высот на этом поприще. Но это, в любом случае, была капля в море среди многотысячного штата Генерального Штаба. Инквизиторами управлял генерал и Верховный Совет Инквизиции, состоящий из нескольких верховных магов, среди которых, кстати были Ильфорте, Морис и мой старший брат Эрик. Все они между нами давно говорили о том, что надо как-то сместить генерала Мэколбери с поста, но сделать это было очень непросто ввиду устоявшейся годами системы в Генеральном Штабе.
Генерал избирался и смещался Верховным Советом, причем в обоих случаях необходимо было единогласное решение всего Совета, а когда их около тридцати таких магов, то переизбрание генерала превращается в бесконечную бюрократическую возню. Наставник часто ворчал на эту тему, но, увы, в Штабе он хоть и был важной шишкой, но тотально повлиять на Мэколбери мирным путем пока не мог, так как в Верховном Совете было слишком много его соратников.
Ильфорте и Мэколбери уже много лет были, как говорится, «на ножах», но пока еще соблюдали худой мир. Впрочем, в последние пару лет напряжение между ними нарастало, этого нельзя было не заметить. Генерал Мэколбери в принципе своем здорово недолюбливал фортеминов и сотрудничал с Армариллисом вынужденно, понимая, что мы действительно первоклассно помогаем зачищать нечисть в мирах. Почему недолюбливал? Ну, как же… Фортемины ведь — все такие крутые и сильные, живут согласно Уставу Армариллиса, вмешиваются в дела инквизиции со своими советами и даже требованиями, подчиняются только Наставнику и отчитываются только перед ним… В общем, все такие «себе на уме», да еще столь могущественные маги, что любого инквизитора легко переплюнут. Как тут не завидовать и не беситься? Могуществу фортеминов завидовали очень многие, что уж там…
Ну и личности вроде моей мамы раздражали генерала невероятно, потому что, ну, где это видано, чтобы генерал сотрудничал с высшим демоном, да еще был вынужден периодически исполнять его требования?! Мудрый генерал сказал бы спасибо за такую помощь, но генерал Мэколбери не скажет ни слова благодарности даже на смертном одре, я уверена. Думаю, он спал и видел как хотел подмять под себя Наставника и заставить всех фортеминов работать на генерала, а не наоборот.
С сыном самого генерала мне лучше было не спорить и желательно вообще не разговаривать с ним — этот тип был ничем не лучше своего папеньки, да и папенька трясся над ним, как над золотым яйцом. Не будь в Штабе наших коллег, генерал давно продвинул бы своего сына далеко вверх по карьерной лестнице. Но этому как раз здорово мешал Морис, который был в Генеральном Штабе начальником отдела разведки и, будучи в составе Верховного Совета, вставлял палки в колеса, не давая Клояну получить высокую должность, которую по факту ничем и не заслужил. Клоян бесился и продолжал упорно рваться вперед, но натыкался на непробиваемую стену в лице Мориса.
В общем, у инквизиторов и фортеминов были свои тёрки, и лишний раз подливать масла в огонь этим бесконечным столкновениям мне не стоило.
Поэтому вместо длинной гневной тирады я лишь коротко произнесла:
— Попрошу не оскорблять меня. Ярлык «неудачница» приберегите для кого-нибудь другого. И я не помню, чтобы разрешала «тыкать» мне.
— Тебя еще не выкинули из Армариллиса, что ли? — пренебрежительно произнес Клоян, окидывая меня сальным взглядом.
Слова он мои пропустил мимо ушей.
Я вопросительно изогнула одну бровь.
— Простите, что? С какой стати меня должны оттуда «выкидывать»?
— Ну, ты же ущербная, — усмехнулся Клоян. — Наслышан я о тебе, отец мне много рассказывал. Вы же вроде элита, и всё такое, разве нет? Вы же именно так себя преподносите всем и каждому. И тут такое грязное пятно на репутации семьи Кларксонов и фортеминов в целом — в лице тебя. Ну, я понимаю, что семья тебя не выбирала и отказываться от тебя не будет — хотя я бы на их месте отказался — но вот что тебя в Армариллис обратно вернули? Хм, странно. Вашему главарю следовало бы оставить тебя и дальше в заточении где-нибудь, чтобы ты не мешала всем нормально работать и функционировать. А то стыдоба какая-то.
Я аж задохнулась от возмущения.
Ах ты ж тварина!! Решил самоутвердиться за мой счет, да? Нет уж, ничего у тебя не получится. Я проблемная, но не ущербная. Ущербным сейчас будешь ты, когда я подпалю тебе зад. И плевать мне, что твой папенька — генерал Инквизиции Генерального Штаба.
Я уже было сложила руки перед собой, прикидывая, какой бы шаровой молнией лучше всего шарахнуть по Клояну, когда аж вздрогнула от холодного голоса, раздавшегося за спиной:
— Извинись перед ней.
Голос, хоть предназначался не мне, а заставил меня похолодеть от ужаса — настолько много ярости было вложено в эту короткую фразу, что меня аж до мозга костей пробрало.
Я обернулась и увидела Калипсо, спускающегося по ступенькам из дома и не сводящего глаз с Клояна. В руках он держал круглый металлический поднос с бутербродами, фруктами и графином с водой, которые, судя по всему, предназначались мне. Взгляд у Калипсо был такой, что на миг мне показалось: сейчас он возьмет этот поднос и ка-а-ак грохнет им Клояна по голове!..
Но нет, показалось.
— Поешь, пожалуйста, прямо сейчас, — ровным голосом обратился ко мне Калипсо. — Тебе необходимо поесть как можно скорее.
Он буквально с силой усадил меня на скамью, положил рядом поднос и всучил в руки бутерброд, а сам обернулся к Клояну.
— Это я-то должен перед ней извиниться? — тем временем выгнул бровь Клоян. — Ты ничего не перепутал? Ты вообще знаешь, кто я? Меня зовут Клоян Мэколбери!
— А меня зовут Калипсо Брандт. И это моя подопечная Лорелей, — ослепительно улыбаясь, произнес Калипсо. — Я ее куратор, и я не только курирую ее по учебе, но и оберегаю ее от всяких… клоунов.
Лицо Клояна побагровело. Он сжал руки в кулаки, на лице его заиграли желваки. В отличие от него, Калипсо в целом вид имел весьма безмятежный. Он демонстративно спрятал руки в карманы, и по его лицу сложно было понять степень ярости, зато она элементарно считывалась по вибрирующей ауре. Такой тяжелой, что мне не то что бутерброд в рот не лез — я сейчас даже дышать лишний раз боялась. Так и замерла на скамье, затаила дыхание в ожидании бури.
— За клоуна ответишь, — процедил сквозь зубы Клоян.
— Да что ты? — ровным голосом произнес Калипсо. — Извинись для начала перед Лорелей за свои слова.
— Я сказал ей все как есть, она — ущербное пятно на репутации Армариллиса, — фыркнул Клоян. — Уж ты-то сам должен это понимать!
— Если ты еще хоть слово грязное кинешь в сторону Лорелей, я выверну тебя наизнанку, — с милой улыбкой произнес Калипсо. — И в последний раз прошу по-хорошему: извинись перед Лорелей.
— Да я лучше сдохну, чем извинюсь перед ущербной фортеминкой!..