Укроти меня, или Грани раскола (СИ)

— Наш местный господин Пророк, я в курсе, — скривился я.
Ильфорте кивнул.
— Он может также влиять на некоторые аспекты будущего, исправляя ту или иную его кривую дорожку… если посчитает нужным это делать, конечно. Но, во всяком случае, он очень чувствителен к каким-то резким неправильным поворотам по жизни, и этому его чутью стоит доверять. Так вот, если он почувствует что-то не то в твоих экспериментах с теневой магией и посчитает нужным что-то прервать — ты согласишься с ним безоговорочно и не будешь с ним спорить.
— Ну уж нет, вот это не обещаю, — твердо возразил я. — Спорить я с ним буду до хрипоты, даже если в итоге соглашусь.
Ильфорте хохотнул.
— Как знаешь. Если хочешь тратить силы на бесполезные споры с Эриком — кто я такой, чтобы лишать тебя сомнительного удовольствия? Все мы немного мазохисты, в той или иной степени…
Я снова тихонько зарычал от бессильного недовольства.
— Выдохни, Калипсо. Эрик — прекрасный специалист в своей сфере. Он не будет тебе мешать. И не будет постоянно виться вокруг тебя. Просто раз в неделю будет совать свой длинный нос в твои записи для оценивания продвигающейся работы и ее безопасности. Он точно знает, когда и куда надо вмешаться, а когда необходимо молча постоять в сторонке. Более своевременного и тактичного наблюдателя не найти.
— Эрик то, Эрик это… Такой у нас чудесный Эрик… Даже жаль, что не он твой сын, да? — голос мой был полон желчи.
— Как тебя интересно триггерит от Эрика, — усмехнулся Ильфорте, качая головой. — У меня единственный сын, Калипсо, и это ты. Чудесный сын, которого я ни на кого другого не променял бы. Но я ко всем своим подопечным отношусь очень тепло. Ты же знаешь, я многих взращиваю чуть ли не с самых пеленок, так что все адепты Армариллиса для меня, в том числе уже давно выросшие, — все равно как своего рода мои детища. А Эрику я уделяю внимания побольше, чем многим своим подопечным, потому что знаю, чувствую, что когда-нибудь в далеком будущем он займет мое место. Чувствую я это очень остро, без всяких «возможно» и «может быть», путь Эрика для меня очевиден. Это произойдет еще очень и очень нескоро, но я планомерно занимаюсь его подготовкой к должности Наставника академии Армариллис, так сказать.
— Почему он, а не я? — проворчал я. — Я тоже хорош.
— Хорош, кто ж спорит, — хохотнул Ильфорте. — Но напомню тебе, что это решаю не я, это мироздание само выбирает, кого одарить нулевой меткой. Просто в данном случае я это очень остро и заранее чувствую. А так, кресло Наставника — это же не трон, который передается по наследству. И это не твой путь развития, Калипсо.
— А какой у меня путь?
— Пока не знаю, ты пока в поисках, и это нормально для твоего возраста. По моим ощущениям сейчас ты как раз стоишь где-то на развилке своей судьбы и в относительно ближайшее время определишься со своим будущим. Пока это все, что я могу сказать на твой счет. И я точно знаю, что быть Наставником академии Армариллис — это совершенно точно не твой путь, — уверенно произнес Ильфорте.
— Считаешь, что я не справился бы? — скривился я.
— Считаю, что тебе предназначен иной путь развития. Возможно, вообще вне академии, — задумчиво произнес Ильфорте. — Пока сложно говорить точнее, потому что, как я уже сказал, ты стоишь на развилке своей судьбы. Я лишь уверен, что тебя ждет большое будущее, Калипсо. Но только если ты достойно встретишь все препятствия, которые возникнут у тебя на пути. Их будет много, и, возможно, иногда тебе будет казаться, что все тщетно… Каждый раз в такой момент вспоминай этот наш разговор. Вспоминай о том, что когда-то я тоже бесился со своего «никчемного статуса» ничуть не лучше тебя. У меня был длинный и очень тернистый путь магического становления… Но если бы я его не прошел с гордо поднятой головой, я бы не был тем, кем являюсь сейчас. Помни, что высший маг всегда находит свое будущее, Калипсо. Всегда.
— Хорошо, если так, — вздохнул я. — Пока мне очень далеко до уровня мага, хотя бы в половину слабее тебя. Я же знаю твой магический потенциал и понимаю, на что ты способен в битвах. Другое дело, что ты сейчас предпочитаешь не ввязываться в открытые бои самостоятельно без веской на то причины, тем более когда есть целый штат фортеминов и инквизиторов — зачем почем зря силы растрачивать. Но потенциал в тебе велик. И он… потрясает масштабом.
 
— Всему свое время, Калипсо. Через пару-тройку тысяч лет ты меня не только догонишь, но и обгонишь, — задумчиво произнес Ильфорте.
Я аж поперхнулся воздухом, вытаращившись на отца, в глазах которого плясали смешинки.
— Издеваешься? Мне пока сложно себе даже цифры такие представить.
— Сейчас — сложно, потом — станет легко, — напевно произнес Ильфорте. — Но это будет потом… потом. Пока что в тебе кипит юношеский максимализм. Оно и понятно, почему. Ты еще слишком молод и горяч, хочешь всё, сразу и желательно позавчера, ты только начинаешь свой жизненный путь, глупо ожидать и требовать от тебя какого-то спокойствия и смирения. И это хорошо, что в тебе нет смирения — твоя жажда большего постоянно толкает тебя вперед. Это твой личный двигатель развития, и это по-своему прекрасно.
— Но вместе с этой жаждой в тебе пока что бурлит слишком много агрессии… И это тоже не то чтобы плохо, ведь сама по себе агрессия — это прекрасная энергия, когда она направлена в верное русло. И вообще, агрессия обязательна нужна по жизни.
— Звучит так, будто без агрессии и негатива мир существовать не может в принципе, — хмыкнул я.
— В каком-то смысле так оно и есть, если рассуждать глобально. Ну а что поделать? Человек в принципе своем развивается через агрессию и двигается через боль, а уж о магах и верховных магах и говорить не о чем. Может быть, когда-нибудь мы и научимся развиваться через сплошное счастье и наслаждение, но не в ближайшие пару тысяч лет так точно. Люди не умеют жить в мире, пока что мы движемся вперед через сплошную боль разного рода, как физическую, так и душевную.
— Звучит… весьма пессимистично.
— Да не то чтобы, это просто факт, — пожал плечами Ильфорте. — Ну, подумай, мы ведь даже рождаемся через боль. Причем больно и младенцу, делающему свой первый вдох. О боли матери не стоит и говорить. То есть для того чтобы просто появиться в этом мире, все мы проходим через адскую боль. А ведь человек рождается в этой жизни несколько раз. Не задумывался об этом? Каждый раз, когда мы принимаем какое-то важное решение и шагаем вперед через боль, через агрессию — мы рождаемся заново.
Холодный морской ветер трепал полы белоснежной мантии Ильфорте, мягко ступающему по песку. Он шел неспешно, наслаждаясь прогулкой и беспокойным ветром, дующим в лицо.
— Вот только агрессия — она же разная, — продолжил Ильфорте, свернув ближе к скалам, и я последовал за отцом. — Формы ее различны. Агрессия может быть разрушительной, а может быть созидающей. И весьма позитивной и сладкой.
— Как агрессия может быть позитивной и уж тем более — сладкой?
— Ну-у-у, близость между мужчиной и женщиной — это ведь тоже своего рода акт агрессии, как ни крути, — с ехидной улыбкой протянул Ильфорте. — Мужчина желает взять понравившуюся ему женщину, причем жаждет обладать ей единолично. Очень сладкая агрессия. Так проявляется наша природная сущность. Но из этого вида агрессии рождается чудесное создание — ребенок. Плод любви, порожденный двумя людьми, продолжатель обоих родов. И это высшая форма позитивной агрессии, пожалуй. А есть другая агрессия, которая кроется в зависти, войнах, разрушениях. На энергии агрессии можно дать жизнь новым людям, построить новые города и страны, взрастить великолепные сады — а можно уничтожить целые миры. Так, например, ты знаешь, что когда-то давно темная волшебница Арона уничтожила целый мир, направив туда все возможные темные силы и высосав жизненные силы и магию из всех жителей мира, используя эту полученную энергию для своих жутких экспериментов и для создания новой модификации контролируемой нечисти. Уничтожив тот мир, она нацелилась продолжать свои эксперименты в Форланде, который тоже собиралась стереть с лица земли. И она бы добилась своей цели, если бы Заэль с Эльзой ее не остановили однажды раз и навсегда. Разная агрессия, и смотри, какой итог разный, да? И получается, что агрессия может как убить, так и подарить жизнь… Смотря куда эту энергию направишь. То же самое происходит с тьмой и светом, с черной и белой магией. Белая магия тоже может быть разрушительной, а черная магия вполне может служить во благо. Наша Эльза — очень яркий тому пример. Ну и не только она, конечно, просто Эльза тут особенно показательна.