"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– То есть как это? – не поняла я, и ильх недобро рассмеялся.
– Он хочет получить власть не только над жизнью, но и над самой смертью! Говорит, что отпущенных ему лет слишком мало, чтобы познать все… В нем нет жестокости, дева. Он верит в то, что делает. Верит, что несет людям благо. И это страшнее всего! Мой побратим сказал, что желает победить само время. И он нашел способ! Но настолько ужасный, что мой язык не повернется назвать его! Ты видишь, как быстро затянулись мои раны, дева? Это тоже сделал он… мой риар. Быстрое исцеление, вечная жизнь… Но какой ценой?
Мой взгляд опустился на руки, покрытые уже не кровоточащими полосками, а зажившими рубцами. Да и те светлели на глазах.
– Сначала я думал, что мой брат и правда дарован фьордам для их процветания, но то, что он делает сейчас… это проклятие! Проклятый риар, вот кто он! И все напрасно… Я упустил время. Не остановил его. Не смог выполнить свой долг. Я был обязан защитить город и его, моего побратима. Защитить даже от него самого! Должен был убить. Но я не смог. Струсил. А сейчас уже слишком поздно. Я чувствую – собирается гроза. А воды шепчут, что Саленгвард обречен.
Ильх заметался по комнате. Вёльда следила за ним из-под насупленных седых бровей, дым в ее плошке был удивительно похож на тот, что окутывал улицы Саленгварда. И он почти растаял.
– Но как его остановить? Как?
– Убить, – хрипло прошептал а-тэм. – Но это уже почти невозможно… он почти бессмертен… Ценой чужой души, дева. Мой риар говорит, что сильный всегда пожирает слабого – таков порядок вещей. Теперь осталась лишь одна надежда – на Совет Ста Хёггов. Властью самих фьордов они разделят тело с душой и разумом и навечно прикуют к землям Саленгварда…
Комнату затянуло дымом-туманом, мелькнул перед глазами ржавый меч с вязью рун, малахитовая зелень вдали… Глаза вёльды блестели спелыми вишнями… На миг почудилось, что нет никакой старухи, а в птичьем плаще стоит юная девушка.
Ильх поднял голову, словно прислушиваясь.
– Я все еще слышу, как плачет Вёльхон. Не дай тебе Перворожденные узнать, как плачет хёгг, дева… Нет ничего ужаснее. А теперь – возвращайся. Ты ничем мне не поможешь.
– Стой! Как зовут твоего риара? И тебя…– Почему мне показалось это важным?
Мои-его губы растянулись в удивленной улыбке.
– Ты не знаешь? Все знают эти имена. Великий риар Саленгварда Харгор и а-тэм его – Ёрмун.
  
Глава 25
 
– Торферд, помоги мне! – закричала Нана. – Скорее! Он еще дышит. Шторм дышит! Дайте воды!
– Старый Одлис промазал! – просипел ее брат, осторожно придерживая здоровой рукой голову своего капитана. – Не попал в сердце!
– Вряд ли такой опытный лис мог промазать, – возразил Бирон-Стервятник, с тревогой глядя на бледное до синевы лицо Шторма. Не верилось, что ильх все еще дышит. Казалось, в его теле не осталось крови, вся она была в луже под ним. – Сдается, Одлис сделал это намеренно. Пощадил Шторма вопреки приказу своего риара.
– Но зачем?
– Может, ему не понравилась правда об ильхе, которому он служит. Агмунд послал своего а-тэма убить Брика и его мать, но сделал это тайно. Знал, что за такой поступок от него могут отвернуться свои же воины. Вот Одлис и задумался, стоит ли выполнять приказы такого риара.
– Вот только его удар вряд ли можно назвать пощадой, – тихо произнесла Нана, осматривая окровавленное тело Шторма. Да, ильх все еще дышал, лезвие не задело сердце, и все же…
– Рана все равно смертельна. И морская глубина здесь уже не поможет, – поняв мысли сестры, с отчаянием прогудел Торферд. – Шторм умирает. Если…
– Если… – эхом отозвалась Нана.
Ильхи – измученные, избитые, грязные – сбились кучей вокруг лежащего на земле капитана. Его дыхание становилось все тише. Рану прижали тряпками, но это не могло спасти Шторма. Каждый понимал, что выход лишь один.
– Если мы не дадим ему пепел, – закончил Бирон.
– Шторм запретил. Он принимал его слишком часто. Он и так слишком близок к тому, чтобы стать драугом. Даже щепоть может отобрать его душу.
 
– Без пепла он не протянет и получаса. Старый Одлис знал про порошок, может, он подарил Шторму время на исцеление.
– Но он не знал, что каждый, кто принимает много пепла, становится драугом, – хмуро сказала Нана. – Каждый, кто не сумеет вовремя остановиться. Шторм запретил давать ему порошок. Так и сказал: даже если я буду подыхать, не вздумай влить в мою глотку эту проклятую дрянь, Нана!
– И что же ты собираешься делать?
– Именно это, – вздохнула великанша. – Влить пепел в горло Шторма и молить Перворожденных, чтобы он не стал драугом. Иначе у Последнего Берега не будет ни малейшего шанса! Став бездушным чудовищем, Шторм сам нас всех перебьёт, а мы не сможем его остановить!
– Он и так нас всех перебьет, когда очнется и узнает, что мы нарушили его приказ, – уныло предрек Торферд, глядя, как сестра достает резную коробочку, смешивает порошок с водой и открывает бледные губы Шторма.
Мутная струйка стекла на его язык, грудь ильха резко приподнялась, шумный вдох вырвался из губ. Выдох задерживался. И все затаили дыхание, молясь про себя Перворожденным.
А потом Шторм закашлял и открыл глаза. Окружившая его толпа резко отпрянула, с испугом всматриваясь в глаза Ярла. Но они все еще были серо-зелеными, хотя и очень злыми.
– Не драуг вроде, – прошептал Торферд, и остальные подпрыгнули.
– Так драугом-то не сразу становятся, – таким же громким шепотом откликнулся старик Дюккаль. Кошка высунулась из бороды Вегарда и рывками втягивала запах пепла и крови. – Может и пара дней пройти, прежде чем человек устанет сопротивляться проклятию! Вот тогда-то глаза и потемнеют, а душа погибнет! Застрянет между зримым и незримым, не здесь и не там! Эй, Шторм, это все еще ты?
Шторм приподнялся на локте, обвел взглядом испуганные лица друзей, глянул на свою грудь, где рана уже стягивалась неровной коркой.
– Где Мира? И Брик? Сколько погибших?
Попытался встать, но Нана его удержала.
– Да постой ты! Нельзя же вот так сразу… Дай шкуре срастись… – Она виновато пошамкала губами. – И прости меня. Выхода не было.
– Не вини себя, Нана. – Шторм мягко коснулся ее руки. – Я понимаю. Сколько ты мне дала?
– Самую малость! – Взволнованная Нана даже не стала возражать, когда Шторм все-таки поднялся. – Всего несколько щепотей, чтобы рана заросла, а кровь остановилась! Этого мало для полного исцеления, и ты все еще слаб. Но теперь тебе поможет глубина и…
– Нет времени, – отмахнулся Шторм. Острый взгляд скользнул по людям, подмечая их потрепанный вид. Посмотрел на солнце, прищурился. – Сколько я тут валялся?
– Недолго.
– Значит, Мира все-таки повела Агмунда в Саленгвард. Кто ушел с ними?
– Эйтри с Ирганом, безмолвные сестры Эйса и Адела. И еще Брик.
Шторм мрачно кивнул.
– Мне нужен мой меч. Принесите.
Молодой светловолосый ильх с рыбкой на лице протянул клинок.
– Вот он. Я принес, повелитель.
Шторм не стал поправлять, лишь кивнул.
– Но ты не можешь идти за ними, – встревожилась Нана. – Ты еще слаб, Ярл! Рана едва затянулась, повернешься неловко – и снова откроется! А ты хочешь размахивать мечом против толпы воинов?
Шторм ответил коротким взглядом, и женщина осеклась. Помрачнела.
– Нана, Бирон, пройдите по берегу, найдите всех, кому еще можно помочь. Перевяжите их раны. Пепел… только в случае неизбежности. Сколько хёггкаров подожгли?
– Все, – сказал Бирон.
Ответил сухо, но в глазах конухма-отступника застыла боль. Этот берег был его домом почти всю жизнь.
Шторм молча сжал оплетку своего меча.
– Торферд, собери тех, кто еще может сражаться. А после веди их в Саленгвард.
Великан тихо охнул.
– А как же проклятие, Ярл?
– Даже оно меркнет перед человеческой злобой и жестокостью, Торферд. Если Агмунд вернется, он никого не пощадит.
– Но…
– Пришлая девчонка не побоялась, повела врагов за собой, от нас повела! А ты что же – струсишь, братец? – прищурилась Нана, уперев руки в бока.