"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Ответить могли лишь Ирвин или Сверр, но их здесь не было…
Я тряхнула отросшими кудрями и решительно сжала зубы. Меня должна волновать лишь работа. Значит, ею и стоит заняться!
Однако внутри по-прежнему бились непонимание и обида. Неужели Сверр меня отдал? Он ведь говорил, что никогда… Но что значат слова риара, сказанные чужачке?
— Расскажи мне о скале победителей, — обернулась я к Бьорну.
— О, я ее видел! — блекло-голубые глаза парня загорелись восторгом. — Лишь раз, но помнить буду всю жизнь! Там собирается великий совет хёггов, один раз в пять лет! И на время этого пира никто не крадет чужих дев, не топит корабли, не дерется! Хёгги решают, с кем заключать союз, с кем обменяться ячменем или тканями, чьих дочерей взять в жены! Это называется большой сбор риаров. Следующий — через три года, потому наш риар так злится! Ведь жену он сможет выторговать лишь там…
— А карта у вас есть? — с надеждой спросила я. — Посмотреть бы, где она, эта скала…
— Карт у нас много, вот только зачем тебе, знающая? — ленивый голос заставил мое сердце трепыхнуться. Данар! И как я не заметила его? Впрочем, как бы я заметила, если он вошел не в дверь, а там, где входа не было? Противная способность риаров — подчинять себе свои владения!
Снежный шагнул ближе, недовольно глянул на писчего. Бьорн сник.
— Это всего лишь любопытство, мой риар, — я уже привычно вскочила и склонила голову. Так и привыкну, тьфу-тьфу… — Я никогда не видела скалу победителей.
— И, кажется, даже не слышала о ней, — протянул Данар, изучая мое лицо. — Ты не сказала, откуда ты, Оливия.
— Из племени у подножия великого Горлохума, — честно глядя в глаза риару, сказала я.
Данар перевел взгляд на мой стол, заваленный бумагами.
— Сколько мне еще ждать ответа?
— Я уже близка к разгадке, мой риар, — смиренно ответила я. — Мне нужно еще немного…
— Прошло уже десять дней. Я дал тебе время до полной луны. Поторопись. Пока ты напрасно ешь мясо и отвлекаешь моего писчего.
— Конечно, мой риар. Благодарю тебя, мой риар!
Данар удалился, мы с Бьорном упали на скамью.
— Я покажу тебе карту, — заговорщицки проговорил парнишка. — Если научишь делить большие цифры!
— Научу, — тихо произнесла я. Да, времени осталось немного. И надо все успеть. Причину, по которой у риара не рождается наследник, я заподозрила уже давно. Предположила бы, что он вовсе не может иметь детей, да Бьорн рассказал по секрету о пленницах, что понесли от Данара.
Но вовсе не исследования древа риара занимали меня все эти дни. Под предлогом поиска причин я лишь тянула время и изучала местные нравы. К счастью, мои передвижения не ограничивали, но снежный приставил ко мне стража, что таскался следом, позевывая. Ему я тоже улыбалась и каждый раз благодарила за пригляд, так что мой охранник чаще всего глазел не на меня, а на пробегающих служанок или высоких тонких дев в искрящихся одеяниях, что ходили по улицам Аурольхолла.
Честно говоря, когда я увидела этих красавиц впервые, то застыла, открыв рот. Мимо меня прошла девушка невероятной, завораживающей красоты — беловолосая и светлоглазая. Дорогой плащ из черного бархата сиял множеством искр, и я с изумлением поняла — бриллианты. Драгоценные камни сверкали и в волосах, ушах, на шее и пальцах чаровницы.
— Вольнорожденная Аргель, — шепнул мне Бьорн. — Сестра риара.
— Какая она красивая, — искренне произнесла я, и дева, кажется, услышала, взглянула с улыбкой. И проплыла мимо.
— Риар ничего не жалеет для сестры. Вырастил для нее уже горы искорок!
— Ты говоришь о камнях? — повернулась я к мальчику. — То есть как это вырастил?
— Ну так, — недоуменно поднял брови Бьорн. — Как все Ульхёгги. Только у нашего риара искры выходят чистейшие, не то что у этих полукровок из Гардошела! Все знают, что покупать искры надо в Аурольхолле, и нигде больше! Кровь у риара чистейшая, вот и искры — такие же!
— А можно мне увидеть, как выращиваются эти… искорки? — полюбопытствовала я.
И мы с Бьорном подпрыгнули, когда сзади раздался голос Данара:
 
— Ты очень любопытна, чужачка.
— Как и все женщины, мой риар, — я склонила голову. Но, кажется, снежный не злился, напротив, пребывал в хорошем настроении. И махнул мне рукой.
— Что ж… я покажу тебе искры. Чтобы ты понимала мою силу и мощь Аурольхолла.
Бьорн при этих словах почему-то пригнул голову и кинулся прочь, страж тоже метнулся под защиту стен. Одна я стояла и хлопала глазами, глядя, как усмехающийся Данар пригибается к земле, а потом его словно накрывает сияющая тень, и поднимает голову уже не человек — зверь. Серо-белый, с бликами на чешуе, длинным хвостом и острыми иглами вдоль хребта. Снежный дракон величиной с небольшой дом… И вроде я уже знала о трансформации хёггов, но стояла, открыв рот, не в силах оторваться от невероятного зрелища.
Зверь мотнул головой, радужные глаза с вертикальными зрачками глянули на меня. Открыл пасть, показывая темно-серый язык и внушительные клыки. И ударил хвостом о брусчатку! Острый, как жало, кончик выбил каменную крошку совсем рядом со мной. Инстинктивно дернулась в сторону, краем глаза уловив мелькнувшую искру. И застыла, пораженная. Бриллианты таились в чешуе драконьего хвоста. За серыми пластинами, броней укрывающими его тело, мерцали драгоценные искры. И от удара одна скатилась вниз, упала в пыль дороги.
Я присела, подняла. На испачканной чернилами ладошке подмигнул прозрачно-голубой бриллиант.
— Можешь оставить себе, — сказал риар — уже человек. — Если ответишь на мой вопрос — получишь еще десяток. Да крупнее. С таким даром тебя любой воин возьмет в свой дом.
— Благодарю, мой риар, — на автомате ответила я.
Данар кивнул и удалился, я проводила его взглядом. И задумалась. Уже в который раз. Что будет, если конфедераты узнают обо всем, что видела я во фьордах? Пещеры Сверра, полные золота, бытовая и необъяснимая магия, бриллианты на шкуре хёгга, подчинение моря, неба, земли… Жестокость рядом с жертвенностью, мужчины и женщины, отличные от конфедератов, словно черное и белое…
Два мира, которые невозможно соединить.
И я — антрополог Оливия Орвей, уже готовая расписаться в своем полном бессилии и полнейшем провале исследовательской миссии. Потому что здесь, во фьордах, я с абсолютной ясностью осознала, что ни черта не знаю о человеческой природе. Я словно глупая примитивная старуха, что сидит в пещере, чертит знаки на остывшей золе и считает, что видела мир. А на самом деле она видела лишь свою пещеру…
Мне стало дурно. Я схватилась за голову и почти взвыла. Бьорн смотрел на меня с жалостью, верно посчитав, что я так одурела от вида искорок!
А я осознавала, что мой мир изменился настолько, что я уже не смогу стать прежней Оливией. Все, во что я верила, все, что было смыслом моей жизни, рассыпалось в прах, и ничего не осталось…
И в то же время… я не могу остаться здесь, во фьордах. Это я тоже понимала.
И сейчас мне нужна была карта, чтобы покинуть Аурольхолл. Другого варианта у меня не было. Что бы я ни сказала Данару, все закончится тем, что мне придется выполнять женские обязанности. По-другому здесь не выйдет. Фьорды пока не готовы к эмансипации! А я не готова стать игрушкой для развлечения.
— Красиво, правда? — мальчик все-таки решил меня поддержать. — Искорки нашего риара дорого стоят, ведь они не просто украшают, но и защищают от холода. Держи при себе и никогда не замерзнешь.
Я разжала ладонь, блеснул на руке камушек.
— Я думаю, что тебе пригодится одна вещь, Бьорн, — очнулась я и достала из кармашка кусочек бумаги и карандаш. — Ты ведь умеешь вырезать деревянные поделки? Так вот, сделай кое-что. Смотри, я нарисую. Сделай вот такую деревянную рамку, внутри поставь палочки, а на них надень костяшки. Это называется счеты, Бьорн. И с ними ты будешь самым искусным в сложении цифр! Ты ведь хотел этого? А взамен… раздобудь мне карту. Сможешь?
Парнишка схватил рисунок и умчался, я же устремилась в свои комнаты под присмотром скучающего стража.