"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

И где же шляется мой побратим?
Рыкнул недовольно, решая, стоит ли сделать еще круг.
И вот… Какого проклятого пекла моя лильган-чужачка делала на стене? Там, где ее могли убить, ранить или поставить на колени и взять? Ладно снежные — их можно порвать, уничтожить, а если бы попалась кому из Нероальдафе? Моя ярость кипит в груди у каждого воина, азарт битвы всегда перетекает в похоть… Таков инстинкт черного хёгга. Таковы мы все… И если бы я не успел, то что пришлось бы делать дальше? С чужачкой? С тем, кто взял ее?
Вырвавшееся пламя обуглило край скалы. Камень треснул и обвалился в море, увлекая за собой мелкие осколки. И совсем скоро вниз покатилась уже лавина, каменная пена, рухнувшая в темные воды.
Хорошо, что с этой стороны нет домов…
Я помотал головой, злобно оскаливая пасть. От мысли, что кто-то мог взять Лив, хотелось уничтожить весь Нероальдафе. Всех мужчин, у которых еще что-то поднимается…
Поскреб когтями гранитный уступ, пытаясь вернуть разум. Надо отпустить хёгга. Иначе натворю бед…
Выдохнул, и когда открыл глаза, мир снова изменился. Так было всегда. Человеческие глаза видят иначе. Я стоял на коленях, прямо в вывороченных бороздах, оставленных когтями. А самое поганое, что и в этом теле ярость разрывала грудь и хотелось убивать. Пусть не огнем и клыками, так сталью! Или голыми руками.
И все из-за чужачки…
Плюнул на траву, поднимаясь. Лив надо наказать. Оставить на том уступе на несколько дней, без воды и пищи, чтобы знала — нельзя нарушать мои приказы. Нельзя лезть туда, где бьются воины. Нельзя… злить меня!
Снова плюнул, закипая. Тень хёгга накрыла меня, а ведь не звал…
Закрыл глаза, выдыхая. Нельзя. Беда будет. Нельзя…
Ярость не утихла полностью, но накал стал меньше. Зыркнул в сторону скал. Человеческое зрение не способно увидеть маленькую женскую фигурку на таком расстоянии. И хорошо. Не надо мне ее сейчас видеть. Иначе заточением она не обойдется. Накажу…
Пусть посидит пару дней. Подумает. А когда я приду — встретит меня в слезах, готовая на все.
* * *
День уже клонился к закату, так что я оторвалась от своих записей на земле и потерла живот. Есть хотелось… Но мне уже доводилось так увлекаться работой, что голод отступал и я забывала о еде. Гораздо больше хотелось кофе, но он мне точно не светит. Поднялась, потерла затекшую поясницу и скептически осмотрела свои записи. Чертить камнем на земле — не самый удобный способ работы, но тут тоже выбирать не приходится. Зато в голове прояснилось, и я смогла проанализировать события и сделать основные выводы. Ну и наметить план своих дальнейших действий.
В целом направление выбрано правильное: изучать, запоминать, выживать. Потому что полученные данные — это не просто открытие, это прорыв тысячелетия! Понять бы еще природу этих хёггов… Эх, мне бы сюда мою лабораторию! Как же не хватает научной кафедры и цивилизованных методов изучения! Но зато я получила уникальную возможность исследования, так сказать, в натуральной среде обитания!
Драконы, подумать только!
Разумных объяснений этому я пока не видела, но от исследовательского энтузиазма хотелось петь. Впрочем, почему бы и нет? Штатный психолог Академии утверждал, что пение — отличный способ избавления от стресса. Я бы предпочла шоколад, но раз его здесь нет…
Так что, когда скала дрогнула и на камне образовался темный лаз, я как раз завершала арию из известной рок-оперы. Голосом и слухом меня природа не наградила, поэтому выходило скверно.
Из появившегося провала вышел Сверр и одарил меня изумленно-рассерженным взглядом. Я подняла брови и ногой подтерла свои записи.
И попыталась как-то выбросить из головы и сердца радость при виде его. Все-таки я… волновалась. Сильно волновалась.
Ильх нахмурился, всмотрелся в мое лицо. Не знаю, что он там желал найти, но злости в глазах прибавилось.
— Ты скверно поешь, лильган, — угрюмо оповестил он. — И песня поганая.
— Ну, прости, — развела руками. — Пение снимает стресс и приглушает чувство голода. Так говорят. Опытным путем я установила, что врут. Есть хочется по-прежнему, а пить — сильнее. Так что данный метод избавления от переживаний не работает.
 
Сверр как-то странно хмыкнул, разглядывая меня. И выдал:
— Я рассчитывал найти тебя в слезах и мучениях, лильган.
— Да? — искренне удивилась я. — С чего бы мне плакать? Я жива, здорова, вид отсюда прекрасный. Есть, конечно, хочется, но это не столь страшно пока. А вот ради кофе я могла бы пустить пару слезинок.
— Ради кофе? — ильх прищурился.
— Точно. — Вздохнула я, перемещаясь и утаптывая остальные записи. — Ко-фе…
— Я начинаю думать, что мне тебя нарочно подсунули, — задумчиво протянул ильх.
— Ты сам меня сгреб в свои лапы, — уточнила я. — Никто не просил. Я — так точно.
— Я тебя сгреб, потому что ты меня взбесила. Хотел наказать, — со странным выражением сказал Сверр.
— Я так и поняла.
— И кстати, до сих пор этого не сделал. Хотя ты заслуживаешь порки.
— Я очень тебе за это благодарна. Я плохо отношусь к боли.
Ильх уставился на меня не мигая. Золото глаз вспыхнуло, и Сверр сделал ко мне шаг.
— Хватит! Ты будешь наказана, Лив. За то, что убежала, воспротивилась моему приказу и полезла на стену! Поняла? Если нет, будешь сидеть здесь, пока не осознаешь. Без еды и воды.
— Ладно, — быстро проговорила я.
Ильх скрипнул зубами. И рывком дернул меня за ткань платья, притягивая к себе.
— Ты что, смеешься? Потешаешься? Думаешь, ты умнее, Лив?
— Мои знания несравнимы с твоими, — спокойно ответила я, пытаясь удержать дрожь. — Потому что они разные, Сверр. Я знаю, как и почему взлетает самолет. Ты знаешь, как взлетает хёгг. Несравнимо. И нет, я не потешаюсь над тобой. Я знаю, что не должна была выходить из крепости, но… я исследователь. Это… это как твой инстинкт все присваивать, понимаешь? Боюсь, это сильнее меня.
Ильх жадно глотнул воздух.
— Ты должна выполнять мои приказы.
— Я не уверена, что могу пообещать тебе это, — честно ответила я.
Сверр злобно сверкнул глазами, втянул воздух и вдруг ухмыльнулся.
— Не знаю, что с тобой делать, Лив. Ты сбиваешь меня с толку. И мешаешь думать. Смотрю на тебя и хочу лишь одного…
Жаркая волна окатила с головы до пят, кажется, у меня даже волоски на теле встали дыбом. Желание вспыхнуло мгновенно, отразилось от его глаз, его тела, его слов. Я вдохнула воздух, ставший густым и вязким. И показалось, что вокруг рассыпались искры, как от бенгальских огней… А может, так и было. С этим ильхом я уже ничему не удивлюсь.
Он притянул меня к себе, вжал в свое тело. Собственнически, жадно. Ладони с шершавыми мозолями на пальцах легли на мою поясницу и опустились ниже. Я облизала губы, и Сверр приподнял меня, провел по ним языком…
— Нет, — уперлась ладонями в грудь ильха.
— Сопротивляешься? — рыкнул он. — Снова?
— Я хочу пить, — сипло пробормотала я.
— Я дам тебе воду, — жарко выдохнул он, и над нашими головами ударила молния. — Сколько захочешь…
Дождь хлынул так внезапно, что я изумленно вскинула голову. Над скалами собиралась гроза. Молнии шипели и ударяли в камни, оставляя круглые выемки. И ливень обрушился на фьорд стеной, мигом промочив мое платье. Только холодно не было. Сверр со сдавленным хрипом прижался губами к моей шее, провел языком. Дернул лиф платья одной рукой, развернулся, придавливая меня спиной к камню. Огненная стрела ударила совсем рядом, возле моей ноги, и я вскрикнула. Инстинктивно отпрянула, забилась.
— Не бойся, — ильх лихорадочно задрал подол, тронул горячими пальцами обнаженные бедра. — Со мной ничего не бойся, лильган…
— Ничего? — откликнулась я.
— Ничего. Кроме меня.
И прижался к губам. Поцелуй вышел торопливым, почти болезненным. Я ощущала дикое желание ильха, и сама расплескивалась лавой… Закипала от каждого его прикосновения, от ощущения губ, рук, тела…