"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Разворот и удар! Кончик моего пылающего жала все же достал Шинкара, оставив на его лице и груди багровую полосу. Маг зашипел от боли, ярости и, кажется, удивления.
– Не ожидал, папочка? – процедил я и снова ударил. И опять – в цель. Еще одна полоса украсила левую руку. Мощь Изнанки наполняла мое тело, воздух искрился. – Это тебе горячая благодарность от брошенного сына. – Еще одна полоса – на ноге. Разорванная штанина повисла лоскутом. – За все хорошее, что ты для меня сделал. За жизнь на помойке, жертвенный алтарь и кошмары. Говоришь, кровь – не вода? – Плеть щелкнула совсем рядом с шеей Шинкара. – В нашей, очевидно, слишком много ненависти к ближайшим родственникам.
Меченный вскрикнул и выронил плеть, заслоняясь ладонью.
Я горел. Все мое тело пылало, я стал огнем. Жадным, всепоглощающим, диким и неукротимым. Суть проснулась, напитавшись силой Изнанки, и сдержать ее внутри я уже не мог.
– Ты похож на свою мать, – прохрипел Шинкар, отступая. А я против воли остановился. Мать? Я решил, что это была случайная связь…
– Кто она?
Вопрос слетел с языка юркой сорокой раньше, чем я успел его сдержать.
Меченный захохотал, и выглядело это гадко, потому что по лицу его текла почти черная кровь.
– Хочешь знать? Она тоже была любопытной… чересчур! И не знала, что всегда надо иметь запасной план! Как и ты, Лекс!
Я дернулся, замахнулся и… опустил руку с плетью. Потому что за спиной смеющегося Шинкара была… Одри. Она парила в воздухе, а потом перевернулась и плавно опустилась на ноги. Золотые волосы волной упали за спину, а глаза распахнулись. Ничего не понимая, златовласка посмотрела на творящееся вокруг безумие, которое больше походило на кошмарное порождение больного разума, чем реальности. Серые глаза расширились, став круглыми, в них мелькнул страх осознания.
– Лекс?
Имя я не услышал, просто понял по движению ее губ. Меченный одной рукой прижал Одри к своему боку, запачканному кровью, и девушка вскрикнула.
– А ты не гнушаешься прикрываться женщиной, – процедил я, лихорадочно соображая, что делать дальше.
– Как и ты, – весело отозвался Шинкар, пятясь к колонне.
– Лекс! – на этот раз звук вышел четким, звонким и испуганным. – Лекс!
Я сжал зубы, глядя на них и не зная, что делать. Ударить? Но я задену Одри…
Она поняла.
«Бей!» – приказала одними губами. Я не двигался. «Бей!!»
Скользкая ладонь обхватила рукоять огненной плети. Бездна проклятая…
– Одри, ты мне должна желание, – хрипло сказал я. Она смотрела с недоумением, не понимая, с чего это я выбрал столь неудачное время для взимания долгов. А я ухмыльнулся. Более удачного может и не быть. Колонна уже сияла белым, еще немного – и откроется переход.
– Скажи то, что не сказала у озера, – крикнул я. – Скажи, Одри!
Она вздохнула. Я так отчетливо увидел это. Как приоткрываются губы. Как их обжигает раскаленный воздух. Как приподнимается грудь, проталкивая вдох в легкие. А потом…
– Я люблю тебя, Лекс. И я тебе верю.
Время остановилось. На бесконечный миг, когда я видел ее глаза – серые с розовой каемкой и отражение ее слов, что сияло в них. А потом я ударил. Плеть закрутилась полукругом над головой, оставляя огненный след, а потом развернулась змеей и ужалила Шинкара в шею. Обвилась, сдавила, заставляя его захрипеть и выпустить добычу из рук. Одри упала на колени, я развернул плеть и занес снова… но не успел. Меченный выгнулся зверем и швырнул под ноги черные камни. Они расползлись жуками, я заорал, потому что знал, что это. Портал открылся с хлопком – односторонний, заглатывающий златовласку и чернокнижника жадной пастью.
Я кричал ее имя, но самой Одри уже не было внутри куба.
И я ударил по колонне – волной огня и силы, столь мощной, что треснул синий камень, а снежные узоры вырвались и поплелись потусторонним холодом. Сквозь белесый туман я увидел, как близнецы бьют Харта, как Велл с полубезумной улыбкой швыряет смертельный аркан, Харт отражает, и младший принц вновь бьет…
Но не успевает. Потому что Харт оказался быстрее. И вперед полетело не заклятие, а сталь. Обычный клинок, острый и обагренный кровью. В самый последний момент Велл упал, а его место заняла Шейла. И клинок вонзился в грудь принцессы так легко, словно она была сделана из желе. Девушка тихо ахнула и посмотрела вниз, туда, где на светло-зеленом платье расплывалось красное пятно. И рухнула к ногам своего близнеца. Тот взвыл, заорал, поднял на Харта бешеный взгляд.
 
– Ты за это ответишь! Это еще не конец, слышишь? Это еще не конец! Смерть – лишь начало!
Харт не ответил. Кровь принцессы брызнула на край колоны, темный ручеек, вытекающий из ее тела, оплел постамент с рунами. И сноп белого света вспыхнул на конце столпа, на миг ослепив всех. Реальность нашего мира содрогнулась и выгнулась, словно не в силах принять то, что выпустила колона. Ткань миров трещала по швам, грозя расползтись дырой. Мы попадали на землю, закрывая лица и подвывая. Ударил я наугад, не видя, но, похоже, попал, потому что сияние прекратилось, а зрение вернулось. Харт, шатаясь, поднялся и снова швырнул заклятие в брата с одержимостью отчаявшегося человека, не замечая, что колонна рушится, и камни падают в его сторону, грозя погрести под собой. Но все это я видел мельком, когда на миг поднимал глаза. Я рисовал. Кровью на камне чертил руны, пытаясь поймать остаточный след портала. Он ускользал, слишком слабый, слишком быстрый… такие порталы жутко опасны и нестабильны, открывать их – самоубийство. Они ненаправленные и могут закинуть куда угодно, хоть в центр гнилой топи, хоть на пики драконьих скал, хоть в пустыню. Неустойчивый портал – это шанс для того, кому нечего терять. И отследить его почти невозможно, потому что руны пути у него нет…
Но я пытался найти. Камень уже оплавился подо мной, ладоней я не чувствовал, но снова и снова чертил эти проклятые знаки. Хоть бы краешек. Хоть тончайшую нить… Хоть что-то. Проклятые боги, дайте мне хоть что-то! Я заорал, призывая разложение и тлен на головы всех богов и демонов мира, что не давали мне найти Одри.
И взвыл, когда ладонь кольнул след пути, а острые клыки ухватили мою ногу и дернули в сторону. Я сопротивлялся, пытаясь вернуться на место портала, потому что пойманный след был слабым, и мне надо выцарапать из обугленной брусчатки больше! Армон рычал и упрямо тащил меня, не обращая внимания на файеры, которыми я пытался его поджарить. Его шерсть уже местами тлела, но он лишь крепче сжимал челюсти, оттаскивая орущего меня от разрушающейся колоны.
– Хватит! – рыкнул он, выпуская мою ногу.
Я невнятно огрызнулся и вновь кинулся туда, где был портал. Армон сшиб меня ударом мощной лапы так, что, кажется, хрустнули кости, а я покатился по земле. Вскочил, прищурившись и вскидывая ладонь. На моих пальцах заплясали искры.
– Лекс, успокойся! – зарычал рихиор. – Ты не поможешь ей, если сдохнешь! Приди в себя!
Я не хотел приходить в себя! Я хотел убивать, крушить и разносить все вокруг к демонским потрохам, хотел вытравить из себя ее последние слова и взгляд.
«Я тебя люблю. Я тебе верю…»
Гребаный мир. Проклятая Одри.
– Лекс! Мы ее найдем, ты поймал след! Успокойся!
Армон рычал, да только бестолку, я бы снова кинулся к колонне, но судьба вновь все решила за меня. Столп рухнул. Там, где я ударил, разрослась трещина, расцвела бутоном, проросла в нутро синего камня. И разрушила его. С протяжным жалобным воем, словно кричало живое существо, колонна покосилась и все-таки рухнула, разметав синие брызни – осколки. Выплеск силы раскидал нас в разные стороны и взорвал стены куба с такой мощностью, что на многие метры площадь очистилась. Оглушительный грохот ударил по ушам, я куда-то покатился, как и Армон, ничего не видя и почти оглохнув.
Обнаружил себя лежащим на животе и закрывающим голову руками. Ладони мокрые, не понятно отчего. Я неловко перевернулся. Сине-белая взвесь зависла в воздухе, на гранях мельчайшей пыли из снежного сапфира играл солнечный свет. Тьма, что клубилась над городом, развеялась, и я удивился, поняв, что вечер еще не наступил. Очень медленно поднял руку и разжал ладонь. Кончик нити. Я все-таки успел схватить ее. Самый краешек остаточного следа от портала. Ладонь кровоточила, потому что пришлось выжечь руну на коже, бумаги под рукой не оказалось. И я улыбался, глядя на нее. Найду. Где бы Одри ни оказалась – найду.