История одного гоблина: Символ веры (СИ)

– Разок было, а че? – не понял вопроса бывший призрак.
– Просто думаю, не ударялся ли ты в падении головой. У тебя там все в порядке? Тебе же говорят – невозможно!
– Я уже так делал, в смысле уходил за стену и возвращался.
– Да, и каким же образом? – внимательно посмотрел на него Гарб.
Антонио довольно усмехнулся.
– Открывал портал здесь, а его выход ставил за воротами. Все просто.
– Не может такого быть! – подбоченился шаман. – Я исследовал стены и ворота, они не пропустят телепортирующуюся массу. К тому же у тебя силенок-то хватит?
– А я и не кидал прямой портал за стену, – прищурился Бурбалка. – Так, конечно, стена попросту прервет канал. Мой телепорт ведет сначала в шеольный мир, а затем уже на Лумею в нужную точку. Только проходить надо быстро: в Шеоле врата очень быстро закрываются. А силенок хватит. Я на всякий случай у эльфов прихватил еще пару безделушек на память – как раз для такой оказии сгодятся, если че.
– Ну, ты гений! – с восхищением протянул Каввель.
– Портал прямиком в другой мир? – недоверчиво переспросил ловец духов. – То есть, перемещение материального тела, а не духа? Это уму непостижимо! Я думал, на такое способны только боги.
Спокойно стоящий до этого Михель аж подскочил.
– Шеол?! – с жаром воскликнул он. – Обиталище неприкаянных душ, почти адское место. Нас там может подстерегать опасность.
Гарб заверил монаха, что бывал в шеольном мире сотни раз, и ничего плохого не случилось. Монах еще некоторое время побурчал, но потом согласился последовать за остальными, если таково будет их противоестественное и богомерзкое решение.
Место для прыжка Бурбалка выбрал вдали от посторонних глаз.
– На счет три, – строго сказал он после нудного пятиминутного объяснения, что делать, если они потеряют ориентацию в ином мире и не сразу увидят портал.
– Три! – сразу же крикнул Антонио.
Рядом со стеной в воздухе повисло темное овальное окно высотой в семь футов. Края портала пульсировали кроваво-красным светом, навевая мысли о бьющемся сердце. Внутренняя часть прохода между мирами тоже извивалась, как живая, закручиваясь по часовой стрелке в воронку, уходящую в бесконечность. Воздух с нарастающим свистом начал засасываться внутрь.
– Скорее туда! – скомандовал Бурбалка и первым прыгнул в непроглядную черноту.
За ним последовали остальные. Михель секунду помедлил. Он не желал связываться с чужим миром и преступать заветы ордена. Пришлось напомнить себе, что сам настоятель отправил его с этими чудаками, плюющими на все возможные запреты. В последний момент монах успел влететь в закрывающиеся края.
Створки сомкнулись, удивив одиноко бредущего по пустырю давно небритого гнома с глиняной бутылью пива в руке. Коротышка увидел только мелькнувшие ноги и последовавшую за этим красную вспышку. Он протер глаза и, не узрев больше ничего достойного внимания, отхлебнул из горлышка, чтобы затем с ворчанием скрыться в чреве большого мусорного бака, служившего ему жилищем.
*** 
Первым из портала по ту сторону стены как ошпаренный выскочил Михель. Он последним прыгнул в портал на Лумее, но первым отыскал путь домой. Монах вознес хвалу Вседержителю и осенил себя серповидным знамением. За ним из окна одновременно вывалились Гарб и Антонио. Оба надрывали животы от хохота, как сумасшедшие. И для Бурбалки, и для шамана такое путешествие в физическом облике произошло впервые, но в отличие от Михеля, им было, с чем сравнивать. Ощущения оказались куда интереснее, чем при перемещении сознания.
– Ты же говорил, что уже делал так! – еле сдерживая смешки, укорил компаньона Гарб.
– Я соврал, – признался парень. – На самом деле, порталы я открывал, кидал туда камешки, а потом смотрел, как они выпадают из выходного окна.
– А почему сам не испытал?
– Боялся сделать это в одиночку. Я в Шеоле столько лет провел, что брала оторопь, едва я думал о возвращении. Оказалось, не так уж и плохо. Шеол так не тянет силы у живых, как он это делает с духами. А где наш минотавр?
Словно в ответ на его слова поверхность портального окна пошла рябью, и оттуда в буквальном смысле вылетел Каввель. Пират дрожал как осиновый лист. Из закрывающегося портала ему вслед потянулась призрачная рука, но потом резко втянулась обратно, и края окошка сошлись с тихим хлопком.
 
– Это она! – дрожащим голосом сказал минотавр, указывая пальцем на место исчезнувшей воронки.
– Кто она? – осторожно уточнил Гарб.
– Тень! – побледневшими губами прошептал пират.
– Знакомого встретил? – осенил его знамением Михель. – Я же говорил, там опасно.
Мимика полорогого увальня сейчас вызвала бы зависть лучших актеров большого придворного театра в Серебряном чертоге. Минотавр секунд десять прял своим единственным ухом, будто отгоняя назойливую муху, а потом выдал единственное гневное слово:
– Ты! – указал он на Бурбалку.
– Я?
– Да! Ты сказал, что уничтожил эту тень!
– Ну, мало ли, что я говорил. Я уже не помню.
– Нет! Ты клялся. Эта тварь не должна мне больше угрожать! Слышишь меня? – пиратский капитан тряс топором перед носом у остолбеневшего Антонио.
Казалось, еще минута, и у прославленного капитана начнется истерика.
– Ладно, – осторожно сказал Бурбалка, пытаясь отодвинуть потемневшее лезвие с пробегающими по нему искрами подальше от своего лица. – Больше не полезем в портал без крайней нужды.
– Договорились! – рявкнул удовлетворенный ответом Каввель.
*** 
Гробовое молчание сопровождало друзей первый час пути. Первым не выдержал Антонио:
– Откуда мы вообще знаем, куда побежал этот прощелыга? Почему идем в этом направлении?
– Спокойно, коллега, не суетись, – ответил шаман. – Каввель уже давно взял след, а я засек сильный магический отпечаток, оставляемый вором. У него сейчас, кажется, большие проблемы с Дэ. Так сказать, перебои с энергией.
– А если он ведет нас в ловушку?
– Я тоже об этом думал, – сказал Гарб. – Но преследовать его все равно надо, если мы хотим вернуть похищенное имущество. Так что всем быть настороже.
Каввель молча взял «под козырек» и пошел дальше, опережая остальных на добрую сотню футов. Он решил, если уж попадать в ловушку, то одному. Потрясение от столкновения с тенью выбило тауросу из колеи. Что-то до боли знакомое почудилось ему в очертаниях этого существа, и это пугало едва ли не больше, чем все остальное.
Поглощенный такими размышлениями, он не заметил, как за поворотом дороги ступил на хлипкую маскировку на широкой яме и провалился.
– Каввель, ты в порядке? – спросили сверху.
– Кажется, все кости целы, – ответил минотавр, ощупав себя. – Хорошо хоть кольев не понатыкали.
– Ахтунг, коммунистен[1]! – раздалось где-то неподалеку.
Спутники оторвались от рукотворного провала в земле, чтобы упереться взглядом в отряд гномов, стоящих на дороге в боевом построении. Строй в стальных латах недобро ощетинился короткими копьями и не сулил чужакам ничего хорошего. Средние ряды усиливали впечатление десятком взведенных самострелов с оптическими прицелами. Позади гномьей роты маячило несколько механизмов, оборудованных катапультами.
– Здрасьте, – почему-то хихикнул Бурбалка.
– И вам того же! – отозвался из-за широкого прямоугольного щита гном с аккуратными седыми бакенбардами, стоящий в вершине клина. – Кто такие? Откуда-куда-зачем? Партизанен? – последнее слово он произнес с нажимом и почти утвердительной интонацией.
– Из Льонаса путь держим, вора ловим, – честно сказал Гарб. – Не повстанцы, не наемники.
Старший гном подозрительно осмотрел троицу возле ямы.
– В яме кто есть? – спросил он.
– Друг наш, случайно упал.
– Ну, разумеется, он в нашу ловушку случайно попал. Странно ожидать, что кто-то это нарочно решит сделать, – гном вздохнул. – Что нового в Академии есть?
– Господин фон Кляйне находится в добром здравии, если вы об этом, – сообщил Гарб.
– Вы Мауса знаете? – заинтересовался гном. – Меня Мардер зовут, я его брат есть.