История одного гоблина: Символ веры (СИ)

Освещение в подвале оставляло желать лучшего, хотя Бурбалке отсутствие яркого света скорее помогало ориентироваться, чем мешало. Наверху громыхнуло, забряцали кости, металл и в проеме нарисовалась голова скелета в полусферической ерихонке[1], увенчанной по бокам симпатичными крылышками.
– Сеньор желает вас лицезреть у себя во дворце! – радостно объявил гулкий потусторонний голос, донесшийся из-под шлема.
– Всю жизнь мечтал, – безрадостно ответил дух, подскочивший при виде говорящего скелета.
*** 
По дороге во дворец Бурбалка перебрал в уме все возможные варианты разговора с учителем. Также он пытался представить себе вариант, при котором наставник его не узнает. Костлявый провожатый тактично молчал, предоставляя призраку возможность погрузиться в свои мысли, и только его доспехи при ходьбе невыносимо скрипели, вызывая непреодолимое желание достать где-нибудь масленку и хорошенько их смазать.
Вход во дворец патрулировал целый полк таких же костлявых гвардейцев, выряженных в цветастые одеяния, которые личная охрана наместника носила в качестве формы еще при жизни. Одежда на скелетах болталась, как на огородных пугалах. Бравые вояки нисколько этим фактом не смущались, усиленно нарезая круги по периметру замка. Один взвод стоял на страже возле подъемного моста. Бурбалка приблизился на расстояние ста шагов, когда его провожатого окликнул скелет в офицерском мундире, по всей видимости, начальник караула.
– Это ты, Тибальдо?
– Я! А кто ж еще тут может шляться? – гулко ответил Тибальдо.
– А с тобой кто? – не унимался офицер.
– Приказ сеньора пропустить! – ответствовал ему провожатый.
– Тогда проходите, но помните, что в моей власти наказать всякого, кто рискнет нарушить волю сеньора, – напутствовал их офицер.
Стандартная формула прозвучала слишком зловеще, чтобы Бурбалке захотелось испытывать ее смысл на себе. В конце концов от говорящей нежити можно ожидать любой подлянки, а уж от ее господина… Говорящие скелеты сами по себе были чудом из чудес, но их количество просто не укладывалось в голове.
Когда некроманту средней руки удавалось поднять десяток ходячих недоразумений с местного кладбища и заставить их повиноваться себе, такое уже считалось в среде поклонников темной стороны магии большим достижением. При этом речь шла исключительно о недавно умерших, на костях которых сохранились мышцы, способные приводить тела в движение. Даже сильнейшим знатокам некромантии не под силу заставить ходить более двух скелетов, и тем более сохранить в них искру разума. Какой же силы должен быть чернокнижник, чтобы сотворить подобное увиденному Бурбалкой в замке?
Алебарды стражников разомкнулись, пропуская призрака внутрь. При жизни Бурбалке случалось бывать во дворце правителя. Место оставалось тем же, хотя сам замок претерпел немалые изменения. Часть башен отсутствовала, часть надстроили, хотя общие очертания сохранились. На площадку перед входом нанесли магические символы, некоторые из которых тускло светились. Значения этих знаков в основном оказались знакомы Бурбалке, и он с ужасом осознал, что начертал их по меньшей мере гений. В свое время учитель не требовал от него практических занятий некромантией, но теорию заставил вызубрить назубок. Наставник, кажется, далеко шагнул в изучении черной магии.
Провожатый довел призрака до входа в тронный зал и любезно распахнул перед ним дверь. Бурбалка недоверчиво влетел в огромную комнату, увешанную гобеленами и застеленную коврами. На троне восседал…
– Не может быть! – со смесью сомнения и испуга прошептал призрак.
– Здравствуй, дорогой друг! – поприветствовал его старик в золотом венце. – Я вижу, ты немного изменился с момента нашей последней встречи. Впрочем, я тоже.
– Алехандро Санчес! – выдавил из себя Бурбалка.
– Антонио Хосе да Сильва! – без тени эмоции в голосе ответствовал старец. – Ты удивлен встрече или тому, что здесь сижу я, а не наш учитель?
– Прям не знаю, чему больше. А с ним че стряслось?
Старик порылся пятерней в окладистой седой бороде, вытряхнул оттуда пару хлебных крошек, прищурил глаза, из-за чего сеточка морщин на его лице стала еще гуще и бесцветным голосом произнес:
 
– Вижу, ты все так же намеренно коверкаешь слова. Глупо это. Сеньор Велмсли начал сильно сдавать в последние годы, стал задумываться о том, чтобы вернуть городу жизнь. Конечно же я не мог этого допустить. Он решил разрушить все, что мы вместе создавали тринадцать лет.
– Ты че, завалил учителя? – дрожащим голосом прервал старика Бурбалка.
– Смерть – это не конец, – все так же без интонаций сказал Алехандро. – Адриан, подойди!
Из тени за колонной вышла фигура и, приблизившись, приобрела форму, отдаленно похожую на человека. Плоть гниющими черными лохмотьями свисала с костей, кое-где уже выступающих из-под слоя зловонного мяса.
– Чего изволите, Сеньор? – заискивающе и на редкость членораздельно для зомби осведомился живой труп.
– Ничего, можешь идти обратно, – махнул рукой человек на троне. – Видишь?
– Это не ответ на мой вопрос, – с отвращением произнес призрак.
– Я его освободил от проклятия жизни. Он теперь вполне доволен своим бытием и нисколько не осуждает, что мне пришлось его немного подтолкнуть.
– Ты мерзавец! – крикнул Бурбалка, начав понемногу закипать.
Алехандро сохранил бесстрастное выражение лица.
– Я знаток тайных искусств, – спокойно возразил он, – а вот ты слишком сильно проявляешь чувства. Это плохо. Тем самым ты показываешь, что в тебе больше жизни, нежели смерти. Для таких, как мы, это непозволительная роскошь.
– Каких еще таких? – фыркнул призрак. – Ты сам часом не из мяса с кровью сделан?
– Это ненадолго, – не уступил своей позиции сеньор Санчес. – Я готовлюсь к перемене, а пока плоть мне только мешает.
– Решил стать личем? – презрительно бросил дух. – Учитель предупреждал об этом.
– Он потому и умер, что не захотел становиться «порождением зла». Впрочем, мои планы с твоим появлением изменились.
Призрак тут же сжался в точку.
– Ты на че, некромантская морда, намекаешь? – начиная подозревать ловушку, дерзко пропищал Бурбалка.
С изменением размеров тоньше становился и его голос. Внутренне призрак тоже сжался, догадываясь, что с ним способен сотворить его бывший коллега.
– Я не намекаю, а говорю прямо, что мне очень понравилась твоя форма бытия. Она превосходно подходит для моих целей, и личем мне теперь становиться совершенно не обязательно.
– Эй, я на такое не подписывался! – с вызовом бросил Бурбалка.
– Не уверен, что мне понадобится твое согласие, – ответил некромант, сразу же принявшись плести какое-то заклинание.
Воздух вокруг него как будто сгустился и потемнел, а по накидке вокруг плеч заплясали фиолетовые искорки.
Бурбалка попытался удрать сквозь стену и всем своим существом почувствовал непреодолимую преграду. Ему уже раз пятнадцать не удавалось с первой попытки проскакивать препятствия, так что поначалу удивления не возникло. Списав удар на обычное невезение, дух стукнулся в то же место еще раз, а затем еще и еще.
Некромант бесстрастно улыбнулся краешками губ, не прерывая своего занятия. Мрак сгустился еще больше, окутав старика целиком. Призрак в панике заметался по тронному залу, пытаясь найти укрытие или выход. Темная вспышка волной прокатилась по помещению, погрузив в непроглядный сумрак даже самые освещенные места.
Бурбалка заверещал, как через секунду выяснилось, просто от испуга. Заклинание не причинило ему никакого вреда. Дух осторожно выглянул из-за колонны. Алехандро стоял на том же месте возле трона, задумчиво пожевывая воротник своей мантии. Он внимательно рассматривал ладони, словно на них была написана причина неудачи. Уже смелее призрак вылетел на открытое пространство и спросил:
– Ну, че дальше будем делать?
– Кажется, у нас образовалась патовая ситуация, Антонио. Как в шахматах. Ты не можешь отсюда выбраться без моего разрешения, а у меня не получается использовать тебя, как я задумал. Признайся, на тебя наложена какая-то защита от темных искусств?